Я указываю на перевёрнутый корпус старого судна посреди кукурузного поля футах в тридцати от нас. Крепче хватаю Коула за руку и бегу. Тащу его вдоль края поля. Он шатается и спотыкается. Магда мчится впереди. Похоже, мы не успеем спрятаться. Во мне растёт сомнение. Наверняка нас поймают. Я уже готов к тому, что сейчас налетит ветер и появятся Вороны в чёрных плащах, на мётлах. И, может, они приклеят нам на рукава бумажные заклинания. Я оглядываюсь назад: они ещё далеко.

Можно было бы зарыть где-нибудь мамин блокнот и амулет, но это не поможет. Если Вороны поймают нас, заберут с помощью зелья память и выпьют её, они узнают всё, что известно нам. С помощью амулета они найдут Грозовой камень, и Фенским болотам конец. Получается, что единственный шанс спасти всё – не попасться Воронам.

Мы добегаем до разбитой яхты и через большую дыру в её боку заталкиваем Коула внутрь. Там темно и тихо.

– Как думаешь, они заметили нас? – спрашиваю я Магду, не успев отдышаться.

– Надеюсь, что нет. Иначе они нас поймают быстрее, чем в прошлый раз. – Магда внимательно смотрит на Воронов, которые кружат по небу. Вдруг у неё вырывается стон: – О нет, один из них летит сюда!

– Нам надо оставаться на месте. Вряд ли они нас найдут. – Я делаю глубокий вдох, чтобы справиться с бешеным ритмом сердца. – И думаю, нам не удастся сейчас дойти до дома Коула. Если они не заметили нас, то, скорее всего, здесь мы в безопасности. Они ищут планер, а не дырявую посудину.

Мы замираем. Пока всё спокойно. Магда проводит ладонью по рассохшимся доскам.

– Что случилось с этой яхтой?

– Она разбилась во время шторма много лет назад, когда мы ещё не родились. Папины друзья-ирландцы рассказывали, что тогда уровень воды поднялся и река вышла из берегов, а эту яхту унесло волной. Она разбилась о мост… – Я замолкаю, вспомнив рисунки в замке Хилдрета. Это крепкое судно погубила обычная буря. Лучше не думать, что станет с «Зимородком» после Великой бури, вызванной Грозовым камнем. Я провожу рукой по лбу. – Давай ещё поразмыслим о той загадке. У Хилдрета есть только часть, у нас она целиком, а значит, у нас больше шансов разгадать её и найти камень.

Магда кивает.

– Хорошая мысль. «Агата спряталась, ты посмотри вокруг. Получше приглядись к земле священной. Загадку скоро разрешишь, мой друг. У камня поищи, я знаю – это верно», – вспоминает она.

– Мне кажется, здесь имеется в виду могильный камень. Но на каком кладбище нам искать? Не можем же мы обследовать их все.

Магда соглашается:

– У нас нет на это времени. Небесный город вот-вот разрушится.

Я достаю мамин блокнот:

– Может быть, здесь есть хоть какая-то подсказка.

Мы с Магдой переворачиваем страницы в неровном свете, просачивающемся сквозь дыры в бортах яхты. Вот изображена ведьма, летящая на лодке, вот мамины записи о блуждающих огоньках…

– Погоди-ка, кто это? – Магда показывает на рисунок человека в длинной одежде, на руке у него сидит птица.

– Святой Гутлак. Он был монахом и хорошо ладил с птицами. Умел разговаривать с воронами. Они приносили ему еду на остров среди болот, где он жил… – Я запинаюсь. – Ну конечно!

– Ты о чём?

– Здесь неподалёку есть церковь Святого Гутлака, она ближе других к Вороновой скале. Надо попробовать поискать там.

– Надеюсь, мы попали в точку.

Мы скрыты от взглядов Воронов бортами старого судна, но всё равно тревожно. Через щели между досок, задрав головы, смотрим в небо. Ведьмы-стражи кружат высоко над нами. Они словно ястребы, выслеживающие добычу, – внимательны к любому движению.

