Иджими был возле своей юрты, когда к ней подъехал сотник Ихлас. Увидев его, Иджими удивился, но виду не показал и подошёл. Ихлас спешился и приложил руку к груди, приветствуя юношу. Иджими ответил также с почтением.

– Что-то случилось, Ихлас? – спросил Иджими.

– Пройдёмся, Иджими, а то я давно не ходил пешком, даже забыл, что это такое, – жестом приглашая юношу к прогулке, улыбнулся Ихлас. Его большие синие глаза, окаймленные длинными пушистыми ресницами, задорно блеснули, а полные губы обнажили ровные ряды белоснежных зубов. Он был высок и статен.

– Может, хочешь жажду утолить? – радушно предложил Иджими.

– Нет, благодарю, Иджими. Пойдём поговорим.

Ихлас спокойным шагом направился вниз по отлогому склону в сторону островерхой скалы, одиноко возвышавшейся над берегом мелкой речки. Иджими сделал несколько быстрых шагов и поравнялся с гостем. Они молча дошли до скалы, у подножия которой лежали большие валуны. Ихлас наклонился, сорвал травинку и присел на один из камней, Иджими опустился на другой напротив него. Ихлас задрал голову, окинул взором яркий синий небосвод, широко развёл в стороны руки и всей грудью глубоко вдохнул тёплый свежий воздух, явно наслаждаясь солнечным днём.

– Эх, красота-то какая! – воскликнул он, игриво взглянув на юношу.

Иджими, глядя на него, улыбнулся.

– А ты чего такой хмурый? – спросил Ихлас, вытянул руки вверх над головой и с хрустом потянулся, разминая спину. – Денёк-то какой, а? Красота! Наслаждайся и ни о чём не думай! В твои-то годы ходить понурым вредно!

– Да я в порядке, – смутившись, пожал плечами Иджими.

– Это хорошо. Это радует, – опустив руки, довольно произнёс Ихлас.

Иджими не мог понять ни цели его приезда, ни его поведения, и от этого сам не знал, как вести себя, и был слегка растерян. Заметив это, Ихлас перестал улыбаться и балагурить и уже серьёзно посмотрел в глаза юноши. Иджими не отводил взгляда, ожидая дальнейших слов.

– Хорошо. Давай поговорим, – словно прочитав его мысли, начал Ихлас. – Скажи, Иджими, ты с друзьями случаем не собираешься в тот лес? Что-то вы все подозрительно притихли. Ничего о вас не слышно, хотя всегда все только и говорили о ваших чудачествах. Сдаётся мне, что вы что-то задумали и к чему-то тайно готовитесь. Или я ошибаюсь? – вертя в руках травинку, напирал Ихлас. – Что-то на вас не похоже, чтобы эти волчьеголовые так сильно вас напугали. Вы же из всех юношей самые сорвиголовы. Так что? Готовитесь, да? Можешь мне честно ответить?

– Кто это сказал? – Иджими прищурился и теперь уже с подозрением смотрел на Ихласа.

– Так, судя по твоему взгляду, мои догадки близки к истине, – Ихлас усмехнулся уголками рта. – И когда вы выдвигаетесь? Чего молчишь? Говори уж, коль вы не смогли сохранить в тайне планы.

– Да никуда мы не собираемся, и планов нет у нас никаких, – пожал плечами Иджими. – Кому это в голову пришло, не могу понять.

– Послушай меня, Иджими, я ведь точно знаю, что вы что-то затеяли, и приехал к тебе не уму-разуму учить, а очень серьёзно поговорить. Ты же человек взрослый и умный, всё сам понимаешь. Давай поговорим по душам, честно и откровенно. Скажу больше. От того, как мы с тобой пообщаемся, и от того, поймём мы друг друга или же нет, будет зависеть одно интересное обстоятельство, о котором ты можешь узнать от меня или не узнать в конце нашего разговора. Всё зависит от тебя. Так что подумай, прежде чем что-то сказать.

– Это связано с Джуйей? – осторожно спросил Иджими.

– Нет, Иджими. Поверь на слово. С моей сестрёнкой это не связано. Всё, что происходит между вами, это ваши дела, – уверенно ответил Ихлас.

– Это мой отец велел? – вновь осторожно спросил Иджими.

– Иджими, перестань допытываться. Наби-бек мне ничего такого не велел. Если даже он что-то и знает, то я никаких указаний по этому поводу не получал.

Ихлас терпеливо отвечал на все вопросы, и Иджими, замолчав, опустил голову.

– Так что? Кончились расспросы? Теперь я слушаю тебя, – Ихлас смотрел выжидающе.

– Да, всё верно. Мы решили пойти в тот лес и для этого собираем отряд, – Иджими поднял голову и посмотрел в глаза Ихласа. – Нам стало известно, что волчьеголовые давно наведываются в стойбище, к дальней окраине, туда, где живёт старик охотник. Они похитили много скота, в том числе и волов этого старика. Люди запуганы и поэтому молчат. Они обратились было к своему старейшине с просьбой о помощи, но он только посмеялся над их рассказами и отказал. Без скота им очень трудно, но они терпеливо и молча переживают эти беды, понимая, что всем сложно живётся.

– И ты с друзьями решил помочь им: пойти в лес, найти волчьеголовых и уничтожить их. Так? – наклонившись к Иджими, уточнил Ихлас.

– А что делать, если никто им не верит, не слушает, только смеются и не помогают?! Или это чужие для нас люди? Как им жить дальше? Кто их защитит? А? Ответь теперь ты мне!

Иджими негодовал. Его взгляд сделался очень суровым. Он долго смотрел Ихласу в глаза, потом часто заморгал и отвернулся.

Ихлас не отводил взгляда. Он выпрямился и нервно отбросил травинку. Было видно, как задвигались желваки. Иджими повёл головой, словно разминал шею, и попытался успокоить учащённое дыхание, покашливая в руку.

– Я не знал всего этого, – примирительным тоном произнёс Ихлас и поправил на шее ворот кожаной куртки, словно ему вдруг стало душно.

– Я тоже, пока не выслушал страшные откровения старика и пока мы с друзьями не объехали ту окраину и не узнали от людей обо всём, что с ними происходит… – тихим голосом объяснил Иджими, мельком взглянув на Ихласа.

Ихлас вдруг улыбнулся, будто вспомнил что-то забавное, и уже спокойно спросил:

– А ты не слышал, что в больших отарах стали пропадать овцы, а в крупных табунах уже исчезло несколько десятков голов? Кое-где пропали даже волы с ослами. Знаешь об этом?

Иджими слегка заёрзал, будто ему было не очень удобно сидеть.

– Понятно. Решили сами людям помочь, – по-дружески коснувшись рукой плеча Иджими, Ихлас сам ответил на свой вопрос и утвердительно кивнул.

Иджими слегка отдёрнул плечо, недовольный.

Ихлас поднялся с места, подошёл к берегу речки, присел, опустил руки в прозрачную воду, поводил ими там, затем стал зачерпывать воду горстями и бросать себе в лицо, с наслаждением пофыркивая. Иджими улыбнулся и сделал то же самое, также пофыркивая от удовольствия.

Ихлас вдруг вскочил, забежал в речку, развернулся и стал бросать горстями воду в Иджими, смеясь и выкрикивая:

– Вот тебе! Вот! Упрямец ты этакий! Получай! Вот тебе! Вот!

Иджими уже визжал от нахлынувшего азарта и, тоже войдя в речку, брызгался в ответ:

– А это тебе! Получай! Вот так тебе! А ещё вот так!

Они оба смеялись и бегали по реке, крича и обливая друг друга водой, словно были ровесниками, хотя между ними была разница в десять лет жизни. Изрядно наплескавшись, мокрые с ног до головы, запыхавшись, они вернулись к камням, стянули с себя одежду и сапоги и разложили для просушки на соседних валунах.

– Уф, хорошо-то как! – присев на камень в одних штанах, прошептал Ихлас, растирая крепкую грудь и подставив лицо с прикрытыми глазами под жаркие солнечные лучи.

Иджими упёрся руками за спиной о камень, с улыбкой, прищурив один глаз, взглянул на Ихласа, откинул голову и тоже зажмурился. Они долго так сидели под палящими лучами, обдуваемые лёгкими порывами тёплого ветерка.

– Ихлас, а о чём ты хотел рассказать? Что за обстоятельство? Ты обещал, – прервал молчание Иджими.

– Ну что ты так не вовремя, юноша, у меня было такое красивое видение! – разлепив один глаз и скосив его на Иджими, нарочито укоризненно пробурчал Ихлас и, вновь прикрыв веко, отвернулся. – Ну всё, видение пропало.

Ихлас выпрямился и открыл глаза. Иджими встал, подошёл к одежде, потрогал её и вернулся обратно на место.

– Ещё немного, – кивнул он.

– Что я хотел тебе сообщить, спрашиваешь? – поведя широкими плечами, начал Ихлас, на мгновение замолчал и продолжил: – Скажу, раз обещал. Мне не дают покоя эти волчьеголовые люди. Не выходят из головы. Всё время думаю о них. Сян дуглу Юити-бек запретил показывать их тела народу, приказал тайно сжечь. А тут ещё и слухи пошли о тебе с друзьями. К тому же и этот скот, что стал пропадать у людей. В общем, всё к одному увязалось в моей голове. Вот я и решил со своими воинами отправиться в тот лес и постараться найти и уничтожить волчьеголовое племя, разом покончить со всеми бедами.

– Нас уже полсотни собралось. Мы готовы. Возьмешь нас с собой? – с готовностью и надеждой спросил Иджими.

– Не могу, Иджими. Вы ещё очень молоды, и, случись что с вами, я никогда себе не прощу, – смотря ему прямо в глаза, ответил Ихлас. – Я такого права не имею.

– Как же так, Ихлас?! Ведь это мы их обнаружили и первыми вступили с ними в схватку. Разве справедливо так поступать с нами? Что я скажу своим друзьям? Они рисковали жизнями ради одного старика. Ты должен взять нас с собой! Пусть не всех, кого мы собрали, но моих верных друзей и меня ты обязан взять! – возмущённо произнёс Иджими.

– Иджими, послушай меня. Мы можем и не вернуться. Ты понимаешь это? Никто из нас ничего не знает о них. Где они обитают и сколько их, никому не ведомо. Я не могу рисковать вашими жизнями. Не могу! Этот враг не обычный, он совсем другой, особенный. Ты же сам видел, какие они! Я даже о своих воинах думаю с тревогой, а они люди бывалые и отважные, – Ихлас с досадой махнул рукой и замолчал.

– Тогда для чего ты приехал ко мне и обо всём этом говоришь? – с укоризной в голосе спросил Иджими.

– Я понимаю тебя, Иджими, ты огорчён. Но ты понял, почему я здесь.

Ихлас поднялся, подошёл к своей одежде и стал облачаться в неё. Иджими тоже оделся. Он обиженно молчал на обратном пути к юрте. На прощание Ихлас похлопал его по плечу, запрыгнул на коня и повёл его лёгкой рысью. Иджими долго стоял и смотрел ему вслед, затем порывисто забежал за свою юрту, упал на землю, обхватив руками голову, и тихо заплакал, содрогаясь всем своим юным телом.

* * *

– Старик, а мы не сбились с пути? По моим данным, мы должны были уже выйти на ту поляну, где столкнулись с ними, – ведя скакуна вровень со стариком, едущим верхом на выделенной ему кобыле, спросил сотник Ихлас.

– Нет, предводитель, здесь не должно быть поляны. Она осталась по левую руку. Я веду тебя по той тропе, по которой сам всегда хожу и вышел на этих чудовищ, – прищурившись и мельком взглянув в лицо воина, спокойно ответил старик. – На ту поляну сын Наби-бека вывел друзей случайно, сбившись с этой тропы и стороной обойдя её. – Старик посмотрел вниз и довольно кивнул, увидев бегущего рядом пса. – А вот как ты, предводитель, оказался на той поляне, я не могу понять, – старик вновь метнул прищуренный взгляд на сотника Ихласа, поджал губу и покачал головой, удивляясь этому факту.

– Да я и сам не знаю, – пожал широкими плечами Ихлас. – Видимо, Небесам было так угодно. От твоей юрты я вошёл в лес, увидел две тропы, уходившие в разные стороны, и повёл людей по той, что привела к поляне. Вот и всё.

– Ну надо же такому случиться… Та тропа старая. Я по ней раньше ходил, пока не понял, что эта покороче будет. Давненько я ту забросил, даже уже и не помню когда… Пока своими ногами не исходишь этот лес, не разберёшься, что да как в нём… Зверя и птицы не так давно здесь очень много было. А теперь за ними ох как далеко приходится идти. Да и не всегда удаётся выследить и добыть. Пуганые стали. Ушла вся живность из этих мест. Или истребили её под корень. А всё это дело рук волчьеголовых! Или лап их, чтоб их… Больше-то некому… Они всюду вредят… И откуда только взялись на наши головы?! И так жизнь не мёд, а тут ещё и другая беда по лесу подкралась. Это хорошо, что ты, предводитель, проявил понимание и решил истребить их, а иначе всё может кончиться очень плохо для нас. Скота у нас и без того мало было, а теперь из-за этих, чтоб их, и вовсе не стало. И охоты никакой нет. Ох как тяжко жить сейчас… Помереть легче, – старик наклонился вбок и с досадой плюнул.

Ихлас слушал с сочувствием, иногда от волнения слегка отклоняясь назад и глубоко вдыхая свежий, утренний, пропитанный запахом смолы и хвои воздух.

Сотня Ихласа, растянувшись по узкой лесной тропе, ведомая стариком охотником, весь день продвигалась на восток, изредка останавливаясь на непродолжительный отдых. Ближе к вечеру на указанном стариком месте возле родника Ихлас велел разбить лагерь для ночлега. Запалив костры и выставив вокруг усиленные дозоры, воины напоили и покормили коней, поели сами и дружно улеглись на шкуры, погрузившись в долгожданный сон.

* * *

Прошло три дня с того времени, как Ихлас и его сотня, взяв с собой старика в качестве проводника, вступили в дремучий лес и, вереницей петляя среди могучих деревьев, неспешно продвигались на восток.

– Вот то место, где меня и окружили эти, чтоб их, волчьеголовые, – остановив кобылу и показав рукой на кострище, пояснил старик. – Я ведь костров на ночёвку не разжигал, но всё для этого всегда заготавливал заранее. Вот и сгодились мои нехитрые задумки в ту ночь. Как только пёс учуял их среди ночи, я тут же и запалил…

Ихлас глянул на головёшки и осмотрелся. Все десятники были рядом в ожидании приказа. Не заметив ничего необычного, что могло вызвать подозрения, Ихлас посмотрел на одного из десятников и, слегка кивнув, назвал по имени:

– Ортек.

Десятник приложил руку к груди, затем описал ею круг над головой, тут же направляя скакуна через поляну, в дальнюю её сторону. Десять воинов проследовали за ним, на ходу вскидывая луки и снаряжая их стрелами.

Ихлас перевёл взгляд на другого десятника и, тоже назвав его по имени: «Лачин», прикрыв глаза, кивнул.

Лачин приложил руку к груди, поднял её, описал круг и направил коня в левую сторону от поляны. Его воины последовали за ним, также снаряжая луки.

– Хайсам, – Ихлас обратился к третьему десятнику, и тот повёл своих людей в правую от поляны сторону.

– Всем быть наготове. Дозоры усилить, – окинув взглядом остальных, тихо повелел Ихлас.

Все как один, приложив руку к груди, десятники развернули скакунов и направились к своим воинам.

– Будем ждать, – Ихлас посмотрел на старика.

* * *

– Ты это слышишь? – воин приложил ладонь к уху и стал всматриваться сквозь ветви.

– Да, – тоже прошептал второй воин.

– Это же прямо у нас за спиной, – первый воин ловко вскинул лук и заложил в него стрелу.

Второй тоже приготовил свой лук.

– Они идут прямо на нас по нашей тропе, – прошептал первый воин.

– Вышли к нам со спины, – сдерживая одной рукой коня, согласился второй.

– Обошли нас, – зло прошептал первый.

– Угу, – вновь согласился второй.

– Юнус, скачи к сотнику и сообщи об этом! – приказал первый.

– Погоди, Фахад, надо увидеть их, иначе что я скажу сотнику, – резонно подметил Юнус.

– Можешь и не успеть уйти. Они очень быстрые, – не особо настаивая на своём, прошептал Фахад.

– Успею, я же голубь. Не зря же мне это имя дали, – тихо усмехнулся Юнус.

– Пошути, пошути, пока ещё можно, – примирительно произнёс Фахад.

– Эти страшилища не быстрее тебя. Ты же рысь, ловкая и проворная, – вновь усмехнулся Юнус.

– Тихо, они уже близко. Слышишь? Но почему-то идут по тропе, хотя удобнее напасть со всех сторон. Что-то здесь не так, – глядя ещё пристальнее, высказал сомнения Фахад.

Он поднял лук и прицелился в сторону тропы, медленно натягивая тетиву. Юнус тоже изготовился к стрельбе. Они уже были готовы выпустить стрелы, как вдруг увидели на тропе всадника, затем второго и третьего.

Приподнявшись в седле, Фахад ослабил тетиву и удивлённо протянул:

– Так это же сын Наби-бека и его друзья.

Иджими приблизился к дереву, за которым скрывались дозорные Фахад и Юнус, и, заметив их, остановился.

* * *

– Почему вы здесь? – недовольно, но тихо спросил Ихлас Иджими и семерых его друзей.

Юноши виновато смотрели в землю, но молчали.

– Каплан, – Ихлас шёпотом обратился к десятнику, который привёл Иджими к нему. Каплан с готовностью слегка склонил голову и приложил руку к груди. – Каплан, со своими людьми доставь их обратно в стойбище.

Десятник кивнул и посмотрел на Иджими. Тот, едва сдерживая возмущение, взглянул в лицо Ихласу, но промолчал и развернул коня, кивнув друзьям. Десятник повёл жеребца к тропе. Иджими с друзьями направились следом. Не успели они войти в лес, как с другой стороны поляны услышали быстрый топот копыт. Они остановились и оглянулись. Одинокий всадник стремительно пересёк поляну, приблизился к Ихласу, осадил скакуна и стал что-то говорить, часто показывая на лес, откуда прискакал. Дослушав, Ихлас описал рукой круг над головой и, указав направление, с места вскачь повёл туда коня. Все воины, что были в лесу возле тропы, тут же помчались за ним, вырываясь из леса на поляну, мимо десятника Каплана, Иджими и его друзей. Каплан растерянно закрутился на месте, сдерживая коня.

– Каплан, послушай, – заметив его растерянность, обратился Иджими. – Нас восемь человек, ты с десятью воинами. И что, мы все должны уйти? Там что-то случилось. Мы не должны оставить их. Ихлас поймёт тебя и не будет гневаться за ослушание. Мы не подведём тебя. Поверь. Давай скорее за ними! Мы все нужны им!

Каплан взглянул на Иджими, затем на своих воинов и решительно повелел:

– Все за мной!

Стеганув плетью коня, он пустился через поляну вслед остальным воинам. Старик по-прежнему стоял возле кострища и растерянно смотрел на происходящее.

– Старик, а ты чего стоишь? За нами! – на скаку крикнул Каплан.

Старик закивал, развернул свою кобылу и, нахлёстывая её, последовал за всеми. Пёс побежал возле него.

* * *

Десятник Ортек с двумя воинами были в дозоре, скрываясь на небольшом скальном выступе на окраине леса. Здесь дремучий ельник заканчивался, начиналась горная скалистая местность. Лесные чащи уходили влево и вправо, огибая ярко освещённые светилом горы.

День приближался к середине. Утирая пот с лица, Ортек и воины вглядывались вдаль, где под широким тенистым скальным козырьком чернел вход в пещеру, а на просторной пологой площадке перед ней были видны волчьеголовые люди. Некоторые из них просто лежали, другие что-то делали, иногда скрываясь в пещере. Справа на площадке, там, куда не доставала тень от скального выступа, на множестве длинных жердей, подвешенных на крестовинах, висели куски мяса, подвяливаясь под лучами солнца. Чуть в стороне от них виднелось углубление, наполненное белёсыми костями.

– Ортек, кажется, прибыли наши, – оглянувшись на лес, прошептал один из воинов. Ортек тоже оглянулся.

– Следите, а я пошёл, – сползая со скалы, прошептал десятник.

* * *

– Их там много, сотник Ихлас, даже трудно сказать сколько. Это и есть их стойбище. Дозорных, как я понял, они вообще не выставляют, или мы их не смогли заметить.

Десятник Ортек стоял перед спешившимся сотником Ихласом. Было видно, что он сильно взволнован, так как часто вытирал лицо и всё время теребил пальцами короткую бороду. Они находились на окраине леса, скрываясь за деревьями.

– Нашли мы их, наконец, – злобно произнёс Ихлас и яростно сверкнул глазами.

– Они не разжигают костров и едят только вяленое мясо. Его у них много. Видимо, это и наш скот, и лесная живность, – продолжил Ортек, делясь своими наблюдениями.

– Дозоров у них нет, говоришь, – задумчиво сказал Ихлас. – Это хорошо. Нам будет легче. Продолжай наблюдать, Ортек. Иди, – Ихлас одобрительно похлопал десятника по плечу и направился к воинам, углубляясь в лес.

* * *

– Где же Лачин и Хайсам? – Ихлас оглядывался, нервно сжимая плеть в руках. – Уже давно пора им появиться здесь, даже если они вернулись на ту поляну.

Ихлас стоял между двумя огромными елями в окружении десятников. Взглянув на десятника Каплана, он с укоризной покачал головой, но ничего не сказал и отвёл взгляд.

Со стороны тропы послышался топот копыт. Все повернулись туда. Появившийся всадник осадил скакуна, спрыгнул на землю, порывисто подошёл к Ихласу, приложил руку к груди и склонил голову.

– Говори, – кивнул Ихлас.

– Сотник Ихлас, меня послал десятник Лачин. Мы обнаружили стойбище волчьеголовых, – на одном дыхании сообщил гонец.

– Где? – не поверил своим ушам Ихлас.

– Недалеко отсюда, в горах, вон там, – показал рукой влево гонец. – Они обитают в пещере. Много их. Десятник Лачин просит тебя, сотник Ихлас, о небольшом подкреплении.

– Так. Отдохни немного, попей воды.

Ихлас отослал воина и задумался. Десятники напряжённо переглядывались. Услышанное было неожиданным для всех. Ихлас ещё не успел прийти в себя от такой новости, как появился второй всадник. Он тоже спрыгнул с коня и, подбежав к сотнику Ихласу, замер, склонив голову и приложив руку к груди.

– Говори, – слегка раздражённо кивнул Ихлас.

– Сотник Ихлас, я от десятника Хайсама. Мы нашли стоянку волчьеголовых. Она недалеко отсюда, в горах. Вон в той стороне, – быстро доложил гонец и показал рукой вправо. – Много их там, но сколько в точности, пока нам неизвестно. Десятник Хайсам просит тебя, сотник Ихлас, очень срочно прибыть туда.

– Иди, отдохни, попей воды, – едва сдерживая себя от нахлынувшей ярости, кивнул Ихлас.

Десятники же смотрели с нескрываемой тревогой. Прикрыв рот ладонью, Ихлас присел на корточки, обдумывая сложившуюся ситуацию. Десятники, затаив дыхание, не сводили с него глаз.

Недолго подумав, Ихлас поднялся, обвёл всех злым взглядом и начал отдавать приказы:

– Я, десятники Ортек, Каплан и Барс, а также Иджими с друзьями остаёмся здесь. Десятники Этбай и Хулун отправляются к Лачину. К Хайсаму идут десятники Джейран и Саасхан. Ты, Хозан, будешь нашим единственным резервом и поможешь тем, кому будет тяжелее всего. Всем выжидать, пока волчьеголовые не обнаружат вас, и атаковать на расстоянии из луков. Мечи и копья против них бесполезны. Старайтесь не подпускать их к себе. Ну а если совсем станет невмоготу, отступайте к той поляне, где был старик, и уже оттуда все вместе уходите дальше. Меня не ждите. Это всё. Вперёд. Да помогут нам всем Небеса, – Ихлас приложил руку к груди и склонил голову. Десятники ответили тем же.

* * *

– Пусть Иджими придёт, – приказал Ихлас.

Воин приложил руку к груди, кивнул и убежал. Вскоре он вернулся с Иджими.

– Иджими, – Ихлас подошёл к юноше, – всё очень плохо. Мои дозоры обнаружили три крупных стойбища волчьеголовых, но их может быть ещё больше. Мне нужна твоя помощь, – Ихлас очень серьёзно смотрел в глаза юноши.

– Я готов, – кивнул Иджими, видя, как сильно встревожен Ихлас.

– Иджими, нас оказалось мало, и нам нужно большое подкрепление. Ты понимаешь меня? Тебе надо срочно вернуться в стойбище и сообщить сян дуглу Юити-беку обо всём, что здесь происходит. Теперь уже ничего не скрывай. Попроси его от моего имени о выделении двух тысяч воинов и о срочном направлении их сюда вместе с тобой.

– Хорошо. Я всё понял, – кивнул Иджими.

– Друзей своих и старика забирай с собой. Дорога долгая и опасная. Вам нужно быть вместе, – дополнил Ихлас. – Всё, спеши. Да сохранят вас Небеса.

– И вас тоже, – вновь кивнул Иджими и побежал обратно.

* * *

Волчьеголовые вели себя спокойно, ничем не выказывая настороженности или встревоженности. Сотник Ихлас лежал за выступом рядом с десятником Ортеком и наблюдал. Слева и справа от них притаились воины Ортека. В сотне шагов с обеих сторон лежали десятники Каплан и Барс со своими людьми. Все выбрали удобные позиции и тоже внимательно наблюдали за стойбищем, до которого расстояние было чуть больше одного полёта стрелы. Между ними и волчьеголовыми простиралась труднопроходимая полоса с множеством острых скальных выступов в человеческий рост.

День подступал к завершению, ослабляя жар, постепенно забирая с собой все цвета и плавно заменяя их на однообразный серовато-коричневый, приглушая все звуки, наконец выпуская на волю прохладу и тишину.

– Ветерок в нашу сторону. Это хорошо, иначе волчьеголовые учуяли бы нас сразу. Ты выбрал правильное и удобное место, – повернув голову к Ортеку, прошептал Ихлас. – Надеюсь, что и у других стойбищ наши люди расположились так же. Оставь здесь двоих дозорных, и всё, спускаемся вниз. Каждый подобрал себе место и без суеты займёт его. Пошли отсюда.

Ихлас стал тихо сползать вниз. Ортек повернул голову к ближнему воину, показал ему два пальца, затем ткнул одним пальцем на своё место, после чего указал на себя и вниз. Воин кивнул. Ортек тоже начал сползать вниз.

* * *

Иджими вёл коня настолько быстро, насколько это было возможно в сумерках, да к тому же постоянно петляя среди деревьев. Получалось не так, как он хотел. Он очень спешил, понимая всю сложность положения, в которое угодил сотник Ихлас со своими людьми. Друзья Иджими следовали за ним, не отставая, и только старик не поспевал за отрядом, всё больше и больше теряя юношей из виду.

Вспомнив о старике, Иджими осадил скакуна и крикнул поравнявшемуся с ним Кассаку:

– Пусть Айю с братом останутся со стариком на поляне. Костры пусть жгут и только возле них и находятся. Дальше дорогу я помню! Старик очень задерживает нас! Побольше стрел им дайте.

Кассак кивнул и остановился, а Иджими помчался вперёд.

* * *

– Всё спокойно? – спросил Ихлас Ортека, вернувшегося от дозорных.

– Да, сотник Ихлас, пока без перемен, – слегка запыхавшийся Ортек присел возле Ихласа на землю. – Странно как-то они все разговаривают. Через каждые пару слов лают. Всё время так общаются. Да и слов их не разберёшь… Никогда не доводилось о таких даже слышать. Трудно поверить, что они на самом деле существуют.

– Второй день здесь сидим… Эх, побольше бы нам людей, наверняка уже покончили бы с ними, – с сожалением произнёс Ихлас. – Гонцы, посланные к Лачину и Хайсаму, вернулись. Там тоже пока всё спокойно. Только это и радует.

– Сотник Ихлас, а если у них ещё есть стойбища, кроме этих? По подсчётам дозорных, здесь их не меньше четырёх десятков будет. Как они их подсчитали, не знаю, они ведь похожи друг на друга как две капли воды! Детей и женщин, или как там их, не заметили. Вот что странным показалось. Похоже, здесь только мужчины, или как там их, – поделился наблюдениями Ортек.

– Я заметил это, Ортек. Почти такое же количество в тех двух стойбищах… Вернее, в лагерях. Получается, что это их отряды, вроде как воины. Выходит, главное стойбище где-то в другом месте. Думаю, что заготовленное мясо они скоро отправят туда. Сможем ли мы проследить за ними и узнать, где их ставка, или как там у них… Тьфу ты, твоими словами уже заговорил!.. В общем, нам нужно установить местонахождение их главного стойбища – вот что для нас важно теперь. Хорошо, что ночи лунные стоят, а то уйдут в темноте, и не заметим… Там, видимо, дети и женщины, а эти поставляют им еду. Они не знают, что такое огонь, но и сырым мясо не едят, только в вяленом виде. Как они так живут, не понимаю… – размышлял вслух Ихлас.

– Сотник Ихлас, хотел сказать насчёт костров. Всё для них приготовлено с запасом и укрыто от возможного дождя, – вспомнил о выполненном поручении Ортек.

– Это правильно. Всякое может случиться. У Лачина и Хайсама тоже всё приготовили… Люди Хозана у родника напоили лошадей и с собой свежей воды привезли. Иди попей и дозорным отправь, – одобрительно сказал Ихлас.

– Хорошо, сотник Ихлас, – приложив руку к груди, Ортек поднялся и тихо отошёл за деревья.

* * *

Наступила лунная ночь. Ихлас и Ортек решили сами побыть в дозоре, понаблюдать за лагерем волчьеголовых и ближе к полуночи взобрались на свои места на скале. На площадке перед пещерой было пусто. Тусклый свет ночной хозяйки небес слегка размывал виды, оттеняя каждый выступ и чернотой наполняя каждую ложбинку, превращая её в глубокую расщелину, от чего могло показаться, что местность совершенно не та, что представала взору при дневном светиле. Но это была лишь игра света и тени, и при внимательном осмотре пейзаж становился узнаваемым.

– Мясо пока на месте. Не дошло ещё, видимо, но уже скоро завялится, – прошептал Ихлас. – Хорошо, что они хотя бы спят ночами, подобно нам, и прячутся от прохлады внутри пещеры.

– Да, сотник Ихлас, звери тоже должны отдыхать, – согласился Ортек.

– Они не звери, но и не люди. Что-то среднее между человеком и волком. И повадки у них от этого странные, – Ихлас посмотрел на Ортека. – Пошли вниз. Нам тоже надо поспать. За мясом пусть дозорные следят пуще всего.

* * *

– Немного отдохнули, и пора в путь, – вставая, произнёс Иджими. – Уже недолго осталось.

Он подошёл к своему коню, погладил его по морде и запрыгнул в седло. Пятеро его друзей тоже вскочили с мест и сели на лошадей. Отряд продолжил путь, несмотря на глубокую ночь.

* * *

– Мне нужно вернуться к предводителю Ихласу, – старик посмотрел на Айю и Баркута. – Только я знаю о горных тропах. Я там часто бывал и все их много раз проходил. Это может пригодиться ему. Старею уже, вот и не подумал об этом сразу, только теперь и вспомнил.

Юноши и старик сидели возле костра на полянке. Далеко на востоке за горными вершинами забрезжил рассвет. Выслушав старика, братья Айю и Баркут переглянулись и поднялись с мест.

– Поехали, старец, – кивнул старику Айю.

Вскоре они уже быстро продвигались по тропе в сторону лагеря сотника Ихласа.

* * *

– Если не ошибаюсь, они до полудня ничего предпринимать не будут, а может быть, и до конца дня. Мясо должно дозреть, вот и ждут, иначе ещё вчера отправили бы его в главное стойбище. Судя по тому, что они не трогают мяса, не берут даже кусочка, точно готовят для кого-то. Вот мы и должны узнать, для кого всё это делается. Мы, конечно, можем их одолеть, но это будет напрасно. На место этих придут другие, и всё будет повторяться опять, а мы так ничего и не узнаем. Пока не уничтожим главное стойбище, ничего не добьёмся, – поглядывая на десятников Ортека и Хозана, говорил сотник Ихлас. – Только поэтому мы остаёмся здесь так долго и не нападаем на них.

Они втроём сидели на земле и вели тихий разговор. День уже начался, но ещё не пропитал лесной воздух жаром.

– Сотник Ихлас, но нас же мало, – как-то удручённо сказал десятник Ортек.

– Ничего, Ортек, главное, мы здесь, и видим их, и пока не обнаружены. К тому же успели кое-что узнать о них, а это очень нужно, – резонно подметил Ихлас. – Но самое важное, Ортек, это то, что мы, как всегда, вместе и у нас есть уже хоть и небольшой, но опыт борьбы с волчьеголовыми, а это дорогого стоит. Простые люди, на которых они нападали, у кого отбирали скот, не могли противостоять им и от одного только вида нападающих приходили в ужас и оцепенение. Вот от этого волчьеголовые почувствовали своё превосходство над нами, считая, что мы все такие, и стали вести себя ещё более дерзко, оставаясь безнаказанными каждый раз после набега на наших бедняков. Однако при спасении сына Наби-бека и его друзей мы показали, что не все из нас такие безропотные и слабые, что умеем достойно противостоять врагу, каким бы он ни был… И вот что ещё я понял о них. Волчьеголовые не убивают людей, если те отдают то, чего они хотят. В основном, конечно, это любая живность. Это странно, но это так на самом деле. Я объехал ту окраину нашего стойбища, куда они наведывались, и поговорил с простолюдинами, и все рассказали одно и то же. Никого волчьеголовые не убили. Бывали случаи, когда они похищали людей, если нечего было взять, а когда другие приводили в лес скотину – в обмен на похищенных, всех пленников отпускали. Вот и пойми их после этого… Вроде и звери, но вроде как и не звери… Но и не люди. Одним словом, волчьеголовые. При всей дикости и звероподобности они всё же бывают как бы благоразумными, и им, кажется, не чужды такие понятия, как долг, терпение и единство… Хотя, возможно, я ошибаюсь, и это может быть не благоразумием, а всего лишь простыми повадками, не долгом, а подчинением слабых более сильным, не терпением, а вынужденностью, не единством, а стадностью. Всё может быть… Мы многого ещё о них не знаем, это понятно, но постараться узнать больше, наверное, обязаны, если получится. Вполне возможно, что эти земли принадлежат им, и они, как умеют и как могут, защищают свою территорию, но это тоже вызывает большие сомнения. Мы ведь не нападали и даже не знали об их существовании. Всё как-то противоречиво. С одной стороны, мы как бы должны разобраться во всём этом и не совершить непоправимого, а с другой – они представляют для нас опасность, и поэтому мы должны не разбираться, что да как, а уничтожить их… Конечно, всё это очень сложно, и мы можем так и не понять ничего. – Ихлас вздохнул и замолчал.

– Сотник Ихлас, а что, если не они направятся с мясом в главное стойбище, а оттуда придут за ним, ну, за мясом этим? – вдруг задал неожиданный вопрос десятник Хозан.

Ихлас и Ортек посмотрели удивлённо.

– Но такое может же случиться? – Хозан пожал плечами. – Только что пришло в голову… Ну раз они бывают благоразумными иногда, то могут же так поступить?

– Ты это чего? – растерянно спросил Ортек.

– Говорю же, в голову пришло, – вновь пожал плечами Хозан.

Ихлас отвёл взгляд от Хозана, опустил голову и медленно вытер ладонью лицо. Ортек нервно заёрзал на месте, хотел было что-то ещё сказать Хозану, но сдержался, отвернулся в сторону и зло сплюнул.

– Сотник Ихлас, что такого я сказал? – виновато спросил Хозан, уставившись на Ихласа широко раскрытыми глазами.

– Ты, Хозан, всё правильно сказал. Где же ты раньше был со своими этими мыслями? – покачав головой, процедил сквозь зубы Ихлас. – Как же я сам не подумал об этом? Ты умница, Хозан, светлая голова, а я тупица.

– Ну, сотник Ихлас, не надо так-то… не нужно так уж совсем-то… – ещё больше растерявшись, запинаясь на полуслове, стал говорить Хозан, прижав ладони к груди. – Я… я виноват, что это самое… ну… как там сказать-то… В общем, прости меня, если что…

– Да тебе, Хозан, не прощения нужно просить у меня, а награду, – Ихлас поднял голову и с благодарностью посмотрел на Хозана. – Ты же, Хозан, сам того не зная, только что уберёг нас всех от большой беды. Понимаешь? Мы могли бы попасть в западню между теми, кто идёт из главного стойбища, и этими, что в пещере, если бы начали атаковать последних, ну, этих, пещерных. Я ведь уже собрался это сделать. Теперь понимаешь?

– Не очень, – часто заморгав, покачал головой Хозан.

Ихлас вскочил на ноги. Хозан и Ортек тоже спешно поднялись. Ихлас шагнул к Хозану и крепко обнял его, потом порывисто отстранился, вытащил из-за пояса кинжал с инкрустированной драгоценными камнями рукоятью и обеими руками протянул его Хозану:

– На вот, бери, это тебе за наше спасение. Ты, Хозан, достоин большего, но это самое дорогое, что есть у меня с собой. Это подарок самого Наби-бека. Теперь он твой.

– Но… сотник Ихлас… за что… такое… мне? – вновь запинаясь на полуслове, растерянно бормотал Хозан. – Я не могу… принять… это… его…

– Бери, бери и пользуйся с честью.

Ихлас, улыбаясь и глядя прямо в глаза Хозану, взял его за плечи и слегка встряхнул дружелюбно.

* * *

– Пока ничего, – прошептал Ихлас.

Они с Ортеком вновь находились в дозоре на скале.

– Да, сотник Ихлас, ничего, а уже вечереет, – окинув взглядом небосвод, тихо согласился Ортек.

– Прав Хозан, не готовности мяса они ждут, оно уже давно завялилось, а дожидаются тех, кто придёт за готовым, – соглашаясь с правотой десятника Хозана, прошептал Ихлас.

У подножия скалы послышался лёгкий шорох. Ихлас и Ортек посмотрели вниз: там стоял воин и махал им руками. Подошли двое воинов и полезли вверх – сменить дозор. Ихлас и Ортек стали осторожно спускаться.

– Сотник Ихлас, старик наш, проводник, вернулся. Тебя срочно требует. Говорит, что что-то важное хочет сказать, – дождавшись, пока они спустятся, тихо доложил воин.

– Старик вернулся? – удивился Ихлас и быстрым шагом направился в лес. Ортек поспешил следом.

* * *

– Предводитель, я вот что вспомнил-то, глупая моя башка. Тебе же нужен человек, который хорошо знает эти горы. Так это же я, – увидев идущего к нему сотника Ихласа, старик, шаркая тяжёлыми сапогами, неуклюже подбежал и начал говорить скрипучим голосом, тыкая узловатым пальцем себе в грудь. – Я тебе нужен-то.

– Погоди, старец, ты как оказался здесь? Я ведь тебя отправил вместе с Иджими? – Ихлас остановился и посмотрел старику в лицо. – А они где? Тоже вернулись с тобой?

– Нет, нет! – старик замахал руками. – Они там, ускакали в стойбище, как ты им и велел. Что ты! Разве они ослушаются тебя, предводитель. Сын Наби-бека велел мне и ещё этим двоим, – старик показал рукой на стоявших невдалеке Айю и Барку та, – остаться на той полянке. Ну, ты знаешь, на какой. Так вот. Кобыла, ну та, что ты мне дал, прости меня, конечно, но не резвая она какая-то. В общем, я и она мешали сыну Наби-бека, сдерживали его. Вот он и оставил меня, вернее, нас с этой кобылой. Чтоб её. И этих двоих со мной оставил. Ну чтобы, если что, они защитили меня… Хотя кому я нужен-то такой… Так вот. – Старик запнулся и почесал макушку. – Что я сказать-то хотел? Чтоб меня… А, вспомнил! Тропы в этих горах я знаю. Глядишь, и пригожусь тебе, предводитель, а то помеха я какая-то вроде обузы, что ли, какой-то. Чтоб меня… – он замолчал, прищурился и вопросительно посмотрел Ихласу в глаза.

– Пойдём, старец, пойдём, – терпеливо дослушав старика и видя, как он взволнован, Ихлас улыбнулся уголками губ, приобнял его за узкие плечи и повёл к своему месту возле огромной старой раскидистой ели.

Старик сразу как-то сник и послушно шёл рядом. Они подошли к дереву и остановились.

– Присаживайся, старец, отдохни, попей воды и поешь, – заботливо предложил Ихлас. – И вы тоже подходите и присаживайтесь. – Взглянув на Айю и Баркута, подозвал он юношей.

Айю и Баркут оставили лошадей, подошли с почтительным приветствием и опустились на землю возле старика. Ортек взглянул на двоих воинов и кивнул. Вскоре воины принесли воду и еду. Пёс, повиливая хвостом, подошёл к хозяину, тихо ступая мягкими лапами, и присел рядом, вытянув морду и принюхиваясь к запаху еды. Старик осторожно взял кусочек вяленого мяса и протянул псу. Тот быстро схватил еду и отошёл в сторону. Старик проследил за ним, затем так же осторожно взял другой кусочек, неспешно поднёс его к лицу, понюхал с явным удовольствием, зажмурив глаза, и только после этого стал отщипывать очень маленькие дольки и класть в рот, где виднелись редкие пожелтевшие зубы. Он не сразу жевал, а сперва медленно выдавливал сок из каждого кусочка и покачивал головой, наслаждаясь вкусом. Не в пример ему и даже являя собой полную противоположность, молодые и сильные Айю и Баркут брали доли побольше и спешно, с жадностью вгрызались крепкими зубами, отрывая внушительных размеров куски и быстро прожёвывая их.

Ихлас с интересом наблюдал за вернувшимися, понимая и то, что они очень голодны, и то, что молодёжь и старики по-разному относятся к еде. Если первые зачастую просто насыщаются пищей, то вторые уже всегда наслаждаются ею.

Дождавшись завершения трапезы, Ихлас взглянул на старика и тихо, спокойно обратился к нему:

– Старец, ты хорошо помнишь тропы в этих горах?

– Да, помню ещё, предводитель, – вытирая рот рукой, кивнул тот.

– Если я покажу тебе одно место, сможешь узнать и сказать, куда дальше ведут тропы? – спросил Ихлас, смотря ему в лицо.

– Постараюсь, предводитель, – пожал плечами старик.

– Пойдём со мной, я покажу тебе это место, только ты не спеши и всё хорошенько огляди. Говори там только шёпотом, иначе тебя могут услышать. Помни об этом, – поднимаясь, предупредил Ихлас.

– Понимаю, предводитель, у этих, волчьеголовых, чтоб их, ушито очень большие, – старик встал с места и с готовностью посмотрел на Ихласа.

* * *

– Как же, предводитель, помню я это место, – прищурившись и тщательно осмотрев местность, где была расположена пещера с волчьеголовыми, кивнул и уверенно прошептал старик. – Вот в этой пещере я даже разок ночевал со своим псом. Пришлось как-то, чтоб её. В дождь мы попали тогда, вот и провели в ней ночку. Она не очень глубокая, но на её обратной стороне есть узкий вход. В самый раз для меня. Мы с псом были там, когда гроза разыгралась, чтоб её, и оттуда-то и забрались в неё. Это потом мы этот вход-то заметили. Через него и вышли. В обход горы дольше было бы. Так это, гряда ведь эта горная. Она и влево тянется, и вправо тоже. И лес-то наш тоже вдоль неё тянется. Далеко растянулась гряда, но потом она заканчивается мелким плоскогорьем, и этот лес вновь обступает её и закольцовывает.

– Ну а тропы есть вокруг этой горы? – тихо спросил Ихлас.

– А то, как же без них-то! С обеих сторон старые козьи тропы там, – кивнул старик.

– А за горой куда они ведут? – Ихлас повернул к нему голову.

– Так это, там ещё одна гора, чтоб её, она пониже этой будет, и уже за ней опять лес с рекой посередине. С горы-то видно всё. В том лесу мне, однако, побывать не довелось. Далековато это для меня, – пояснил старик.

– А вход в пещеру с той стороны можно расширить?

– Что ты, предводитель, там же скальные глыбы, а не россыпь! Как ты их расколешь-то, чтоб их, – цокнув языком, покачал головой старик. – Там всего лишь щель небольшая. Я-то её и не заметил бы. Пёс мой учуял и подвёл.

– Воин мой пролезет в неё? – с надеждой спросил Ихлас.

– Это смотря какой воин, предводитель, – резонно подметил старик. – Если такой здоровяк, как друг сына Наби-бека Айю, то, конечно же, нет. Чуть больше меня должен быть. Тогда вполне проберётся. А ты чего надумал-то, предводитель? Кого-то туда послать хочешь, чтоб его? – Старик метнул на Ихласа прищуренный взгляд.

– Есть такая мыслишка, – задумчиво ответил Ихлас.

– Зря пошлёшь. Чего ему там смотреть-то? Отсюда всё видно и понятно. Спят эти, чтоб их. Сгинет он там. Эти враз его учуют. Нюх-то у них волчий, чтоб их. Погубишь ты его, предводитель, – возразил старик.

– А ты что предлагаешь?

– Предводитель, ты, конечно, человек умный, не чета мне, чтоб меня, но, однако, не слышишь меня. Весь день я тебе о чём говорю-то, а? Я тебе нужен, я. Про пещеру забудь, чтоб её. Вот о чём подумай. Эти волчьеголовые, чтоб их, пришли же сюда откуда-то, так? Так. Но не из нашего леса же? Не из нашего. Это точно. Так вот, сдаётся мне, что они живут как раз в том самом лесу с рекой, куда я не добрался. Скажу тебе больше. Я туда мог войти, но не стал. Побоялся. Зловещий он какой-то, чтоб его. Пёс мой затрусил на подступах. Упёрся и давай поскуливать, прижав хвост. Я-то хорошо его знаю, чтоб его. Вот и мне от него страх передался. К тому же, как я заметил, над тем лесом даже птицы не летают, сторонятся. И зверь его пугливо обходит, чтоб его. Вот и здесь так стало. И в нашем лесу теперь такое же творится. А всё эти, волчьеголовые, чтоб их, во всём повинны. С их появлением всё это и случаться стало. Поверь мне, предводитель…

– Верю, старец, верю, – видя, что старик начинает волноваться, Ихлас успокаивающе коснулся рукой его плеча.

