Шестое июня могло стать переломной точкой в расследовании дела. Что-то пошло не так в ритуале Слепого Кота, то ли под воздействием внешних причин, то ли еще почему-то. И это «не так» могло сыграть решающую роль. Я пока не понимал, куда это выведет, но полицейская чуйка подсказывала мне, что в этот раз убийца прокололся.

Когда мы вышли от Альпера, Зейнеп отправилась в Саладжак. Разумеется, я доверял команде Шефика, но знал также, что моя помощница уж точно не упустит ни одной мелочи. Сам я поехал в клинику «Серап», где, как следовало из визитки, работал убитый Кансу Сармашик.

В машине я набрал Али и попросил также подъехать в клинику. Настроение у моего помощника тут же поднялось.

– Буду там через мгновение, господин главный комиссар!

Через мгновение он, конечно, не появился, и мне пришлось подождать его в местном кафетерии. Заказав себя кофе по-турецки, я был сильно удивлен, когда официант принес мне большую чашку обильно вспененного напитка [56]. Первый глоток я сделал с опаской, но по вкусу и консистенции кофе оказался просто великолепным.

Как только я сделал последний глоток, позвонила Букет.

– Мои соболезнования, Невзат-бей, – печально произнесла девушка. – То, что случилось с инспектором Зекаи, ужасно…

– Да, Букет-ханым, это правда грустная история.

– Я была в Шиле [57]на свадьбе у кузена, поэтому узнала с задержкой. Вы не представляете, как я расстроилась, ведь он был замечательным человеком… – Она на секунду запнулась. – И замечательным полицейским. Такие сейчас редко встречаются. Кто, ну кто мог его убить? У вас уже есть подозреваемые?

– К сожалению, нет. Но мы склоняемся к тому, что это сделал Слепой Кот. А у вас есть какие-то мысли на этот счет?

– Слепой Кот? Нет, вряд ли. Зачем ему это? Он обычно действует совсем по-другому… Если, конечно, он вдруг не почувствовал угрозу для себя. – Ее голос зазвучал глуше. – Может такое быть, что Зекаи обнаружил какую-то важную информацию? Вдруг он установил личность Слепого Кота?

Я не подал виду, насколько Букет близка к истине.

– Этого мы не знаем. И прошлой ночью Слепой Кот совершил еще одно убийство.

– Ого! Вы серьезно? Стоило мне уехать на свадьбу, как все завертелось! А где же теперь? Хотя ладно, сама узнаю. Есть какие-то улики?

– Нет, все как всегда, ни мельчайшей зацепки.

Букет довольно долго молчала. Потом сказала напряженно:

– Бессмыслица какая-то… Два убийства, одно за другим, в течение суток.

– На самом деле промежуток составил всего десять часов…

– Десять часов! – воскликнула она изумленно. – Ну нет, господин комиссар, это совсем не похоже на Слепого Кота. Хотя, если его загнали в угол… Но даже в таком случае он не успел бы убить второго человека. Разве это так просто – убить? Да и к тому же без следов! Теперь не сомневаюсь – тут точно замешан кто-то еще. Подумайте над этим.

Тут действительно было над чем подумать. И в этот момент мне стало ясно, что Букет явно не рассказала мне всего, что знает.

– Да, мы прорабатываем эту версию, – сухо произнес я. – И знаете, у меня к вам есть одна просьба: если у вас появляются какие-то идеи, связанные с делом Слепого Кота, пожалуйста, делитесь со мной. Зекаи был нашим общим другом, и наш долг найти его убийцу или убийц.

– Конечно, господин главный комиссар, – откликнулась она. – Если у меня будет хоть малюсенькая идейка, я тут же поделюсь с вами.

В тот момент, когда я убирал телефон, появился Али; походочка у него была еще та – как у хулигана из старого кино. Он заметил меня, и его лицо просияло.

– Добрый день, господин комиссар!

Я не сдержал улыбки.

– Как дела, Али? Криминалисты нашли что-нибудь?

