В «чистилище» пахло лилиями. «Чистилищем» мы называли длинную, узкую, похожую на купе в поезде каморку между двумя помещениями для допросов. На двух ее стенах были установлены зеркала Гезелла. Для нас эти зеркала были прозрачны, и мы могли видеть, как за ними проходит допрос. Но для допрашиваемых поверхность была непроницаемой, они не могли знать, наблюдают ли за ними. Впрочем, большинство рецидивистов никогда не сомневалось, что за их мимикой и жестами внимательно следят полицейские. Вот поэтому мы и называли это пространство «чистилищем». Етер-ханым, уборщица, одна из старейших сотрудниц нашего участка, должно быть, с утра помыла здесь полы средством с запахом лилий. