Магда и её мама совещаются с группой ведьм. Несколько минут они о чём-то шепчутся. Потом замолкают, и вперёд выходит Главная ведьма.

– Ведьмы и колдуны, – громко говорит она, – Грозовой камень – это могущественное волшебное орудие, сила которого никогда не иссякнет. Как мы убедились, нет ничего хорошего, если им владеет лишь кто-то один из нас…

Она поднимает руку с амулетом. Каменные кресла ворочаются и передвигаются, пока не выстраиваются в круг.

Мама Магды улыбается дочери и продолжает:

– Именно поэтому Совет ведьм решил, что его сила будет принадлежать вам всем. И больше не будет ослабевших волшебных палочек, которыми не могли владеть все.

Грозовой камень светится ярким алым светом, словно в Зале совещаний горит маленькое закатное солнце. Его свет становится всё ярче. Потом раздаётся треск, словно ломается фенский лёд. Сияние камня рассыпается по залу золотисто-багряными брызгами. Мерцая, они разлетаются повсюду.

У меня сжимается сердце.

Главная ведьма опускает амулет. Грозовой камень раскололся пополам.

– Готово.

Зачарованные, мы смотрим, как каждая крошечная искра находит себе хозяина. Как она сверкает, прежде чем опуститься ему на грудь. А затем гаснет.

Одна из них долго кружит, прежде чем коснуться Главной ведьмы. Ещё три направляются к Кате и её родителям.

Магда гордо улыбается, когда искра Грозового камня, описав круг над её головой, приземляется ей на блузку.

Тётя Гера, мама и я пригибаемся, когда искра летит над нашими головами, а потом растворяется на груди молодой ведьмы, которая стоит рядом с нами.

Теперь внутри каждой ведьмы есть сила Грозового камня. По залу разносятся оживлённые голоса. Во всех, кажется, вдохнули новую жизнь. Некоторые пробуют летать, чтобы понять, каково это, когда больше не нужна метла.

Рядом поблёскивает последняя искра Грозового камня.

Мы наблюдаем, как она кружит в воздухе, потом приближается к нескольким ведьмам, у которых, оказывается, уже есть кусочки Грозового камня, и наконец снова возвращается к нам. Она похожа на пчелу на Западном лугу, которая перелетает от цветка к цветку, обнаруживая, что нектар там уже выпит. Наверное, искра ищет ведьму, у которой ещё нет волшебной силы.

Она взмывает высоко в воздух. А вдруг она исчезнет, растворится под потолком? Но нет, вот она опускается.

И подлетает к маме. Та удивлённо замирает, не понимая, почему искра так близко. Но спустя мгновение отходит в сторону, осознав, кого она выбрала.

Меня.

Искра опускается мне на рубашку и погасает.

От груди к пальцам растекается тепло. Как будто внутри у меня разбегаются сотни солнечных зайчиков или раскинулось ночное небо с мерцающими звёздами. Я в изумлении смотрю на свои ладони.

Магда кладёт руку мне на плечо.

– Уилл, теперь в тебе есть волшебство!

Я улыбаюсь:

– И в тебе тоже!

– Ну и как оно ощущается? – спрашивает мама.

– Как будто мир стал больше.

Ведьмы затихают, когда по залу идёт мама Магды.

– Я вовсе не просил себе искру, – говорю я, когда она подходит ближе.

Она улыбается мне, её глаза сияют.

– Я знаю. Искра сама выбрала тебя.

У меня в голове вертятся вопросы.

– Что теперь будет? – спрашиваю я.

– Небесный город двинется к морю. – Главная ведьма смотрит на Магду. – И несколько дней пробудет в густом морском тумане. По ночам мы будем понемногу исправлять последствия наводнения. Потом по Птичьим тропам полетим к востоку. Если хочешь, присоединяйся.

Моё сердце поёт.

– Мам, мы ведь поможем всё восстановить, да?

Мама кивает:

– Конечно.

– Я тоже буду помогать, – говорит тётя Гера.

Я касаюсь большим пальцем кончиков остальных пальцев, в которых до сих пор ощущается покалывание.

– Значит, теперь я волшебник?

Мама Магды кивает:

– Да, только нужна тренировка.

– А что скажет папа, когда узнает, что я могу творить волшебство?

Главная ведьма делает шаг назад и простирает руку:

– А почему бы тебе не узнать это прямо сейчас?

Я смотрю туда, куда она указывает. И вижу папу.

Он идёт к нам в сопровождении одного из Воронов.

Мама вскрикивает от радости.

У меня в душе теплеет.

Вместе с папой сюда идут Альфи и Неуклюжка, как всегда переваливающаяся с ноги на ногу.

Пока они не видят нас.

Потом папа замечает маму. Его глаза вспыхивают, он подбегает к ней и крепко обнимает.

Мы с тётей Герой бросаемся к ним.

И все молча тонем в объятиях друг друга.

Наконец папа говорит маме:

– А мы уж думали, что потеряли тебя.

– Этого никогда не случится, – отвечает мама. – Я никуда не уйду от вас.

Родители снова обнимаются, а потом папа оглядывается по сторонам.

– Где мы? – спрашивает он. – И кто эти чудесные люди? Они как будто нарядились для карнавала или средневекового праздника.

Мама улыбается:

– Не притворяйся, ты ведь знаешь, кто они!

– Болотные духи? Или блуждающие огоньки? – Глаза у папы лукаво блестят. Он качает головой. – Нет, мне не догадаться. Я понятия не имею, кто они.

Всё во мне смеётся.

– Это ведьмы.

Неуклюжка крякает, словно в знак согласия, и расправляет хвост. Я наклоняюсь и глажу её.

– Мы на небе, правда, Неуклюжка?

Вдруг доносится знакомый голос:

– Уилл.

К нам идёт Альфи.

– Он просил меня передать тебе, что просит прощения, – шёпотом говорит папа. – Но я подумал, будет гораздо лучше, если он сам тебе всё скажет.

Щеки у Альфи горят.

– Прости меня… ну, что всё так вышло с Коулом. Он хотел, чтобы я перестал дружить с тобой. – Альфи задумывается и добавляет: – По-моему, он просто завидовал нашей с тобой дружбе.

Во мне разгорается злость.

– Я не такой, как ты. – Голос у Альфи напряжённый. – У меня не хватило смелости спорить с ним…

– Ты мог бы мне рассказать об этом, – перебиваю его я. – И мы бы вместе придумали что-нибудь.

– Сейчас я готов постоять за себя. Я собираюсь сказать Коулу, что мы с ним можем дружить, если он хочет, но он не должен диктовать мне, что делать. – Альфи замолкает, а затем говорит: – Извини, что я не вступился за тебя, когда…

У меня в горле встает ком, когда я смотрю на маму.

– Теперь это не важно. Всё осталось в прошлом. А где твой папа?

– На «Зимородке». Он не знает, что мы здесь. Он думает, что мы с твоим папой поплыли на лодке искать тебя. Но оказалось, что она не простая, а летающая. Ну и сюрприз! – Альфи протягивает мне руку. – Мы ведь друзья, правда?

У меня поёт сердце, когда я пожимаю ему руку.

– Разумеется, друзья.

Ведьмы и колдуны вносят в зал котелки и корзины с деревянными чашками. Разливают всем горячее молоко и раздают печенье. Молоко просто восхитительное, в нём чувствуются мёд, корица и ваниль. Печенье – тоже объедение – овсяно-медовое с кокосом. Главная ведьма вместе с Советом обсуждают, как разобраться с последствиями бури. Все они одеты теперь в плащи из перьев, подражающие окрасу разных птиц.

Я знакомлю Магду со своим возвращённым другом. А потом мы с Магдой и тётей Герой наперебой рассказываем маме, папе и Альфи о своих приключениях.