Он помрачнел.

– В лодке были обнаружены частицы грязи красноватого цвета. Такие же, как у тела комиссара Зекаи.

Это было важно, но в Стамбуле во многих местах красноватая почва, так что тут не уцепишься.

– А кроме этого?

– Там полно отпечатков пальцев, но, скорее всего, это отпечатки самого Зекаи. Пока еще нет заключения.

Понятно, ничего стоящего…

Я хлопнул помощника по плечу:

– Ладно, Али, пойдем поговорим с главврачом.

Застать Салих-бея было довольно сложно. Мы прождали у кабинета не меньше получаса, прежде чем он появился. Глубоко посаженные карие глаза доктора из-за синяков под ними казались огромными.

– Вы уж простите, – виновато произнес он. – В частных клиниках тяжело работать. Честно скажу, у нас тут полно капризных пациентов.

Салих-бей предложил нам сесть в кресла, а сам устроился за своим столом. По тому, как он перебирал лежащие на столе предметы, было заметно, что он волнуется.

– Значит, Кансу умер, вот ведь как вышло. – Подвигав компьютерную мышку, он сцепил руки. – А ведь еще не старый был… – Последовал тяжелый вздох. – Я ему уже сто раз говорил, оставляй ты эти дела! Не слушал…

– А что за дела? – насторожился я. – Он занимался чем-то противозаконным?

Доктор подобрался в кресле.

– Нет-нет, ничего противозаконного. Просто он любил азартные игры… Я не рулетку имею в виду. Знаете, есть такое сообщество очень богатых людей. Они делают ставки на всякие важные мировые события. И ставки очень большие…

– Вы про футбол? – спросил Али. – Чемпионат мира и прочее? Тотализатор?

Седые брови доктора слегка приподнялись.

– И это тоже. Но спорт для них – слишком просто, чаще они ставят на знаковые события. Например, сколько еще продержится в Сирии режим Башара Асада, кто выиграет выборы в Германии, какие будут цифры инфляции в Турции, сможет ли американский марсоход успешно совершить посадку… Короче, все, что только может прийти в голову. А ставки начинаются от десяти тысяч долларов…

Салих-бей так уверенно говорил, что я не выдержал и спросил:

– А откуда вы все это знаете?

На его губах расплылась виноватая улыбка.

– Лучше бы вы не спрашивали, господин комиссар. Кансу меня как-то затащил туда. Они ставили на исход американских выборов. Я был уверен, что победит Хиллари Клинтон, а выиграл Дональд Трамп. Вот так я лишился десяти тысяч долларов. Жена мне страшную взбучку устроила, так что я зарекся еще раз поучаствовать в этом… – Заметив наши понимающие улыбки, он заговорил спокойнее. – Я, к сожалению, не настолько богат, как все эти люди. Да и Кансу тоже не был богачом… Вот поэтому я ему и говорил со всем этим заканчивать, а он не послушал…

– А кто все это организует? – спросил Али.

– Какого-то формального главы у них нет. Они договариваются по телефону или еще как-то, и инициатором может выступить любой человек. Встречаются у кого-нибудь дома или в офисе. Видели бы вы эти хоромы! Они общаются, выпивают… Участвовать могут только мужчины. Это одно из правил – не пускать женщин. Что-то вроде британских мужских клубов.

– А вы знаете кого-то из участников? Ну, кроме Кансу?

Доктор уверенно помотал головой:

– Нет, Али-бей, никого. Как я уже говорил, я был-то там всего один раз. Проигрался и сразу потерял интерес.

Он явно врал, но, если нажать чуть посильнее, мы бы могли вообще ничего не услышать.

– А в этом все могут участвовать? – спросил я. – То есть могу ли я, например, присоединиться, если захочу?