– Так вот, слушай, что я всё время хочу сказать-то тебе. Обе тропы, что огибают эту гору с пещерой, проложены в узких и глубоких расщелинах, да к тому же довольно длинных. В них можно только одному всаднику проехать. Ну ширина у них такая. Понимаешь теперь меня, предводитель? К чему я клоню-то, чтоб меня. Вижу по глазам, что уже догадываешься. Эти, волчьеголовые, чтоб их, тоже по ним, ну по этим тропам, только друг за другом могут пройти. А стены там отвесные и высокие. Понял, предводитель, на что я намекаю-то? Их там и нужно запереть с двух сторон. Засаду можно им устроить там. Ты, предводитель, видел когда-нибудь, чтобы волки по стенам лазали? Нет? Вот и я не видел, потому как они не способны на такое. Так вот, когда они, чтоб их, все втянутся по тропам в эти расщелины, ты, предводитель, со своими людьми и завалишь камнями оба входа туда. Конечно, нужно подготовиться к этому и сделать это очень быстро. Вот тут-то я уже тебе не советчик. Как ты сможешь справиться, чтобы эти, чтоб их, не учуяли и не заметили вас раньше времени, я не знаю. Крепко подумай над этим, может, чего и надумаешь, – старик притомился и умолк.

– Я всё понял, старец. Смекалистый ты, однако, и опыта тебе не занимать. Дельные советы даёшь, чтоб меня, – глядя ему в лицо, улыбнулся Ихлас. – А теперь нам с тобой пора уходить отсюда. Пошли вниз. Устал ты. Отдохнуть тебе нужно, ну а мне – крепко подумать.

* * *

Три тысячи конных воинов во главе с тремя тысячниками и Иджими продвигались по лесу в восточном направлении. Большое войско, словно гигантская змея, растянулось на огромное расстояние. Завершался первый день, как они вступили в дремучие лесные дебри.

* * *

Лишь только забрезжил рассвет, старик проснулся, протёр глаза, сдвинул с себя тёплую овечью шкуру и присел, озираясь по сторонам. Впервые за многие дни он спал крепко и безмятежно, чувствуя себя нужным кому-то и защищённым. Пёс, лежавший рядом, тут же поднялся, зевнул несколько раз, высунув длинный язык, потянулся и, повиливая хвостом, подошёл к хозяину и ткнулся мордой ему в щеку. Отстранившись от него рукой, старик встал. Он уже заметил, что все воины Ихласа чем-то дружно заняты. Старик обошёл дерево и увидел, что воины плетут огромные сети из толстых верёвок. Старик смотрел на них, выпятив нижнюю губу и почёсывая макушку. Заметив его, Ихлас тут же подошёл.

– Отдохнул, старец? – приложив руку к груди, спросил Ихлас старика. Тот склонил голову и приложил руку к груди, тоже приветствуя сотника.

– Давненько, предводитель, я не спал так сладко, – по привычке прищурившись, ответил старик.

– Вот, – повернувшись в сторону воинов и кивнув на них, начал Ихлас, – я крепко подумал и надумал, чтоб меня. – Ихлас улыбнулся.

– Вижу, предводитель, ночь была бессонной у вас, – старик подошёл к сети, наклонился и взялся за её край одной рукой, попытался приподнять, но не смог и взялся обеими руками, но вновь не смог и, заложив руку за поясницу, медленно выпрямился. – Тяжёлая, однако, получилась, чтоб её. Думаешь, не разорвут её эти, чтоб их?

– Не знаю, – посерьёзнев, произнёс Ихлас. – Лошадьми тянули в разные стороны. Не порвались.

– Сколько таких приготовили? – спросил старик.

– Две пары. Вот, последнюю довязываем, – взглянув на старика, ответил Ихлас.

– Крепкие. Из конского волоса, – разглядывая верёвки, одобрительно кивнул старик и спросил: – А людей хватит поднять их и затащить на скалы?

– Маловато, конечно, но будем стараться, – Ихлас обвёл взглядом воинов.

– М-да, ещё бы пару десятков рук. Не помешало бы, – согласно закивал старик.

– Я было подумал брёвнами завалы сделать, но валить деревья нельзя – шумно и заметно, – поделился прежним планом Ихлас.

– Это верно, предводитель, грохота много было бы, – согласился старик и спросил: – А откуда столько верёвок взяли?

– Послал людей к десятникам Лачину и Хайсаму. Всё, что было у них, свезли сюда, – ответил Ихлас.

– Людей, говоришь, маловато… М-да… – задумчиво произнёс старик, глядя на воинов, и тут же взглянул на Ихласа. – А у этих, как там, чтоб их, Лачина и Хайсама, чем воины заняты?

– Часть из них в дозорах стоят, ну а остальные так же, как и здесь, в ожидании, – Ихлас с удивлением и озарением посмотрел на старика. – Что ты хочешь сказать, старец? Сюда вызвать их воинов?

– Ты предводитель у них, ты и решай. Моё дело маленькое, – с хитрецой прищурившись, почесал макушку старик.

– Ну и голова у тебя, старец, чтоб тебя! – восхищённо воскликнул вполголоса Ихлас.

Старик развернулся, пошёл обратно, иногда наклоняясь и поглаживая пса по голове.

– Эй, Хозан, ну-ка, иди сюда! – махнув рукой, негромко позвал десятника Ихлас. Тот подбежал. – Слушай меня очень внимательно, – стал тихо говорить сотник. – Пошли гонцов к Лачину и Хайсаму, пусть они срочно пришлют ко мне по десять воинов. Понял?

– Я всё понял, сотник Ихлас, будет исполнено, – с готовностью кивнул Хозан и приложил руку к груди.

* * *

Ближе к полуночи, убедившись, что все волчьеголовые с вечера скрылись в пещере, сотник Ихлас, десятники Ортек, Каплан, Барс и Хозан, ведомые стариком, пробирались среди скал. Старик вёл их налево от горы с пещерой. Вскоре они оказались на едва заметной узкой тропе, ведущей вверх. Часто останавливаясь и приседая, они напряжённо вглядывались в окрестности и, затаив дыхание, вслушивались в ночные звуки. Подойдя к узкой расщелине с высокими отвесными боковыми стенами, старик замер, вытянул к ней руку и оглянулся. Ихлас и десятники обошли его, вошли в расщелину и, задрав головы, осмотрели её. Ихлас убедился, что всё было в точности, как говорил старик: боковые стены высотой в три, а местами и в четыре человеческих роста ровным коридором тянулись далеко вперёд, сжимая тропу с двух сторон. Хозан подошёл к стене и стал ощупывать её ладонью, высоко вытянув руку и подтягиваясь на носках. Ортек тем временем вышел из расщелины, осторожно взобрался на скалу у входа в неё, осмотрелся, спустился и подошёл к остальным. Ихлас махнул рукой в обратном направлении, и все двинулись к выходу из расщелины.

Вернувшись в лагерь, они присели и перевели дыхание.

– Старец, – Ихлас взглянул на старика, – ты как, не устал? Нам нужно будет осмотреть и вторую расщелину.

– Когда для пользы дела, я готов хоть всю ночь водить вас туда, предводитель, – вытирая лицо, отозвался старик.

– Это хорошо, старец. Потом все отдохнём и выспимся, – одобрительно произнёс Ихлас и вновь спросил: – А как далеко тянутся эти расщелины?

– Если в шагах, то сотен десять будет, но это моими ногами, ну а твоими и того меньше, – ответил старик.

– Вторая расщелина такая же? – продолжал спрашивать Ихлас.

– Та подлиннее этой будет, чтоб её. Но ненамного. Думаю, на полсотни шагов всего. А глубина и ширина такие же. Сам увидишь скоро. Твои сети в самый раз сгодятся, – закивал старик.

– Ну всё, пора, – поднимаясь, сказал Ихлас.

* * *

Благополучно осмотрев и вторую расщелину, Ихлас с десятниками и стариком вернулись в лагерь.

– По десять человек на каждую сеть, думаю, вполне хватит. Остальные будут прикрывать, – рассуждал Ихлас. – Ортек, ты был наверху в обоих местах. Заметил, есть там большие камни? – Он взглянул на Ортека.

– Да, сотник Ихлас, есть. Много. Закрепить сети и подвязать к ним сгодятся, – с готовностью ответил тот.

– Хорошо, Ортек. В следующую ночь будем всё переносить на места и готовиться. Не забудь, перед выходом все сети надо смазать салом подвяленным. И доспехи тоже. Хозан, ты со своими людьми и с десятком воинов Хайсама останешься здесь, в дозоре, и будешь следить за пещерой. Если вдруг случится что, поможешь. Ну а теперь всем спать, – завершил беседу Ихлас.

* * *

Тысячники, выделяясь среди остальных воинов волчьими хвостами на шлемах, ехали сразу после передовой сотни, во главе которой двигался её предводитель. Рядом с ним следовал Иджими, а за их спинами – его друзья.

Завершался второй день пути по дремучему ельнику.

– Предводитель Хосхар, сян дуглу Юити-бек выделил большое войско на борьбу с волчьеголовым племенем. Думаешь, они действительно так опасны? – повернув голову к тысячнику, что ехал в середине троицы, спросил тысячник слева, грузный мужчина средних лет с чёрной повязкой, закрывавшей его левый глаз.

– Никто и ничего о них толком не знает, предводитель Арачын, но ты же сам видел их тела. Сян дуглу Юити-бек, дабы не будоражить народ, велел их никому не показывать и тайно сжечь. Если бы они не произвели на него такого сильного впечатления и не потрясли своим видом, – а он, как мы все знаем, не из робкого десятка, – то он бы поступил иначе и без раздумий выставил их на всеобщее обозрение, – резонно подметил тысячник Хосхар. Это был мужчина по возрасту немного старше спутников, но, в отличие от тучного собеседника, имел стройное телосложение и очень высокий рост, отчего крупный скакун под ним казался не больше осла.

– К тому же, доблестные предводители, как оказалось, их много, – повернув голову к Хосхару и Арачыну, подметил третий тысячник, что вёл коня по правую руку от Хосхара. Он отличался от первых двоих тем, что был небольшого роста и весьма хрупкого телосложения, но при этом обладал могучим голосом.

– Да, ты прав, доблестный предводитель Хаан, как выяснилось, это так и есть, – согласился Хосхар. – Сын дуглу Наби-бека Иджими – честный и отважный юноша и не способен говорить неправду. К тому же он с друзьями уже побывал в сражении с этими волчьеголовыми и не с чьих-то слов кое-что знает о них. Очень вовремя к ним на помощь подоспел сын цзо дуглу Бэйтими-бека сотник Ихлас. Не случись этого, дуглу Наби-бека постигло бы большое горе.

– Сын цзо дуглу Бэйтими-бека попросил прислать ему две тысячи воинов, однако же сян дуглу Юити-бек направил к нему нас с нашими тысячами. Выходит, что он очень серьёзно воспринимает волчьеголовых, как силу большую и весьма опасную. К тому же хорошо знает характер сотника Ихласа, человека не по годам дельного, отважного, вдумчивого, но достаточно скромного, – вновь подметил Хаан.

– Да, достойными подрастают наши дети. Будет нам под старость кем гордиться, если даже теперь, в столь юном возрасте, они радуют своими помыслами и поступками. Наш куньбек Янгуй привёл всех нас сюда с надеждой на будущие поколения, на их храбрые сердца и отважный дух, на их единство и сплочённость и правильно сделал. Несмотря на то что Иджими и его друзья совсем ещё юны, они уже ведут себя как истинные воины и очень стараются подражать старшим братьям, как Ихлас и подобные ему, коих у нас много. Куньбек Янгуй смотрит далеко вперёд и делает всё, чтобы наш народ впредь никогда не был зависим от кого-либо и не влачил жалкое существование, а жил так, чтобы никто и никогда не смел посягнуть на его независимость и свободу, – спокойно, но с гордостью произнёс Хосхар.

– Это верно, – посмотрев на него одним глазом, соглашаясь, часто закивал Арачын.

– Нам нужно как можно быстрее покончить с этим волчьеголовым племенем и вернуться назад. Куньбек Янгуй наверняка скоро прикажет всем выдвигаться в новые земли. Осень близка. Дольше мы не сможем оставаться здесь, – прогрохотал Хаан. – Может, мы сократим стоянки и ускорим ход? Что скажете, предводители? Доблестный Хосхар, сян дуглу Юити-бек тебя назначил старшим в этом походе, тебе и решать.

– Пожалуй, ты прав, предводитель Хаан, так мы и поступим теперь. Встанем на отдых до полуночи и двинемся дальше, – очень степенно, слегка склонив голову, произнёс Хосхар.

– Ну раз так, то мне пора к войскам, – взглянув на Хосхара и приложив руку к груди, стал разворачивать скакуна Арачын. Хосхар в ответ тоже приложил руку к груди.

Хаан также почтил Хосхара и молча направился вслед за Арачыном.

* * *

Не дожидаясь середины ночи, как поступили в прошлый раз – при осмотре расщелин, сотник Ихлас велел выдвигаться, как только все волчьеголовые покинули площадку и вошли в пещеру. Сам он вместе с десятником Ортеком возглавил отряд, состоящий из двух десятков воинов, половину которых прислал десятник Лачин. Второй отряд возглавили десятники Каплан и Барс. Они вели своих людей. Десятник Хозан с двадцатью воинами оставался в лагере, но выдвинувшись на дозорные позиции на скалах. Вместе с ними были старик и Айю с Баркутом.

Свернув сети в рулоны и подняв каждую на плечи впятером, отряды вышли из леса и по двум направлениям двинулись к скалам, постоянно сменяясь под тяжёлой ношей. Ночь была лунной, но ветреной, и по небу, часто заслоняя собой бледное ночное светило, к лесу от гор проплывали небольшие облака.

Труднее всего воинам пришлось, когда преодолевали участок со скалами, лежащий между ними и пещерой. И без того тяжёлые сети при обходе частых скал и в теснинах между ними цеплялись за острые выступы, от чего воины то падали на колени, то, пытаясь удержаться на ногах, ослабляли хватку, перегружая остальных. С огромным усилием преодолев наконец это злосчастное место, оба отряда вышли к покатому предгорью по обе стороны от пещеры. Не задерживаясь ни на миг, сразу стали подниматься вверх по тропам и остановились, только подойдя к входам в расщелины, где тихо опустили сети на землю, тут же упав от усталости рядом.

* * *

Сотник Ихлас видел состояние воинов и не торопил их, хотя понимал, что каждое мгновение, проведённое в бездействии, может стоить им всем жизней и от этого становится, как никогда, бесценным. Утолив жажду, восстановив силы, воины поднялись на ноги и замерли в ожидании велений сотника Ихласа. Он посмотрел на десятника Ортека и кивнул. Тот подошёл к воинам и тихо что-то сказал, после чего половина из них, закинув связки верёвок за спины, вместе с десятником взобрались на скалу у входа в расщелину и, оказавшись наверху, исчезли ненадолго, а появившись, скинули вниз верёвочные концы. Воины, что были внизу, быстро подтащили к верёвкам один рулон сетей, привязали его и дружно приподняли на руках. Тут же туго натянувшиеся верёвки медленно поволокли груз наверх. Вскоре и второй рулон сетей был поднят.