– Снижаются, – шёпотом говорит Магда.

– Они заметили нас?

– Не думаю, но вылезать пока рано. Подождём ещё немного.

Мы сидим под разбитой яхтой, и я больше всего на свете хочу одного – чтобы нас не обнаружили. Чуть погодя я спрашиваю Магду:

– Ты когда-нибудь ела ягодный пирог?

– Вроде бы нет.

– Его готовят с начинкой из клубники, голубики и розовой воды. – Делаю паузу и добавляю: – Когда всё это закончится – то есть когда мы всех спасём, – мы с мамой испечём тебе пирог.

Магда улыбается:

– Мы испечём его вместе.

– Решено. Я уверен, тебе понравится. Это любимый пирог тёти Геры и Альфи тоже.

Магда делает глубокий вдох.

– Что у вас произошло с Альфи? Почему вы перестали дружить?

Я смотрю на Коула. Его лицо не выражает ничего.

– Это случилось за несколько недель до того, как мама исчезла. В тот день я не пошёл в школу и помогал папе собирать ловушки для угрей. А на следующее утро Коул уже сидел за партой с Альфи. Я хотел поговорить с ним, но он вообще перестал обращать на меня внимание. Я никак не мог понять почему. Мы не ссорились. Но чем настойчивее я пытался выяснить, что происходит, тем больше Альфи избегал меня. А потом Коул стал издеваться надо мной.

– Ужасно.

Я ковыряю землю носком ботинка.

– Это не самое плохое. С того дня, когда мама пропала, я не хожу в школу. Я искал её вместе с папой и тётей Герой, с их друзьями, полицией и со всеми, кто решил нам помочь. Как-то в воскресенье я пошёл к Альфи. Моя дружба была ему больше не нужна, но именно тогда я очень хотел его видеть.

– И что произошло?

– У него дома был Коул. И он сказал мне, что Альфи больше со мной не дружит. А Альфи молчал. Он словно был заколдован, и я не знал, что сказать, чтобы снять с него заклятие.

– Ну и дела…

Шкрр.

По днищу судна что-то скребётся. Слова застревают у Магды в горле.

Мы застываем, совсем как Коул. Нас сковывает страх. Моё сердце бешено стучит.

Через дырку заглядывает мышь. Пристально смотрит на нас своими чернильно-чёрными глазами.

– Это просто мышка, – выдыхает Магда.

– А я уже думал, мы попались.

Мы с Магдой почти смеёмся, глядя, как мышь сбегает вниз по старым доскам яхты и исчезает в поле.

Магда улыбается.

– Наверное, она искала, где бы спрятаться. Как мы. – И чуть погодя добавляет: – Ты рассказывал про Альфи… Люди не меняются внезапно, ни с того ни с сего. Всегда есть причина. Ты должен выяснить её. Мы все заслуживаем ещё одного шанса. Это Закон ведьм.

– Спасибо за совет. Теперь понятно, почему Совет ведьм так ценит тебя.

– И ещё. Мама говорит, что настоящие друзья – это сокровище, которым нужно дорожить.

Мы ещё немного сидим молча, потом я выглядываю проверить, чисто ли небо. Вороны темнеют крошечными пятнышками на бескрайней фенской лазури. Набрав полные лёгкие, я выпускаю с воздухом всё накопившееся напряжение.

– Пойдём. Надо отвести Коула домой и продолжить поиски Грозового камня.

Солнце слепит глаза, попутный ветер ведёт нас к «Лягушачьему дому». Мы с Магдой то и дело поглядываем на небо, но Воронов нигде не видно.

– Ещё далеко? – спрашивает Магда.

– Нет, осталось совсем чуть-чуть. – Я показываю на фермерский дом с соломенной крышей и старинное каменное здание в отдалении, утопающие в кукурузном море.

Дальше мы идём молча, каждый погружён в свои мысли. Летнее солнце печёт. Пахнет горячей землёй и кукурузой.

Мы проходим через двор старой фермы, где живёт Альфи. Там стоит паровой трактор и газонокосилка. Магда сердито смотрит на огромные железные колёса, лезвия и корпус цвета запёкшейся крови.

– Так вот она, машина, которая уничтожит луг?

Я рассеянно киваю, занятый другими мыслями: интересно, увижу ли я Альфи? Мы пересекаем двор и идём к «Лягушачьему дому». Я завожу Коула на крыльцо с истёртыми каменными ступенями, а Магда ждёт в сторонке. Тихо стучу в дверь три раза.

Через полминуты она открывается. На пороге стоит стройная женщина в платье цвета незабудок. Глаза заплаканы.

– Ах, Коул!

– Мы нашли его, – тихо говорю я.

– Спасибо, что привели моего мальчика домой. – Миссис Стокер крепко обнимает его. – Я так беспокоилась, думала, он утонул в канале или сбежал с наших болот, как и… – Она замолкает.

Коул не обнимает миссис Стокер. Стоит, глядя в пустоту, руки бессильно повисли, и ему нет дела до материнской ласки.

У меня ноет сердце, когда я смотрю, как она прижимает к себе сына. Чего бы я только не отдал, чтобы снова обнять маму.

– Ты Уилл Норти, верно?

Я киваю.

– А это Магда, мой друг.

Миссис Стокер обхватывает ладонями голову Коула, потом отступает на шаг и пристально смотрит в его стеклянные глаза.

– Что случилось? Он ударился головой?

Мне хочется сказать ей, что всё будет в порядке, когда мы найдём Грозовой камень и снимем с Коула заклятие, но это повлечёт за собой череду вопросов, что сейчас нам совсем некстати.

– Он уже был такой, когда мы нашли его, – говорю я честно.

– А почему его куртка вся рваная? Его словно вытащили из тернового куста.

– Вроде бы он упал, – поясняет Магда.

Всё внутри у меня сжимается. Нам надо спешить, необходимо отыскать Грозовой камень, прежде чем Вороны найдут нас. Это ясно, и тем не менее у меня внутри ноющее чувство, оно зовёт меня зайти в дом. Это глупо. Мы последовали за голосом моего сердца и привели Коула к родителям. Как только мы отыщем камень, мы снимем с Коула заклятие. Наверное, желание попасть внутрь возникло из-за отголосков воспоминаний – я приходил в «Лягушачий дом» с Альфи, когда Стокеры ещё не жили здесь. Эти воспоминания нужно похоронить.

– Извините, миссис Стокер, нам пора идти, – я твёрд.

В доме бьют часы.

– Уилл, я только что слышала голос сердца! – выпаливает Магда. – Я вижу, слышу, чувствую, знаю это – всё одновременно! Если мы уйдём сейчас же, мы встретим Геру! Но надо бежать!

– Голос сердца? – удивляется миссис Стокер.

Магда решительно кивает. Мы разворачиваемся и мчимся по подъездной дорожке, а потом выбегаем на поле.

– И ещё! Я дважды услышала зов сердца за один день! – изумляется Магда. – Я точно знаю, что ты, я и Гера – мы вместе, втроём одержим победу над Хилдретом в Небесном городе. Вместе мы сильнее. Это Закон ве… Ой…

В небе происходит нечто странное. Облако, которое окутывает Небесный город, висит неподвижно, в то время как остальные облака плывут мимо него, словно вода, обтекающая скалу.

– Это скверный знак.

– Почему?

– Небесный город всегда движется вместе с другими облаками. Так он не привлекает внимание людей. Оставлять его неподвижным неразумно. Ведь тогда люди, глядя на небо, сразу почуют: что-то не так.

– Может быть, это означает, что Хилдрет больше не намерен скрываться.

В глазах у Магды страх.

– Именно это меня и пугает.