– Нет, Невзат-бей. Нужна рекомендация от человека, который давно уже вхож в клуб. Да и цель там не выиграть денег, а просто пообщаться, приятно время провести. Еще одно правило: победитель пари должен рассказать, на чем он основывался, делая выбор. Члены клуба – люди очень осведомленные. Они могли бы просто обсудить какой-нибудь вопрос, но это скучно – им нужен элемент риска, поэтому они делают ставки. А ставки, как я уже сказал, огромные. И для тех, у кого денег особо нет, все может закончиться плачевно… Как в случае Кансу. Подумать только, человек до самоубийства дошел!

– А кто вам сказал, что это самоубийство? – удивился я.

– Нуртен-ханым, моя секретарша. – Его глаза округлились. – Или вы хотите сказать, никакого самоубийства не было? Его что, убили?

– Да, – ответил я. – Кансу Сармашик был убит.

– Но почему? Кому нужно убивать Кансу? – Справившись с волнением, доктор задумался. – Должно быть, он задолжал кому-то… Не смог выплатить долг, и его… Денег-то у него не было, огромную квартиру, доставшуюся в наследство от отца, Кансу проиграл… Он был в долгах как в шелках… Из-за его страсти мы его и уволили.

Вот это новость. Кажется, получилось наткнуться на что-то интересное.

– А давно он у вас не работает?

Салих-бей виновато поморщился.

– Нам пришлось разорвать с ним контракт примерно год назад. Вообще-то я ему всегда доверял и поддерживал, но он и мне задолжал. При увольнении я написал для Кансу рекомендательное письмо, но он, насколько я знаю, так никуда и не устроился. В медицинских кругах быстро узнали, что он игрок… Это все очень грустно, конечно, потому что он был хорошим хирургом.

То, что рассказал главврач, никак не было связано с нашим расследованием. Что может объединять дорогое развлечение богачей и педофилию?

Ну что же, попробуем выяснить.

– Салих-бей, позвольте задать вам очень важный вопрос. Пожалуйста, не скрывайте ничего, если вы что-то знаете…

На морщинистом лице мужчины мелькнула тень беспокойства.

– Вы про закладные? Я очень не хотел, но пришлось конфисковать его автомобиль…

– Нет, я не про это. Нас волнует интимная тема. Скажите, Кансу не был склонен к половым извращениям?

Он вскинул на меня глаза.

– В смысле? Вы про что, господин комиссар?

– Педофилия, – уточнил Али. – Он когда-нибудь приставал к маленьким детям?

– Нет-нет, ничего такого не было… Кансу, конечно, не был святошей, но чтобы с детьми… Нет, что вы. В этом отношении он был адекватным человеком.

– Вы в этом уверены? – не отставал Али. – Вы же могли просто не знать о его наклонностях…

Салих-бей стал терпеливо объяснять:

– От меня он бы не скрыл такого. Точно говорю вам, что извращенцем он не был. Игрок – да, а тут я готов поручиться, что это не так…

Он собирался еще что-то сказать, но в это мгновение дверь открылась, и в кабинет вошел мужчина. Главврач тут же вскочил и поприветствовал его:

– Добрый день, Хаяти-бей!

На мужчине был зеленый льняной костюм, явно не из дешевых. Среднего роста, подтянутый, лет пятидесяти с хвостиком; загорелая кожа и темно-синие глаза – его можно было назвать красавцем. Он вопросительно посмотрел на нас, и доктор поспешил пояснить:

– Это главный комиссар Невзат-бей из убойного отдела, а молодой человек – его помощник, инспектор Али Гюрмен… Не знаю, слышали ли вы, что нашего Кансу убили… И кому он мог насолить?

– Много кому. – Мужчина говорил немного в нос, и в его голосе слышался отзвук металла. – Вокруг него много странных вещей происходило.

Он слегка поклонился нам в знак приветствия и представился:

– Меня зовут Хаяти Дарджан, я основатель клиники «Серап». Кансу я знал очень хорошо, поэтому постараюсь вам помочь. – Не дожидаясь нашей реакции, он кивнул в сторону двери. – Предлагаю пройти в мой кабинет и там спокойно поговорить.