Ихлас с воинами взобрались на скалу. Немного отдохнув, одну из сетей понесли дальше – к дальнему входу в расщелину. Оставшуюся сеть разложили на камнях и подтащили к её краям огромные валуны, привязав к верхнему краю несколько длинных верёвок.

– Ортек, на той стороне тоже приготовьте валуны, – подозвав к себе десятника, на ухо прошептал ему Ихлас. – Когда волчьеголовые войдут в расщелину, перекинем верёвки, привязанные к верху сети, растянем её над расщелиной, прочно закрепим камнями по обоим краям и перекроем вход. Так нужно сделать и на втором входе. Часть валунов сразу же столкнём вниз и подвяжем к нижнему краю сети, привалив сверху камнями. Десятники Каплан и Барс готовятся так же. Ну а теперь проверь подготовку второй сети.

* * *

Возле другой расщелины, где находились десятники Каплан и Барс, происходило то же самое, что и там, где был сотник Ихлас, и они так же готовили сети.

* * *

В полночь первыми в лагерь вернулись сотник Ихлас и его люди. Немного позже появились десятники Каплан и Барс, ведя за собой своих воинов. Десятник Хозан, всё это время следивший за их передвижениями и за пещерой, казалось, был больше всех рад благополучному возвращению. Он лично подносил воинам воду и похлопывал их по плечам.

– Всё подготовлено, теперь лишь один главный вопрос – когда? – посмотрев на десятников и устало проведя ладонью по лицу, тихо сказал Ихлас. – Все валятся с ног. Всем нужно отдыхать… Хозан, теперь вся надежда на твоих дозорных. Пусть они очень внимательно следят за волчьеголовыми. За мясом придут к пещере по одной из расщелин. Мы не знаем по какой, но подготовлены обе. Не думаю, что пришедшие задержатся здесь надолго: заберут мясо и пойдут обратно. Те, что занимались заготовкой, скорее всего, тоже уйдут с ними. Своё дело они сделали и оставаться на этом месте не должны… Вполне возможно, что сюда придёт только кто-то один и сообщит им о возвращении в главное стойбище с этим мясом. В любом случае они покинут пещеру. Вот тогда мы и должны будем успеть попасть на скалы над ущельем, по которому они пойдут. Наши шансы на успех удваиваются, так как мы всеми силами, что у нас есть, будем действовать только над одной из расщелин… Старика и молодых Айю и Баркута оставим с лошадьми… Ортек и Каплан, вы сразу забираетесь на скалу слева и уходите в дальний конец расщелины. Ортек, ты занимаешься сетью наверху. Каплан, спустишься на ту сторону и будешь сражать волчьеголовых из луков сквозь сеть, чтобы они не прорвались. Закрыв проход сетью, Ортек спустится к тебе и поможет… Барс и Хозан, вы взбираетесь на скалу справа от расщелины. Барс, уходишь в дальний её конец и принимаешь сеть от Ортека, закрепишь её и тоже спустишься к Ортеку и Каплану… Хозан, а ты принимаешь сеть от меня. Я буду слева наверху. Оставшиеся десять воинов остановятся перед ближней сетью, тоже сражая сквозь нее волчьеголовых из луков. Установив сеть, мы с Хозаном спустимся к ним… Конечно, удобнее и безопаснее было бы бить сверху, но это, к сожалению, невозможно, так как стены вверху сужаются. Все всё поняли? – Ихлас пристально посмотрел на каждого. Они молча закивали. – Тогда у меня всё. Всем отдыхать.

* * *

– Сотник Ихлас, вставай! – схватив за плечо, тряс Ихласа десятник Хозан. – Скорее же!

– Что случилось?

Ихлас открыл глаза и приподнялся на локте, но ничего не понимал спросонья.

– Сотник Ихлас, там двое волчьеголовых через левую расщелину пришли. Они в пещере, – едва сдерживая голос, прошептал Хозан, склонившись.

– Поднимай всех! – откинув с себя шкуру, вскочил Ихлас.

Вскоре весь лагерь был на ногах. Десятники подбежали к Ихласу.

– В пещеру пришли их гонцы. Всем на позиции к дозорной скале! Быстро! – отдал приказ Ихлас и сам побежал к скале.

Вокруг было темно. Ночь ещё не спешила уступать права рассвету и полновластно хозяйничала над землёй.

* * *

– Ну, что там? – оказавшись возле двоих дозорных на скале, тихо спросил Ихлас, всматриваясь в площадку перед пещерой.

– Сотник Ихлас, их всего двое. Пришли по левой расщелине и сразу вошли в пещеру. Это пока всё. Из пещеры никто не выходил, – шёпотом доложил один из дозорных.

Появился запыхавшийся десятник Ортек.

– Все наготове? – Ихлас не отводил взгляда от пещеры.

– Да, сотник Ихлас, все на местах и ждут приказа, – кивнул Ортек.

– Думаю, уже недолго осталось ждать. Скоро эти должны выдвинуться с мясом в обратный путь, иначе зачем приходить среди ночи, – резонно заметил Ихлас.

Луна плавно покидала небосвод, скатываясь к горизонту, но продолжала одаривать землю тусклым туманным светом, наполняя её тенями. Время, как это происходит всегда в таких напряжённых ситуациях, тянулось, как никогда, медленно, усиливая тревогу и нагнетая беспокойство. На всех позициях десятники и воины, затаив дыхание, следили за пещерой.

– Вот они, выходят, – почти прошипел Ихлас.

Из пещеры показались волчьеголовые. Двое первых, сделав несколько шагов, остановились и стали медленно поворачивать головы, вытягивая морды и принюхиваясь. За ними один за другим вышли все. Их было четыре десятка, и они заполнили собой почти всю площадку. Первые двое подошли к развешенному на жердях мясу, выборочно коснулись кусков, наклоняясь и принюхиваясь, затем повернулись к остальным, неподвижно стоявшим за их спинами. Один из двоих несколько раз открыл пасть. Послышались пара каких-то странных слов и короткий лай, больше напоминавший рычание. Тут же все волчьеголовые сорвались с мест, подбежали к жердям, быстро распределились, подхватили жерди, устроили их на плечах, придерживая руками, и вновь замерли. Тот, что отдавал команды, махнул рукой в сторону левой расщелины и пошёл первым в указанном направлении. Все волчьеголовые тронулись следом.

– Ортек, срочно всех сюда. Они идут к левой расщелине, – сползая, отдал приказ Ихлас. Ортек кивнул и заспешил вниз, едва не сорвавшись со скалы.

* * *

Ихлас стоял перед скалистой полосой, пока не вступая в неё, и следил за волчьеголовыми. Воины замерли в ожидании за его спиной. Как только последние волчьеголовые с грузом вошли в расщелину, Ихлас поднял руку, резко опустил, вбежал между двух скал и, уверенно огибая каменные выступы, направился к расщелине. Быстро преодолев эту полосу, воины поднялись бегом по покатому склону к подножию горы и группами, каждая на своё место, разбежались по обе стороны от расщелины, ловко взбираясь по стенам. Оказавшись наверху, они так же, без суеты, заняли позиции. Десятники Ортек и Каплан с воинами устремились к дальнему входу в расщелину. Справа от расщелины в том же направлении бежали десятник Барс и его люди.

Сотник Ихлас со своими воинами перекинул верёвки, привязанные к сети, через расщелину – десятнику Хозану и его людям, ожидавшим на самом краю. Перехватив верёвки, они дружно потянули их, растягивая сеть над входом в расщелину. Вскоре вход был перекрыт. Воины с двух сторон закрепили сеть и стали сталкивать вниз огромные валуны, которые с грохотом падали к подножию. Тут же скинув по стенам верёвки, воины ловко и быстро спустились по ним и закрепили нижний край сети камнями, нагромождая их друг на друга. Работа была завершена. Все тяжело дышали.

– Хозан, – махнул рукой Ихлас, – узнай, как там Ортек.

Хозан быстро приложил руку к груди и бросился к стене, в прыжке вцепившись в одну из свисавших верёвок и быстро взобравшись по ней.

– Луки! – скомандовал Ихлас.

Воины вскинули луки, заложили в них стрелы и выстроились в два ряда шагах в десяти перед сетью. Ихлас встал в самом центре. Прошло какое-то время, и на краю скалы появился Хозан.

– Они готовы, – задыхаясь от бега, с трудом сообщил десятник и стал спускаться.

Не успел Хозан коснуться ногой земли, как вдруг тишина разорвалась громкими звуками: прерывистым жутким воем, свирепым рычанием и зловещими криками, вырывавшимися из расщелины.

– Ортек, Каплан и Барс начали сражение, – с напряжением в голосе произнёс Ихлас.

Звуки в расщелине всё нарастали, и уже сквозь них доносился гул от топота ног.

– Всем изготовиться! Идут! – натянув тетиву и прицеливаясь, скомандовал Ихлас.

Небо заметно посветлело, предвещая раннее утро.

Первый волчьеголовый со всего разбега на четырёх конечностях влетел в сеть и тут же был сражён множеством стрел. Он не успел ещё затихнуть, как следом появился второй, взбежал на спину упавшему – и в одно мгновение опрокинулся навзничь с десятком стрел в голове и в плечах. Третий наскочил на него, поднялся на ноги и сразу же стал хвататься за стрелы, вонзавшиеся ему в грудь, но не успел упасть, как был сбит с ног четвёртым, который в сильном прыжке перелетел вперёд и вцепился руками в сеть, но, сражённый, сполз вниз.

Прошло немного времени, и прямо за сетью выросла целая гора из тел убитых волчьеголовых. Их натиск ослабел.

– Хозан, половина воинов пусть поднимется наверх и сбрасывает камни в расщелину! Пошли воина к Ортеку! Пусть тоже сбрасывают камни на головы этих, – приказал Ихлас.

Хозан бросился исполнять приказ, и вскоре полтора десятка воинов взобрались на стену, стали подтаскивать камни к расщелине и сталкивать их в неё, предварительно заглядывая вниз, дабы попадать в цели.

* * *

– Властитель, там впереди лошади под охраной старика и двоих юношей. Наши люди. Мы дошли до сотника Ихласа, – осадив скакуна перед Хосхаром, склонил голову и приложил руку к груди сотник. Лисий хвост на шлеме качнулся.

– А где сам сотник Ихлас? – спросил Хосхар.

– Он с воинами ведёт в горах сражение с волчьеголовыми, властитель.

Хосхар слегка кивнул, отпуская сотника, который умчался вперёд и скрылся за деревьями. Хосхар приподнял руку, и к нему тут же приблизился всадник с двумя кожаными лентами на шлеме, обозначавшими должность помощника военачальника, и учтиво замер.

– Дагян, срочно направь к сотнику Ихласу пять сотен воинов, – повелел Хосхар.

– Слушаюсь, властитель, – сказал, приложив руку к груди и склонив голову, дагян и направился к войскам.

* * *

Старик подошёл к появившимся сотникам и остановился, почёсывая макушку. Прищурившись, рассмотрел всех пятерых, затем склонил голову и приложил руку к груди.

– Что, старец? – старший по возрасту из прибывших тоже в приветствии приложил руку к груди.

– Предводитель, дальше верхом не проедете, – пожал плечами старик.

– Понятно, – сходя с коня, протянул тот. – А далеко отсюда?

– Вы бы поспешили, а то не поспеете. Тут рядышком уже. Я проведу… чтоб меня, – ответил старик.

– Всем спешиться! – взглянув на сотников, приказал старший.

Сотники умчались в разные стороны и скрылись среди деревьев, громко дублируя приказ старшего сотника.

– Веди, старец, – произнёс сотник.

Грохоча оружием и доспехами, к ним бежали воины.

Вдали за грядой горных вершин уже ярко запылал небосвод, предвещая скорый восход светила.

* * *

Миновав скалистую полосу многочисленными потоками и выйдя на край пологого склона перед расщелиной, сотники, старик и воины замерли, глядя на подножие скалы возле входа в расщелину. Старший сотник поднял руку, и все сразу притихли. У основания скалы на земле были воины: кто-то из них лежал, а кто-то сидел с опущенной головой, прислонившись к скале. Предводитель с тревогой посмотрел на старика. Тот почесал макушку, кивнул и, пошаркивая большими сапогами, стал медленно подниматься по склону. Все смотрели на него. Он на ходу взглянул на сеть на входе в расщелину, покачал головой, подошёл к ближнему из лежащих воинов и склонился над ним, потом шагнул к другому и тоже склонился, затем выпрямился, обернулся и помахал рукой. Пятеро сотников направились к старику, и он двинулся навстречу. Сойдясь, они остановились.

– Ну что, не успели мы, старец? – взволнованно севшим голосом спросил старший сотник.

– Не успели, предводитель, – отвернулся старик и махнул рукой. Недолго так постояв, он, вновь прищурившись, взглянул на старшего сотника и расплылся щербатым ртом в широкой улыбке. – Не успели прийти пораньше, предводитель. Они сами всё сделали и теперь спят вместе с предводителем Ихласом. Утомились, чтоб их…

Старший сотник нахмурил брови, не очень понимая сказанное стариком, затем неуверенно кивнул, нервно провёл ладонью по лицу, сделал глубокий вдох, обошёл старика и зашагал к входу в расщелину.

* * *

Расщелина представляла собой жуткое зрелище. Возле сетей на обоих входах в неё грудами лежали бездыханные тела волчьеголовых, утыканные стрелами. Изувеченные тела их собратьев были словно разбросаны по всей длине узкой расщелины. Большинство были убиты сброшенными сверху камнями: невероятно обезображенные, с размозженными головами. Вся тропа залита кровью, и было её настолько много, что могло показаться, что по дну расщелины пронесла свои воды кровавая река.

Прибывшие сотники, взобравшись на скалу, медленно шли вдоль расщелины, часто останавливались, заглядывали в неё, иногда наклоняясь, а иногда становясь на колени и упираясь руками в самый её край, и подолгу всё рассматривали.

* * *

– Все твои действия, доблестный сотник Ихлас, в сложившейся ситуации весьма решительны и тщательно продуманы. Этого не признать нельзя. Ты, имея такие малые силы, сумел правильно распределить их, организовать подготовку к атаке волчьеголовых и умело провёл её. Мы выслушали тебя, всё поняли и одобряем всё, что ты тут совершил, и у нас нет ни вопросов, ни претензий. Но всё обстоит не так просто, как может показаться. Мы пока говорим лишь о совершённом тобой здесь, а следует обсудить все твои поступки до всего этого, до твоего появления в этих местах. Твоя главная ошибка, сотник Ихлас, заключается в том, что ты ушёл в этот поход, не поставив в известность сян дуглу Юити-бека и, более того, не испросив разрешения на такие действия, – смотря прямо в лицо сотника Ихласа, спокойно говорил старший тысячник Хосхар. – Только попав в сложное положение, ты через посланника к сян дуглу Юити-беку с просьбой об оказании тебе помощи вынужден был всё объяснить и признаться в своеволии.

Хосхар замолчал и отвёл суровый взгляд от Ихласа. Хосхар вместе с Арачыном и Хааном сидели возле костра, а Ихлас стоял напротив них с виновато опущенной головой и с заведёнными за спину руками. День приближался к середине.

– Сотник Ихлас, сян дуглу Юити-бек, несмотря ни на что, откликнулся на твою просьбу и срочно направил нас со всеми нашими войсками, выделив в этот поход, как ты видишь, больше воинов, чем ты просил. Что из этого следует? А следует то, что он, в отличие от тебя, весьма серьёзно относится к сложившемуся на восточных рубежах положению, – прервав общее молчание, произнёс тысячник Арачын.

Тысячник Хаан изредка поглядывал на Ихласа, вертя в руках длинную веточку и шерудя ею в костре.

– К тому же, сотник Ихлас, ты подверг опасности жизни нескольких юношей, которых ты обязан был не брать с собой ни при каких обстоятельствах. Вот и получается, что если своевольный уход сюда был твоей главной ошибкой, то этот поступок стал уже второй ошибкой, – вновь выказал недовольство старший тысячник Хосхар.

Сотник Ихлас продолжал стоять и слушать их с опущенной головой, переминаясь с ноги на ногу.

– Доблестные предводители, сотник Ихлас будет держать ответ перед сян дуглу Юити-беком, а нам не нужно терять времени – следует подумать о дальнейших наших действиях, – после долгого молчания громовым голосом сказал Хаан.

– Что ж, думаю, что сотник Ихлас всё и без нас понимает и сумеет объясниться перед сян дуглу Юити-беком, – не очень одобрительно взглянув на тысячника Хаана, но соглашаясь с ним, отозвался Хосхар. – Садись, сотник Ихлас, обсудим наши планы. Доблестный предводитель Хаан прав, у нас очень мало времени, – махнул рукой Ихласу Хосхар.

Сотник Ихлас устало опустился на землю и покрасневшими глазами посмотрел на тысячника Хаана. Тот взглянул в ответ, поджал губы, на мгновение прикрыл глаза и слегка кивнул, словно говоря: «Ничего не поделаешь, терпи».

– Все волчьеголовые в двух соседних лагерях тоже уничтожены. Никто не смог сбежать, – начал Хосхар. – Других лагерей пока поблизости не обнаружено, но лазутчики продолжают поиски. Сотник Ихлас, что ты скажешь? Где, по твоим данным, располагается их главное стойбище?

– За ущельем есть ещё одна гора, а за ней лес, предводитель Хосхар, вот там-то и находится их стойбище. Если даже оно и не главное, то, видимо, крупное, – тихо ответил Ихлас. – Мы туда не ходили. Не успели.

– А лазутчиков туда почему не послал? – спросил Арачын.

Ихлас промолчал и опустил голову.

– У сотника Ихласа нет опытных лазутчиков. Его сотня боевая и не приучена к такого рода делам. Ему нужно было противостоять трём лагерям волчьеголовых, в которых скопилось двенадцать десятков воинов. При таком перевесе и рассредоточении врага распылять силы нельзя, а для дальней разведки двумя или тремя лазутчиками не обойтись, нужно отправлять их с целый десяток. Поэтому действия сотника Ихласа были верны и соответствуют требованиям ведения военных действий такими небольшими силами, как у него, – прогрохотал Хаан.

Теперь уже Арачын недовольно посмотрел на Хаана, но промолчал, понимая его правоту.

– Расщелину очистили от убитых волчьеголовых, и она открыта для продвижения войск. На труднопреодолимой скальной полосе подготовлены проходы для всадников, – стараясь держать нейтралитет между тысячниками Арачыном и Хааном, спокойно, выдержав паузу, продолжил Хосхар. – Утром через обе расщелины выдвинемся к тому лесу всеми силами и будем атаковать стойбище, каким бы оно ни было, главным или нет. Это не имеет никакого значения. Мы сделаем то, ради чего прибыли сюда. Время дорого.

Хосхар замолчал и посмотрел сперва на Арачына, потом на Хаана. Арачын часто закивал. Хаан задумчиво смотрел на огонь в костре и ковырял в нём палочкой.

– Предводитель Хосхар, оттуда, не дождавшись доставки мяса, могут прийти ещё, – тихо произнёс Ихлас.

– А для этого, сотник Ихлас, у обеих расщелин выставлены усиленные дозоры. Они не дадут никому ни пройти на эту сторону, ни уйти обратно, – поднимаясь с места, ответил Хосхар и добавил: – Ступай к своим людям, отдохни.

* * *

Лишь забрезжил рассвет, три тысячи усуней под командованием старшего тысячника Хосхара спешно прошли расщелины, обошли невысокую гору за ними и, уже посотенно выстроившись перед лесом, двинулись вперёд, ощетинившись длинными копьями.

Ихлас вёл воинов на правом фланге. Лесные дебри приняли их тёмным безмолвием, затрудняя продвижение почти неприступными зарослями. Петляя среди деревьев, с трудом, они хоть и очень медленно, но продвигались всё дальше и дальше в глубь леса и с первыми лучами светила вышли на берег реки с крутыми высокими берегами и тихим течением воды, где и остановились.

– Никого, – оглядываясь по сторонам, прошептал Ихлас.

– Смотри, сотник Ихлас, – показав рукой на склоны противоположного берега, тихо произнёс десятник Ортек.

Весь дальний обрывистый берег чернел многочисленными углублениями, очень похожими на норы, но с такого расстояния, какое было между берегами, трудно было определить их истинные размеры.

– Что это? – удивился Ихлас.

– Не могу знать, сотник Ихлас, но вроде как норы какие-то. А ещё вон там видны тропы от них наверх. Вон там, – показав рукой, прошептал Ортек.

Ихлас приложил ладонь ко лбу, всмотрелся в указанном направлении и заметил широкую тропу на берегу, похожую на размыв от водного потока при сильном ливне. Он наклонился к гриве своего коня, глядя под его копыта.

– И здесь тоже она есть, – тихо произнёс он, затем спешился и присел, осматривая землю. – Да, земля сильно утоптана. Похоже, тропа.

Он, крадучись, приблизился по тропе к краю берегового обрыва, посмотрел вниз, быстро вернулся обратно и запрыгнул в седло.

– Там тоже норы? – шёпотом спросил Ортек.

– Это не норы, Ортек, это входы в пещеры, – спешно схватив копьё и выставив его в сторону берегового обрыва, взволнованно ответил Ихлас и тут же скомандовал: – Все к бою!

Сотня, исполняя приказ, выступила из леса и замерла в одну линию, направив длинные копья к берегу. Они долго стояли, но никто так и не появился. Всюду царили тишина и спокойствие.

– Нет их здесь, – прошептал Ихлас. – Ушли. Бросили жилища.

– Надо осмотреть, – предложил Ортек и начал осторожно сползать с седла.

– Не спеши, Ортек, подождём. Пусть светлее станет. Ничего ты там пока не увидишь, – остановил его Ихлас и приказал: – Все ждём.

Время тянулось в томительном ожидании. То, что на обоих берегах реки в этом месте никого нет, все уже поняли, но это не убавляло общего напряжения и беспокойства, так как округа таила в себе зловещую угрозу, наполняя тревогой души. Почти каждый из воинов следил за поведением своего коня, зная, что он первым почует врага, особенно такого, как волчьеголовый.

Как только дальний берег реки стал отчётливо проглядываться, Ихлас посмотрел на Ортека и кивнул. Ортек кивком показал своим воинам в сторону реки и спрыгнул на землю. Воины тоже спешились и, не выпуская из рук копий, начали осторожно спускаться по тропе, вскоре скрывшись за краем обрыва. Ихлас подвёл коня ближе и вслушивался, повернув голову и приложив ладонь к уху. Ничего, кроме шороха от ног идущих воинов, слышно не было. Иногда доносились тихие всплески от падающих в воду мелких камней.

Прошло какое-то время, и на тропе появился Ортек, а следом и все его воины.

– Нет там никого, сотник Ихлас, – приложив руку к груди и переводя учащённое дыхание, сообщил Ортек. – Но это точно их жилища. Там везде их следы, всюду этот жуткий запах, множество обглоданных костей и обустроенные лежаки. Похоже, это и есть их стойбище. Такие пещеры тянутся по берегам в обе стороны. Их огромное множество.

– Понятно. Ушли они. Теперь-то мы уверены в этом. Отправь гонца к предводителю. Пусть доложит обо всём и узнает, что нам дальше делать.

– Будет исполнено, сотник Ихлас.

* * *

Наступил вечер. По велению старшего тысячника Хосхара огромный лагерь был разбит вдоль леса, в котором так и не удалось обнаружить ни одного волчьеголового. Почти весь день многочисленные лазутчики разыскивали их в чащобе за рекой, но обнаружили лишь свежие тропы, уходившие далеко на восток, к горному массиву. Всюду в лагере запылали костры. Отдельно от них на границе между окраиной леса и лагерем по всей его протяжённости одной сплошной линией были запалены гораздо большие по размерам костры, возле которых несли дозор усиленные отряды.

Старший тысячник Хосхар и тысячники Арачын и Хаан сидели возле одного из костров.

– Что будем докладывать сян дуглу Юити-беку, доблестный предводитель Хосхар? – взглянув единственным глазом, спросил Арачын.

– М-да, особыми успехами в этом походе нам отличиться не удалось… Единственное поражение волчьеголовым нанёс сотник Ихлас. Получается, что при всём его своеволии он, тем не менее, оказывается на высоте и достоин похвалы. Ну а мы, приведя сюда большое войско, ничего не добились и ещё поучали его уму-разуму, вместо того чтобы в это самое время действовать – незамедлительно атаковать стойбище волчьеголовых. В результате выходит так, что из-за нашей общей нерасторопности было упущено время, и стойбище опустело незадолго до нашего появления там. Это очевидно и очень плохо. Для нас троих плохо, доблестные предводители… Не сказать обо всём этом, или исказить сведения, или же скрыть невозможно. Сотник Ихлас со своими людьми тому свидетели. Сян дуглу Юити-бек – человек дотошный и щепетильный, он очень тщательно опросит Ихласа, и тот, конечно же, доложит обо всём, что и как здесь было. К тому же, помимо воинов Ихласа, и старик, и сын Наби-бека с друзьями с готовностью подтвердят его слова. После того что смогла совершить эта горстка людей во главе с Ихласом, все наши действия выглядят весьма неприглядными, если не сказать бездарными. При нашем-то опыте ведения всевозможных военных действий такое поведение здесь не поддаётся никакому вразумительному объяснению и тем более хоть сколь-нибудь значимому оправданию. Учитывая все эти обстоятельства, нам придётся признаться перед сян дуглу Юити-беком в своих ошибках и упущениях и рассчитывать только на милость с его стороны… Очень надеюсь, что он, как человек разумный и дальновидный, не счёл нужным поставить в известность самого куньбека Янгуя о появлении на наших границах столь странного врага и об этом так называемом походе на него.

Хосхар очень доходчиво выразил своё отношение к итогам похода и описал перспективу встречи с властителем сян дуглу Юитибеком.

– А мне кажется, доблестные предводители, что это не мы немного припозднились с нападением на стойбище волчьеголовых, а сотник Ихлас поторопился с атакой на них. И вот почему я так считаю: если бы он не устроил западню в расщелине, и дал бы им спокойно уйти, и послал бы им вслед лазутчиков, то никто из них не покинул бы стойбище. Они, дождавшись возвращения своего отряда и получив мясо, полагаю, не стали бы проявлять беспокойства, и у них не появилось бы причин для ухода из стойбища в такой спешке. Более того, послав прошение сян дуглу Юити-беку о выделении войск, Ихлас не должен был предпринимать каких-либо активных действий, а обязан был дождаться нас, ведя всего лишь наблюдение и разведку и ни в коем случае не обнаруживая своего присутствия. Таким образом, я считаю, что в наших действиях нет и не было ошибок и тем более грубых просчётов или же недозволительного промедления в действиях, – высказался Арачын с несвойственной для него решительностью.

Хосхар от неожиданности долго смотрел на Арачына, словно впервые видел этого человека, но промолчал и перевёл взгляд на Хаана, по обыкновению спокойно ковырявшего веточкой в костре и, казалось, совершенно не слушавшего.

– Ну а что ты скажешь, предводитель Хаан? – с едва скрываемым раздражением обратился к нему Хосхар.

– Пора нам немного отдохнуть, доблестные предводители. Вот что я скажу, – посмотрев прямо в глаза Хосхару, спокойно произнёс Хаан, затем поднялся, бросил ветку в огонь, приложил руку к груди и покинул их, направляясь в сторону дозорных отрядов.

– Вот всегда он так, – зло процедил Арачын, смотря ему вслед. – Ведёт себя так, как будто его всё это не касается. Как будто нам это нужнее, чем ему. Столько спеси в нём, что даже говорить с ним не хочется.

– Ты говори, да не заговаривайся слишком, – метнув строгий взгляд, тихо одёрнул его Хосхар. – Ты что, совсем забыл о том, кто хочет заполучить его себе в зятья? Или тебе пора напомнить?

– Да помню я. Оттого и терплю его выходки. Не будь он избранником ю дуглу Карами-бека, я бы по-другому разговаривал. Хотя неизвестно ещё, чем это всё закончится. Поговаривают, что этот-то даже и не подозревает о планах ю дуглу Карами-бека, – гневно сверкнув глазом, заёрзал Арачын.

– Прямо-таки по-другому? – усмехнулся Хосхар. – Да и не будь Хаан будущим зятем правителя, ты всё равно боялся бы его и обходил десятой дорогой. И ты сам об этом знаешь. Хосхар перестал улыбаться, вновь с вниманием посмотрел на Арачына и продолжил: – А ты, доблестный Арачын, чего вдруг так распалился? Так много сказал и так красноречиво. Признаться, удивил…

– Вот что я хочу сказать тебе, доблестный Хосхар. Ты мой старинный знакомец и верный собрат по оружию, не то что этот, – Арачын недовольно кивнул в сторону, куда ушёл Хаан, и перевёл взгляд на Хосхара, посмотрев с почтением. – Мы с тобой прошли большой и сложный путь, как родные братья, побывали в таких переделках, что этому и не снилось даже в самом кошмарном сне, и остались живы зачастую благодаря нашей дружбе. Но самое главное, мы всегда возвращались с победой, и нас за это и чтили, и возвышали. А теперь что? Вот так и вернёмся обратно? С позором и с извинениями? Мол, прости нас, властитель, опоздали мы там слегка, каемся и признаём свои ошибки и упущения… Не бывать такому! Какого-то сотника прилюдно наградят, а нас с тобой осмеют, да? Что, не прав я? А если об этом узнает сам куньбек Янгуй, то и совсем нам несдобровать. А такое вполне может случиться.

Арачын от волнения закашлялся и прикрыл рот рукой.

– Всё это так, друг мой Арачын, но я никак не могу понять, к чему ты это говоришь? Предлагаешь пойти нам дальше по следам волчьеголовых, догнать, где бы они ни были, и уничтожить? Предлагаешь продолжить этот поход, дабы любой ценой вернуться с победой? Так, что ли? Объясни мне свои слова, – явно не понимая, куда клонит Арачын, спросил Хосхар.

– Какой ещё поход? О чём ты говоришь, друг Хосхар? Разве я сказал хотя бы одно слово о походе? Ты что? – искренне возмутился Арачын. – М-да, время меняет людей, это точно. Ты уже перестаёшь меня понимать. Дожились, однако. Раньше-то, бывало, с одного взгляда понимали друг друга. Помнишь? А теперь что? Разучились вконец, да? Или ты это нарочно делаешь? Чтобы потом меня во всём обвинить и сказать, что ты, мол, не так меня понял, и всё в таком же духе.

– Погоди, погоди, друг Арачын, я на самом деле не очень понимаю, куда ты клонишь. Поверь мне. Это сущая правда. Объясни, наконец, что ты имеешь в виду. У тебя, вижу, есть какое-то решение, дабы мы не остались крайними, на кого падёт гнев правителя нашего. Но только вот не пойму, что за решение ты предлагаешь. Говори уже толком, что и к чему. Хватит вокруг да около ходить! – теряя терпение, с нескрываемым негодованием произнёс Хосхар.

– Ну хорошо, друг ты мой Хосхар, раз ты такой недогадливый вдруг стал, скажу прямо, как есть. Слушай. Бегать по этим лесам и искать невесть кого лично я не намерен. Думаю, и тебе это глупое занятие не очень по душе. Делать этого нам и не придётся. Всё можно решить гораздо проще и вернуться в стойбище пусть и не совсем победителями, но уж точно без позора и просьб о прощении. А вот для этого нам нужно сделать так, чтобы сотник Ихлас и все его люди, понимаешь, все до единого, исчезли, пропали навсегда. Вот и всё, – вытаращив единственный глаз и хлопнув ладонями себя по коленям, высказался Арачын.

– Ты это серьёзно? – поражённо спросил Хосхар. – Это и есть твоё решение?

– Да, а что, не нравится тебе? Тогда предлагай своё. Ну, давай, я внимательно слушаю. Ты же старший из нас троих в этом походе. С тебя, кстати, и будет главный спрос. Ты же первым будешь держать ответ перед сян дуглу Юити-беком. Или забыл об этом? – разведя руки в стороны, излишне нарочито возмутился Арачын. – Хаан, тот или всю правду скажет, или промолчит, но это в лучшем для тебя и меня случае… Особенно для тебя.

– Ну знаешь ли, ты это, ты не перегибай палку-то. Учинил тут мне, видишь ли, допрос… Помнишь, не помнишь… Всё я помню. С памятью у меня пока всё в порядке. Ишь ты какой умный и смелый выискался вдруг, – нахмурив брови, махнул рукой Хосхар. – А у тебя самого, кстати, память-то, случаем, не отшибло, а? Ты-то сам хоть помнишь, чей сын этот сотник Ихлас? А чей сын Иджими, а? Который очень скоро может стать зятем кого, а? Напомнить тебе или не стоит? И друзья у него не последних людей дети. О них ты тоже подзабыл? А, Хаан? Ты видел, как он ведёт себя? Его-то как ты предлагаешь заставить замолчать? С ним тоже надо сделать так, чтобы исчез или, как ты там сказал, пропал навсегда? Экий ты шустрый, однако. Такое придумал, что волос дыбом встаёт. Всё-то у тебя на словах легко получается, а ты пойди и делом докажи. Небось, моими руками хочешь всё это сотворить, да? Мол, тебе это важнее, поскольку ты тут старший, да? Так ведь думаешь? Знаю я тебя, хитреца, ох как знаю. Свою выгоду никогда не упустишь. Уверен, и в этом деле всё продумал и просчитал. Чего молчишь-то? Правда неприятна, да? Так на то мы и друзья, чтобы говорить промеж собой честно и открыто. Или уже нет? – более примирительным тоном договорил Хосхар.

– Я-то тебе друг, оттого и поделился от всей души, а ты такого тут наговорил, что теперь впору начать сомневаться, друг ты мне или нет, – обиженно опустив голову, тихо произнёс Арачын. – Как знаешь, Хосхар, я ведь честно тебе о своих планах сказал. Решай сам, как поступить. Как скажешь, так тому и быть.

– Ладно, перестань дуться, а то того и гляди лопнешь, как пузырь, – успокаиваясь, пошутил Хосхар, намекая на тучное телосложение друга. – Не злись и обиды не держи. Чего в сердцах не скажешь! Дело-то не шуточное, беспокойное и хлопотное. Сложности у нас теперь возникли не от волчьеголовых, а от положения, в которое мы угодили из-за них. Ну а если быть откровенными до конца, то вообще не из-за них, конечно, а из-за нашего несерьёзного отношения к ним. За врага достойного не восприняли… Вот из-за чего так опростоволосились! И злимся мы не на них и не на сотника Ихласа, а на себя, но не признаёмся в этом, вернее, не хотим. Мы же такие умные, опытные и всесильные, что ты, куда там им, этим полуживотным до нас! Ведь так мы себя мнили по дороге сюда? Так. Умными словами говорили, чтобы произвести должное впечатление на Хаана. Вот, а теперь из-за этого всего сидим тут, вместо того чтобы спать, и из кожи вон лезем, дабы хоть как-то выкрутиться и сохранить честь и достоинство. А Хаан, в отличие от нас с тобой, отдыхает, потому как ничем подобным себя не утруждает и живёт так, как позволяет совесть.

– Ну да, конечно, поучи меня уму да разуму. Дожились, однако, дальше некуда… Теперь Хаан стал для нас примером, – не поднимая головы, махнул рукой Арачын, помолчал и продолжил, посмотрев на Хосхара: – Он спит не потому, что его совесть чиста, а потому, что знает: с тебя, а не с него будет спрос. Ему-то что? Он исполнял твои веления, и всё. Вот так и скажет он, и будет вроде как прав. Я, к твоему сведению, тоже мог пойти и лечь спать, но, однако, сижу здесь, рядом с тобой. Не задумывался почему? А следовало бы подумать.

Он опять махнул рукой и опустил голову.

– Ну хватит винить друг друга. Достаточно для одного разговора, – ещё более примирительным тоном произнёс Хосхар, – иначе точно рассоримся. Давай лучше подумаем, как твой план воплотить в дело. Как ни крути, а выхода другого у нас нет. Так что излагай дальше, что ты там придумал.

– Ты опять шутишь или всерьёз? – Арачын выпрямился и посмотрел на Хосхара. – Я уже не понимаю тебя. То одно, то другое на языке. Совсем запутал.

– Выкладывай, что там у тебя в голове. Полночь скоро, – одобрительно кивнул Хосхар.

– Если всё сделаем в точности с моим планом, то Хаан, даже если и догадается обо всём, промолчит перед сян дуглу Юити-беком. Зачем ему наживать врагов в нашем лице? Да к тому же поверят нам с тобой, а не ему, и он это знает. Он кто? Он вчера был сотником. А мы кто? Мы старые, проверенные временем вояки, несчётное количество раз водившие тысячи на врага. Наши заслуги даже сам шаньюй Модэ признавал, считался с нами. К тому же Хаан ничего не узнает о том, что на самом деле случилось с сотником Ихласом и всеми его людьми, и может произойти так, что даже воспримет это как правду и ничего не заподозрит. И такое не исключено. Так вот, слушай, как ты должен поступить на рассвете.

Арачын замолчал, огляделся по сторонам, сел вплотную к Хосхару и начал шептать что-то ему на ухо. Хосхар слушал и иногда кивал.

* * *

Держась за луки сёдел, сотник Ихлас, все его воины, старик и Иджими с друзьями пешком преодолели несильное течение реки, выбрались на другой берег и стали взбираться наверх по многочисленным тропам. Пёс, как только вылез из воды, тут же встряхнулся всем телом, обдав брызгами хозяина. Старик прикрылся рукой, а потом одобрительно потрепал собаку по шее.

Небосвод едва посветлел, в лесу ещё царил густой сумрак.

– Зажигайте факелы, – дождавшись, пока все окажутся наверху, приказал Ихлас.

Десятники негромко повторили веление, и вскоре у каждого в руках был горящий факел. Всадники двинулись по лесным дебрям в восточном направлении, туда, где всегда восходит вечное светило.

– Ихлас, можно тебя спросить? – поравнявшись с Ихласом, тихо обратился Иджими.

– Спрашивай, Иджими, – кивнул Ихлас.

– Почему мы? Почему только ты и твои люди? И почему нас так мало отправили на поиски волчьеголовых? – прошептал Иджими.

Пропитанные маслом факелы пылали и с треском разбрасывали мелкие искры, едва освещая всадников и лошадей и выхватывая из темноты лишь ближние разлапистые ветви деревьев.

– Мы более опытные в этом деле. Уже дважды бились с ними. Кого же ещё посылать на поиски? Думаю, поэтому и отправили нас. Ну а то, что нас мало, так это же как бы дальняя разведка, а большими отрядами на разведку не ходят, – уклоняясь от большой ветви, пояснил Ихлас и спросил: – А тебя что-то беспокоит?

– Нет, я в порядке, но… – Иджими замолчал, что-то обдумывая.

– Что не так, Иджими? – Ихлас мельком взглянул на юношу. – Ты плохо себя чувствуешь?

– Ихлас, я должен тебе кое-что сообщить. Кажется, мы не одни направлены в разведку. Может, я ошибаюсь и нас всего лишь сопроводили до реки, но когда я отстал на дальнем берегу, то заметил, как к реке, левее нас, немного выше по течению, подошёл ещё один отряд. Это мне показалось странным. Почему они вели себя скрытно? Вернее, таились от нас. Если бы не пёс старика, учуявший их, то и я не заметил бы. Если ты не веришь мне, то можешь спросить у него, у старика. Он подтвердит мои слова. Я отстал из-за старика. Помогал ему спуститься к воде, – Иджими старался говорить как можно тише. – Я не видел, чтобы они вступили в реку, но вот что я поймал по течению. – Иджими протянул Ихласу какую-то вещь.

Ихлас взял её и поднёс к лицу, разглядывая.

– Чёрная головная повязка какая-то, с длинными концами, – прошептал Иджими.

– Я знаю, что это, – Ихлас на мгновение задумался и спросил: – Иджими, ты не заметил, большой отряд или нет?

– Не видел, но мне показалось, что их много. Не могу объяснить. Почувствовал, что ли, – ответил Иджими и тоже спросил: – А что это за повязка?

– Такие повязки носят только лазутчики при выполнении очень серьёзных заданий. Они надевают их на головы и длинными концами прикрывают нижнюю часть лиц, чтобы не быть замеченными. У них такие же чёрные одежды и сапоги без подошв, чтобы бесшумно продвигаться и чувствовать всё, что попадает под ноги, – объяснил Ихлас.

– Ничего не понимаю. А здесь-то от кого скрывать лица? И для чего они вообще нужны в этом лесу? Какое особое задание могут выполнять в дикой и безлюдной местности? – удивился Иджими.

– Иджими, я и сам пока ничего не понимаю, но ты прав, здесь только мы и они, а это значит, что их задание связано с нами. От нас они скрываются. Значит, посланы не на разведку, а за нами, но для чего, не могу понять. Если для того, чтобы охранять тебя, как сына самого дуглу Наби-бека, то не проще бы было просто не отправлять тебя со мной? Но ты здесь. Тогда для чего? – размышлял Ихлас. – Мы идём непонятно куда, и, как долго пробудем в пути, никому не известно. К тому же никто не может даже предположить, что ждёт нас в этом лесу и вернёмся ли мы вообще… Или всё-таки это твоя охрана? Тогда в чём смысл? Зачем скрываться-то от нас? Ничего не понимаю…

– Ихлас, нам нужно точно узнать, здесь они или нет, и потом прямо спросить их обо всём, – предложил Иджими.

– Нет, Иджими, нельзя этого делать. Они не должны знать, что обнаружены… Да и выследить их на самом деле будет очень сложно. Я уже сказал, что это не простые воины… – резонно возразил Ихлас. – Появилась у меня одна задумка, чтобы они показались сами, но для этого мы должны подготовиться. Они идут, как я понял, позади нас, но левее. Прямо за нами точно не пойдут. Это с их стороны было бы неправильно. Мало ли почему мы можем вернуться или отправить обратно гонцов. И тогда наткнёмся на них. Они это, конечно же, учитывают. А то, что я задумал, мы осуществим на первой же большой стоянке с ночлегом. Не уверен, что они попадутся на уловку, но попробовать мы должны. А теперь позови всех десятников и старика. Только тихо, – принял решение Ихлас.

* * *

Весь день, лишь изредка останавливаясь на непродолжительный отдых, Ихлас вёл людей по хорошо различимой свежей широкой тропе, протоптанной волчьеголовыми. Во время стоянок десятники громко торопили воинов, обещая хороший ночной отдых после сытной трапезы и успокаивая тем, что в эту ночь никому не стоит думать о появлении волчьеголовых, так как те уже очень далеко впереди и спешно уходят ещё дальше.

* * *

Наступил вечер. В лесных дебрях плавно сгущались сумерки. Выбрав небольшую поляну, Ихлас велел готовиться к ночлегу. Лошадей отвели в правую сторону от поляны и, оградив жердями, оставили под усиленной охраной. Развели костры и подкидывали в них свежесломанные еловые лапы, отчего поднимался сильный дым. Приготовили пищу, сытно поели и стали укладываться, разворачивая овечьи шкуры и расстилая их на земле вокруг костров.

Ихлас стоял чуть ближе к загону с лошадьми и наблюдал за действиями воинов. Когда большинство из них улеглись, он кивнул Ортеку, и тот тут же направился к левому краю лагеря, громко выкрикнув:

– Эй, все, кто хочет справить нужду, пошли со мной!

Он махнул рукой и решительно зашагал к зарослям. За ним побежали десятка полтора воинов. На бегу они разошлись в разных направлениях и вскоре скрылись среди деревьев. Костры задымили ещё сильнее. Немного выждав, Ихлас кивнул Хозану, лежавшему возле костра в ожидании знака. Хозан сразу поднял руку и тут же опустил её, затолкал под шкуру мешок и отполз в сторону Ихласа. Все воины так же быстро уложили свои мешки под шкуры и спешно поползли за десятником, поднимаясь на ноги за спиной Ихласа среди деревьев, где снарядили луки стрелами, затем, перемещаясь бесшумно, охватили поляну полукругом. На поляне появились Ортек и все, кто ушёл с ним. Войдя в дымовую завесу, они пригнулись, словно укладывались спать, и сразу же, не поднимаясь, побежали к Ихласу.

– Ничего там не заметил? – шёпотом спросил Ортека Ихлас.

– Нет, сотник Ихлас, ничего, – в самое ухо ему ответил Ортек. – Темень такая, хоть глаз выколи. Но если там кто-то был, мы явно отогнали их, как ты и задумал. А здесь все успели?

– Успели, – прошептал Ихлас. – Если они там и задумали неладное, то выйдут на поляну позже. Подождут, пока дым слегка рассеется и все крепко уснут.

* * *

Наступила полночь. Ихлас и его люди оставались среди деревьев, полумесяцем охватив поляну. Дым почти развеялся и лишь от нескольких костров растекался вокруг бугрившихся шкур, под которыми вместо воинов лежали походные мешки.

– Сотник Ихлас, на их месте я бы уже напал на лагерь. Самое время для этого, – прошептал в ухо Ихласа Ортек.

– Ты прав, Ортек, вон они и появились, – как-то очень спокойно произнёс Ихлас, кивнув в сторону поляны.

Ортек взглянул на лагерь и увидел крадущихся с дальней его окраины людей. Их было не меньше полусотни. Они держали в руках мечи и ножи и продвигались настолько тихо, плавно и одно образно, что больше напоминали множество теней от одного человека. Все они были облачены в тёмные одежды, а их головы и лица закрывали чёрные повязки, и только глаза блестели отражёнными огнями. Оказавшись вблизи от костров, они мгновенно ускорились, рассыпались по поляне и тут же стали наносить колющие удары в лежащие на земле шкуры, в мягких прыжках отскакивая от одной к другой, не мешая при этом друг другу и не дублируя цели. Быстрота и ловкость движений, слаженность и расчётливость в единичных ударах поражали Ихласа и его людей, следивших из темноты за происходящим. Зрелище было невероятным и завораживающим. Как только напавшие достигли середины лагеря, Ихлас подал команду резко опущенной рукой. Сотня стрел, в один миг вылетев из леса, вонзилась в тела, головы, руки и ноги лазутчиков, опрокидывая их, валя на костры, на шкуры и друг на друга. Вскоре вторая волна стрел повалила тех, кто ещё держался на ногах. Ихлас вновь поднял руку, указал взмахом на поляну и пошёл к лагерю. Все его люди выступили из леса и, полностью окружив лагерь, быстро замкнули кольцо.

