После работы они все вместе бегут домой. У порога сбрасывают кломпы. Проспер первым добирается до двери и распахивает её.

– Как он себя чувствует? Кобе заставил нас остаться…

Осёкшись на полуслове, оборачивается к остальным:

– Тсс!

Матильда, держа на руках Аделину, заглядывает внутрь поверх плеча Проспера. Посреди комнаты на соломенном мешке лежит Фонске, стол сдвинут к стене.

– Ну что там? – громко шепчет Розали у неё за спиной.

– Тсс!

Матильда встаёт вполоборота, прижимая палец к губам, и остальным тоже становится видно, что происходит в комнате. Они заходят в дом, стараясь не шуметь, и окружают лежащего на полу мальчика. Фонске выглядит каким-то совсем маленьким и беззащитным, от него идёт жар. Тётя сидит рядом на низком табурете. Она то и дело опускает тряпочку в ведро с водой и отирает пот у сына со лба.

Даже Аделина и Фина притихли, почувствовав всю серьёзность момента. Дядя с понурым видом сидит за столом, глядя в пустоту перед собой.

Приходят соседи, они беспокоятся, «как там дела у нашего мальчонки». Им открывает старший из сыновей. В дом набилось столько народу, что он трещит по швам, все разговаривают шёпотом и ходят на цыпочках. Малышки прямо-таки падают от усталости. Мари даёт обеим девочкам по бутерброду и отводит наверх. Проспер чистит картошку, Матильда и Розали наскоро делают из неё стампот и накрывают на стол. Тётя садится ужинать вместе со всеми. Они вместе произносят «Отче наш», прибавив к обычной молитве пожелание скорейшего выздоровления Фонске. За едой их взгляды волейневолей постоянно обращаются на больного. От каждого звука все они вздрагивают, а тётя то и дело срывается с места и подходит проверить Фонске.

Кажется, мальчик больше совсем не может дышать, и Матильда не выдерживает.

– А п-почему вы не позовете доктора? – запинаясь, спрашивает она у дяди.

Мари смотрит на неё с одобрением.

– У нас в деревне новый врач, старый совсем недавно уехал, – торопливо продолжает она. – Я знаю, где он поселился. Давайте мы с Мари за ним сходим?

Все смотрят на дядю. Он продолжает есть как ни в чём не бывало, кажется, что он пропустил вопрос Матильды мимо ушей.

– Что скажешь? – умоляюще спрашивает тётя.

– Папенька, ну пожалуйста! – поддерживает её Мари.

Она подталкивает братьев, чтобы те тоже что-нибудь сказали.

Но тут дядя поднимает взгляд от тарелки.

– В этот доме никто не должен говорить мне, что надо делать. Я здесь хозяин, – отрезает он. – Смогу и сам найти доктора, если понадобится.

Затем он поднимается наверх и возвращается со спальным мешком тёти, чтобы та могла лечь внизу рядом с Фонске. Придвигает свой стул к тётиному и садится рядом с ней, не сводя глаз с сына. А потом так же резко встаёт и сжимает её плечо.

– Спокойной ночи, жена. Завтра после обедни подойду к доктору на площади, – бормочет он и уходит наверх.

На всех лицах написано облегчение. Все устали, уже пора ложиться. Подойдя к фигурке Девы Марии, Матильда крестится, остальные следуют её примеру, прежде чем подняться наверх.

Ночью Фонске заходится лающим кашлем. Матильда лежит в темноте и прислушивается. Несколько раз ей кажется, что он вот-вот задохнётся. Ему ещё никогда не было так плохо. Матильда то и дело садится на постели, один раз они с Розали даже вскакивают и подкрадываются к лестнице послушать, что происходит… Тётя ласково успокаивает сына. Лишь когда он наконец затихает, девочки снова укладываются. Матильда мысленно обращается к Богу: «Он мне совсем как родной брат, я не переживу, если с ним что-то случится. Я на всё готова, лишь бы только он поправился…»

На следующее утро больному становится ещё хуже. Он бредит и мечется в лихорадке, стуча зубами. Дядя выходит из дома раньше всех, чтобы ещё до службы успеть поговорить с доктором. Тот обещает прийти, как только закончится проповедь. Всю обедню сёстры Матильды стоят на коленях, прикрыв глаза, и молятся так, будто от этого зависит их дальнейшая жизнь. Проспер с друзьями мрачно смотрит перед собой, переживая за Фонске.

После обедни состояние мальчика нисколько не улучшилось. Пока вся семья была в церкви, тётя успела приготовить суп – вторую половину дня челнокам опять придётся провести на сушке. Доктор приходит как раз во время обеда. Прямо с порога он заявляет, что первым делом нужно послушать лёгкие Фонске. Как только он достаёт стетоскоп, всех детей выпроваживают на улицу.

– К Фонске врач пришёл! – разносят ребятишки новость по всему посёлку.

Доктор – редкий гость в этих краях. На улицу выходит всё больше любопытствующих – они стоят и ждут, что же будет. А Проспер тем временем пытается подсматривать в окно. Что это за металлический инструмент такой у доктора? Впрочем, одного взгляда отца достаточно, чтобы Проспер прекратил свои попытки.

– Много времени доктору не понадобилось. Дверь открывается, и они с дядей выходят на улицу. Лица у обоих серьёзные. Это хорошо или плохо? Матильда от волнения начала кусать ногти.

– Значит, договорились.

И мужчины пожимают друг другу руки.