Они потрясены. Альфи, похоже, не верит половине того, что слышит. Мама говорит, что нашла амулет на Западном лугу, под Дубом с дуплом.

Я отпиваю ароматного молока, откусываю печенье и спрашиваю её:

– Почему ты вдруг стала искать под Дубом?

Мамина улыбка сияет, как солнце.

– Не знаю. Просто решила, и всё. Я чувствовала, что искать нужно там. И позволила сердцу быть моим компасом.

– И тебе казалось, что внутри гудит рой жужжащих пчёл?

– Рой пчёл? Точно. Откуда ты знаешь?

Я смотрю на Магду.

– Ведьмы называют это голосом сердца.

Мама с папой обнимают меня, рядом тётя Гера, Альфи и Магда. Все они – моя семья.

Потом мы идём на террасу замка любоваться закатом. Я стою рядом с мамой, папой, тётей Герой и Альфи. Небесный город полностью восстановился. Мы смотрим на здания, окаймляющие площадь. Трещин в мостовой больше нет. Даже статуя феникса на месте.

– Этот город даже прекраснее, чем я думала, – мечтательно шепчет мама.

– А я никогда не верил в ведьм, – говорит Альфи.

Я кладу руку ему на плечо.

– Я знаю, но я-то продолжал верить, и ты не мешал мне в этом.

Стена тумана, которая раньше была серой, озарена золотисто-розовым светом. На домах лежат нежные отблески заката. Даже Валиан теперь в цвет уходящего солнца. Величественный и невозмутимый, он стоит рядом с Магдой, её мамой и Катой.

Магда, которая всё не может перестать напевать про Агату Кроу, взмахивает рукой. Стена тумана расступается. За ней золотисто-алое солнце преображает облака: впитывая его свет, они становятся розовыми – тысячи невесомых островков в бескрайнем небе.

Мама улыбается:

– Отсюда мир кажется таким красивым. Вот бы каждому из людей выпало счастье видеть это.

– Может быть, в один прекрасный день они смогут, – отвечает Магда.

Ката открывает блокнот в красном кожаном переплёте. Вместо заклинаний в нём белые бумажные птицы, которые в лучах закатного солнца становятся золотисто-розовыми. Она даёт каждому из нас по одной.

Бумажные птицы лёгкие, как пёрышко, они напоминают мне тех, что я видел на картине у тёти Геры дома.

– Я уже встречала таких. – У мамы в глазах зажигается огонёк.

– По праздникам мы выпускаем этих птиц в небо, – объясняет Магда. – Это символы нашей свободы.

Мама улыбается.

– Как-то раз мы с Герой нашли такую – помнишь, Гера? Нам тогда было лет восемь-девять. Точь-в-точь такую же птицу. Был ветреный день, и она застряла в тростнике. Мы вытащили её.

– Да! – вскрикивает тётя Гера. – Я хотела забрать её домой, а ты сказала, что нужно отпустить её. Кажется, мы сделали по-твоему.

У меня на сердце легко. Мы снова вместе, и мы с мамой можем печь пироги, я расскажу ей, какие новые рецепты нашёл.

Мы будем встречать солнце на восходе и провожать на закате.

Слушать пение птиц.

И пение тростника под ветром.

Это музыка Фенских болот.

Мы можем столько всего сделать.

Но самое важное – то, что она опять с нами.

– Давайте отпустим их, – шёпотом говорит Ката.

Вытянув руки, мы поднимаем птиц и отправляем в небо. Мгновение моя птица парит одна, а потом налетает ветер и прибивает её к стае. Птицы кружатся у нас над головами. Они завораживают. Краем глаза я смотрю на Магду с Катой: девочки стоят, вытянув вперёд руки.

– Так это вы заставляете их лететь. Я думал, это просто ветер.

Они широко улыбаются, закат нежно расцвечивает их лица.

– Вот чем прекрасна погодная магия, – звонко говорит Магда. – Никто даже не догадывается, что это магия.