– Ортек, найди мне хоть одного живого, – приказал Ихлас.

Ортек приложил руку к груди и стал обходить костры.

– Хозан, Лачин и Каплан, осмотрите всё там, – Ихлас кивнул в сторону леса, откуда пришли убийцы.

Десятники со своими людьми, быстро подпалив от костров факелы, устремились в лес.

– Вот, сотник Ихлас, нашёл одного. Он ранен, но ещё жив, – подбежал к Ихласу Ортек, оглянувшись на двоих воинов, волочивших раненого.

Ихлас подошёл ближе. Воины приподняли лазутчика, подхватив под руки. Несколько стрел торчали у него из ног и из низа живота. Он дрожал и тихо постанывал. Ихлас сорвал с его головы повязку, открыв лицо. Воин был незнаком ему.

– Как тебя зовут? Кто послал вас убить меня и всех моих людей? – схватив за подбородок, сурово бросал вопросы Ихлас.

– Камил… я… из сотни… лазутчиков… Арачына… – с огромным усилием произнёс тот, дёрнулся всем телом, захрипел и обмяк, уронив голову на грудь. Воины отпустили его, и он упал лицом в землю.

– Всех добить. Никого не оставлять в живых. У всех собрать головные повязки и сапоги, – приказал Ихлас.

Из леса появился десятник Хозан с факелом в руке и подбежал к Ихласу.

– Что там? – спросил Ихлас.

– Сотник Ихлас, там только лошади вот этих, – Хозан кивнул на лежащее тело. – Их ведут сюда. Больше никого.

– Хорошо, Хозан. Пусть уберут из лагеря все тела. Всё оружие соберите, – приказал Ихлас.

– Будет исполнено, сотник Ихлас, – приложив руку к груди, кивнул Хозан.

* * *

Дав хорошенько выспаться и отдохнуть воинам, сытно накормив их, к вечеру Ихлас с отрядом уже стоял на берегу реки, возвращаясь к главному лагерю.

– Это же предательство, Ихлас, – подъехав к нему, злобно сказал Иджими.

– Да, Иджими, это предательство, – устало взглянув и тут же отведя взор на водную гладь, согласился Ихлас.

– Но за что? Почему? Как это возможно? – возмущённо шептал Иджими.

– Иджими, друг мой отважный, тысячник Арачын не захотел возвращаться без победы, а над кем её одерживать, если по его вине и по вине старшего тысячника Хосхара, из-за их надменной медлительности и самоуверенной нерасторопности все волчьеголовые ушли из этих мест, и думаю, что навсегда. Бесславное завершение похода не входило в планы Арачына, вот он и решил присвоить нашу маленькую победу себе, хоть как-то потешить своё уязвлённое самолюбие, да к тому же предстать перед сян дуглу Юити-беком в самом выгодном свете. А кто мог помешать ему сделать всё так, как он задумал? – Ихлас посмотрел на Иджими и вопрошающе поднял брови. – Мы, Иджими, мы все. Я, ты, твои верные друзья, все мои десятники, воины и даже несчастный старик. – Ихлас вздохнул и вновь стал смотреть на реку. – Вот он и решил избавиться от нас, послав в этот поход и пустив следом отборных лазутчиков-убийц.

– А теперь как нам быть? Он увидит нас и всё поймёт. Теперь ему уже нечего терять. Если он решил так поступить, то попытается довести начатое до конца! У него много воинов, а нас так мало, что мы ничего не сможем сделать. Ихлас, мы оказались в безвыходном положении. Так что же делать теперь? – с нарастающей тревогой спросил Иджими.

– Я думаю над этим, Иджими, – устало проведя ладонью по лицу, тихо ответил Ихлас.

Иджими с пониманием и надеждой посмотрел на сотника.

– Ортек, – оглянувшись, позвал Ихлас. Десятник тут же приблизился и почтительно склонил голову.

– Ортек, все переходим реку и на том берегу становимся лагерем на ночёвку, – распорядился Ихлас.

– Слушаюсь, сотник Ихлас, – кивнул Ортек и развернул скакуна.

* * *

Тщательно осмотрев сумки, притороченные к сёдлам лошадей убитых лазутчиков, и не найдя в них ничего особенного, Ихлас вернулся к костру и присел, обдумывая сложившееся положение.

«Что же теперь делать? Как поступить? Арачын явно действовал с согласия Хосхара и в сговоре с ним. Хосхара тоже беспокоит безрезультатное возвращение в стойбище. Это всё понятно, но что делать? Вот над чем нужно очень крепко подумать. Конечно, можно послать гонцов к сян дуглу Юити-беку и обо всём, что здесь творится, доложить, но на это уйдёт слишком много времени, а его у меня нет. Эти двое теперь не будут сидеть сложа руки. Нужно отправить обратно Иджими с друзьями и старика. Пусть хоть они выживут… Уйти я сам не могу. Это будет похоже на бегство, а этого я позволить себе не могу. Отец не одобрит столь позорного поведения… Эх, если бы у меня был надёжный и влиятельный союзник в лагере Хосхара, я бы не сидел здесь в безвыходном положении. К кому я мог бы обратиться? К сотникам, что застали нас спящими после сражения в расщелине? Нет, они не помогут, даже если и поймут. Они в подчинении у Хосхара, и ждать от них содействия и защиты нельзя. Выходит, придётся принять участь, уготованную нам этими двоими… Жаль моих верных воинов. Они ни в чём не повинны. Отослать их обратно в стойбище не получится: они просто не подчинятся и не уйдут, бросив меня здесь. Не такие это люди. Остаётся только один выход. Сражаться до последнего вздоха и достойно принять смерть», – с болью в душе думал Ихлас.

– Сотник Ихлас, – прервал его думы подбежавший десятник Ортек. Он держал в руке факел. – Там это… Тебя зовёт какой-то странный человек. Он ждёт в лесу. Как он прошёл не замеченный дозорами, понять не могу.

– Что за человек? – поднимаясь, удивлённо спросил Ихлас.

– Не знаю, сотник Ихлас, но он сказал, что по очень важному делу прибыл к тебе. Может, схватить его и доставить к тебе? – с готовностью предложил десятник.

– Где он? Проводи меня к нему, – кивнул Ихлас.

Они обошли лагерь и вышли на западную его окраину. Ортек провёл Ихласа между деревьями и остановился. Шагах в десяти от них, прикрывая лицо капюшоном, стоял невысокий человек в чёрном длинном плаще, а возле него в землю был воткнут факел.

– Останься здесь, – велел Ортеку Ихлас и направился к незнакомцу. – Кто ты и зачем меня искал? – не дойдя двух шагов до него, тихо спросил Ихлас.

Человек поднял руку и сдвинул назад капюшон.

– Предводитель Хаан? – увидев его лицо, удивлённо открыл рот Ихлас, но тут же приложил руку к груди и склонил голову.

– Да, доблестный сотник Ихлас, это я, – густым низким голосом ответил Хаан. – Ты, вижу, удивлён моему появлению здесь? И это понятно. Ты не мог такого ожидать. Давай присядем и поговорим.

Хаан опустился на ствол упавшего дерева. Ихлас присел на землю перед ним.

– Как тебе и твоим людям удалось выжить, сотник Ихлас? – с интересом, умными глазами разглядывая собеседника, вновь, но теперь уже своим вопросом, удивил Ихласа Хаан. – Можешь пока не отвечать. Всё это потом выясним. Лучше скажи, что ты теперь намерен делать? Что собираешься предпринять? Доблестные предводители Хосхар и Арачын не оставят тебя в покое. Ты, думаю, уже понял это. Они не дадут ни тебе, ни твоим людям уйти отсюда и очень постараются избавиться от вас, но на этот раз окончательно. Так что ты придумал? – спросил Хаан так спокойно, будто говорил об очень простых, совершенно пустяковых вещах.

– Я не знаю, предводитель Хаан, ничего в голову не приходит, – пожав плечами, признался Ихлас, смотря ему прямо в глаза. – Знаю только, что юношей и старика нужно срочно отправить обратно, ну а сам я вместе со своими воинами, видимо, приму последнее сражение. Это всё. Жаль только их всех. Они верные и доблестные воины. Все как один. Могли бы ещё послужить на благо нашему народу.

Ихлас опустил голову и замолчал.

– Понятно. Значит, готовишься к смерти… – задумчиво начал Хаан и продолжил: – Что ж, вполне достойный поступок сына могущественного цзо дуглу Бэйтими-бека. И отец будет горд за такое твоё решение, да? Не так ли? Ты ведь больше о нём думал, нежели о себе? Хорошего сына он воспитал. Благородного, мужественного, умного и, конечно же, отважного… Жаль его. Ты же один у него сын. Выдержит ли его сердце такую утрату? Не очень я уверен в этом. Не очень… А ты не думал о том, что начнётся среди нашего народа после того, как ты погибнешь здесь? Твой отец, утеряв смысл жизни, обрушит всю свою мощь на этих двоих, Хосхара и Арачына, пока не вырежет род каждого из них под самый корень. Много, очень много крови прольётся на нашей земле. И станет окроплять она её ещё долгие годы, и вновь возродится кровная месть… Вот какие последствия повлечёт твоя погибель. – Хаан замолчал, давая Ихласу осознать всё сказанное.

– По-твоему, предводитель Хаан, я должен прийти к этим двоим со склонённой головой и попросить принять дар в виде моей победы над волчьеголовыми, дабы они присвоили её себе, а за это сохранили мне и моим людям жизнь? – с металлом в голосе произнёс Ихлас, не отводя взгляда.

– А что, доблестный сотник Ихлас, по-твоему, это не стоит мира в нашем народе? Или ты считаешь, что такая цена слишком велика? А что с тобой случится, если ты поступишь так, как сказал? Насколько я знаю, все твои воины живы и почти здоровы, и в их семьях, хвала Небесам, не держат траур по погибшим в этом походе. Ты умело руководил ими и заботился о них. Даже спас от рук убийц. Они за это благодарны, а теперь, после всего этого, ещё более почитают тебя. Так что тебе вроде как и сокрушаться особо не о чем. Подаришь этим двоим свою победу, уважишь их, успокоишь самолюбие – и мир в стойбище нашем сохранишь, и друзей в их лице обретёшь, и имя своё поднимешь как человека не по годам разумного. Ну и честь твоя, равно как и твоих воинов, останется непоруганной и непопранной, с ней всё в порядке будет. Смотри, как получается в итоге. Ты и твои люди, все вы, остаётесь живыми. Эти двое тоже довольны. Твой отец спокоен. И главное, мирная жизнь в нашем народе не нарушится, – Хаан продолжал говорить и с интересом очень внимательно следить за Ихласом.

– Прости меня, предводитель Хаан, но всё это как-то неправильно. Против совести. Жить с этим в душе – и не жить-то вовсе. А в глаза своим воинам потом как смотреть? При каждой встрече в землю глядеть, словно вор какой-то? А о чести я вообще молчу. Не станет её потом. Иссякнет она в душе. Не воин я после этого буду, да и не человек. Имя я потеряю своё. Безымянным стану до конца жизни. И отец горько пожалеет о том, что явил меня на этот свет. Всё это рано или поздно, но вскроется. Цена за мир в народе небольшая, это верно, но если так будет поступать каждый человек в этом самом народе, то о каком народе и мире в нём говорить? Разве это народ будет? Это же хуже, чем волчья стая. Нет, предводитель Хаан, не по мне это. Уж лучше смерть принять, но с честью, чем так жить.

Ихлас высказался, опустил голову и замолчал.

– М-да, не простой ты человек, мудрёный очень, – погладив бороду, улыбнулся Хаан. – Ну хорошо. Я понял тебя. Тогда вот что скажи. С чего ты решил, что это Арачын покушался на твою жизнь и на жизни твоих людей? – вновь удивил Ихласа Хаан.

Ихлас уставился на него, но молчал, словно слова застряли в горле.

– Чего молчишь? Давай помогу. Представь, что на моём месте сам сян дуглу Юити-бек, и это он задаёт тебе этот вопрос. Что ты ему скажешь? – Хаан продолжал улыбаться.

– Так ясно же всё. Раненый воин из сотни лазутчиков предводителя Арачына перед смертью признался в этом. Что ещё нужно-то? – продолжая удивляться, растерянно ответил Ихлас.

– А при чём тут сам Арачын? Раненый что сообщил? Сказал, что он из сотни лазутчиков Арачына, так? Так. Говорил ли он о том, что его послал убивать всех вас сам Арачын? Нет, ни словом не обмолвился. Выходит так, что обвинять Арачына ты не можешь. Или ты не согласен со мной? Вижу, что согласен. Тогда продолжим. Этих убийц мог послать кто-то другой, кроме Арачына? Мог. Есть у Арачына помощники дагяни, есть и сотники, и ещё разные люди. Что ты на это скажешь? А на это сказать тебе нечего. А теперь представь, что сян дуглу Юити-бек спрашивает Арачына: «Это ты послал убийц?» А тот в ответ: «Нет, не я». И что дальше? Какие у тебя есть доказательства для обвинения Арачына? Что ты представишь в подтверждение обвинительных слов?

– Я велел снять со всех убийц головные повязки и сапоги без подошв. Всем же известно, что только лазутчики носят такие. И лошадей их я захватил с собой. Вот, – сообщил Ихлас.

– И что? Что это доказывает? При чём тут сам Арачын? Да, он увидит всё это и подтвердит, что это одеяния лазутчиков. А лошади обычные, как у всех. Даже если на них есть отличительные метки, характерные только для лошадей лазутчиков, то и это ничего не означает. Арачын подтвердит и это – и всё. Так что, доблестный сотник Ихлас, нет у тебя прямых доказательств вины Арачына в покушении на ваши жизни. Нет. Вот если бы ты захватил живыми нескольких этих убийц, и они признались бы в том, что это Арачын приказал убить вас, и признались бы перед сян дуглу Юити-беком, то эти признания были бы настоящими и неопровержимыми доказательствами его виновности. Теперь-то ты согласен со мной? – Хаан смотрел в глаза Ихласа.

– Согласен, предводитель Хаан, – как-то безвольно и тихо ответил Ихлас.

– Что будем делать? – спросил Хаан.

– Я принимаю твоё предложение, предводитель Хаан. Я скажу, что победу над волчьеголовыми в расщелине мы одержали благодаря своевременным и продуманным приказам предводителей Хосхара, Арачына и твоим, предводитель Хаан, – опустив голову, произнёс Ихлас.

– Меня не стоит упоминать, доблестный сотник Ихлас. Я не претендую на это, – улыбнулся Хаан. – Мне важен мир среди нашего народа и чтобы ты и твои люди были живы. А тебя, доблестный сотник Ихлас, я благодарю за понимание.

– Предводитель Хаан, в таком случае у меня есть просьба, – Ихлас вновь посмотрел в глаза Хаана.

– Говори. Я слушаю тебя, – перестав улыбаться, одобрительно кивнул Хаан.

– Не вели поднимать на ночь глядя моих людей. Пусть отдыхают. На рассвете я приведу их в лагерь и сам предстану перед предводителями, – выразил просьбу Ихлас.

– Хорошо, доблестный сотник Ихлас. Так тому и быть, – поднявшись, завершил беседу Хаан.