Все взгляды устремлены на серебряную монету, которую дядя торопливо суёт доктору в руку.

Доктор хочет отказаться от денег.

– Нет-нет, – мотает головой дядя. – Я настаиваю.

Когда доктор уходит, все собираются вокруг дяди.

– Ну что? Что он сказал?

– Пошёл устраивать Фонске в больницу.

– В больницу?

– Вот дожили! Прямо в больницу? Неужели всё так серьёзно?

Рабочие не верят собственным ушам.

– Что же с ним такое? Надеемся, это не?..

– Она, проклятая. Чахотка…

– Ну вот, опять! Когда уже это прекратится? – сердито ворчит кто-то из толпы.

– И куда же Фонске повезут? – насторожился старший брат.

– В больницу при дальнем женском монастыре, туда, за лес. Если доктор договорится, то его уже сегодня заберут на специальной карете[23].

Всё это просто не укладывается в голове. Просперу, Матильде и Розали разрешают заглянуть к Фонске – строго по одному – и попрощаться, прежде чем отправиться на работу.

– До свидания, братишка, выздоравливай поскорее и возвращайся. Мы будем по тебе скучать, – говорит Матильда, когда приходит её очередь.

Бросив последний взгляд, Матильда выходит из дома с комком в горле.

Опечаленные, они втроём приходят на сушку. Кобе уже зол как чёрт.

– Где вас носит? Колокол давно пробил полдень.

Проспер заслоняет собой сестёр.

– У нашего Фонске чахотка. Всё настолько плохо, что его надо срочно класть в больницу. Уже сегодня.

Кобе сдвигает брови.

– Да?

– Да. И скоро за ним приедет большая карета, запряжённая шестью лошадьми.

Проспер проходит мимо Кобе и начинает яростно переворачивать кирпичи.

Ставить на попа кирпичи, один за одним, ряд за рядом. Работа такая же однообразная и утомительная, как и носить их на сушку. Кобе ходит кругами, зорко следя, чтобы ни в коем случае на ещё влажных кирпичах не осталось ни единого отпечатка пальцев. Просперу с друзьями постоянно достаётся на орехи. Время ползёт медленно, минута за минутой, хорошо хоть нет жары, какая стояла вчера. Когда же карета приедет за Фонске? Иногда Матильда выпрямляется, чтобы разогнуть спину, и кидает быстрый взгляд на ворота.

– А ну за работу, нечего прохлаждаться! – каждый раз слышит она окрик Кобе.

Близится вечер, колокол вот-вот должен пробить пять часов, когда происходит нечто удивительное. От ворот доносится странный рычащий звук. Кобе совершенно растерян. На Территорию медленно въезжает чёрный блестящий автомобиль. Но не директора, у него другой… Кто-то из детей узнаёт за рулём доктора! Все в возбуждении. Он что, приехал за Фонске? Не веря своим глазам, все смотрят, как автомобиль катится по направлению к домишкам рабочих.

– Кобе, можно нам посмотреть? – умоляет Розали. – Ну пожалуйста, Кобе, будь так добр!

– Где ты тут видела добрых? – ухмыляется он.

– Пожалуйста! – не сдаётся Розали.

– У тебя что, уши дерьмом забиты?

Дети разочарованно переглядываются.

Вдруг Кобе начинает свирепо оглядываться по сторонам:

– Куда девался Проспер?!

Не дожидаясь ответа, он срывается с места. Дети встревоженно переглядываются. Адриан бросает работу, идёт на угол и оттуда комментирует увиденное.

– Кобе за нашим Проспером не угнаться! – смеётся он.

Матильда и остальные ребята сразу же к нему присоединяются. Проспер бежит по Территории зигзагами, и Кобе не может его поймать. Матильда с Розали подпрыгивают на месте от возбуждения.

– А вот это подло! – кричит Адриан.

Матильда видит, как подобранной с земли длинной палкой Кобе сбивает Проспера с ног. Ребята бросаются обратно к своим рабочим местам. Кобе возвращается, толкая Проспера перед собой, время от времени поддавая ему по заднице носком своего тяжеленного сапога.

– Я научу тебя подчиняться!

Проспер орёт и сквернословит, как пьяный матрос.

Наконец Кобе отпускает его и отходит.

– Однажды я тебе отомщу! – придушенным голосом произносит Проспер, сжимая кулаки.

Кобе так и заходится от смеха. Все дети оглядываются на него с ненавистью. От этого он начинает смеяться только громче.

– Фонске увозят! – вдруг кричит кто-то из детей. – Смотрите, вон они!

Всё тот же рычащий звук. Издали уже видно, как автомобиль медленно выворачивает от жилых домов к выезду с Территории. У самых ворот мотор издает особенно громкий рык. И вот автомобиль, увозящий Фонске, скрывается из виду.

Придя домой, они не отходят от Мари, и ей приходится снова и снова повторять свой рассказ о том, как доктор посчитал нужным приехать на собственном автомобиле. Так Фонске ещё засветло попадёт в больницу. Вместе с дядей они завернули мальчика в одеяло. Дядя вынес Фонске на улицу и уложил на заднее сиденье.

– А Фонске сказал что-нибудь на прощанье?

– Нет, – грустно качает головой Мари. – Бедный малыш, он даже не понял, что его повезут на автомобиле.

Тётя тихонько всхлипывает над шитьём.

В доме тихо, дядя со старшими сыновьями уже ушёл в трактир. Матильде не хватает весёлого голоса братика. Где сейчас Фонске?

За окном темнеет.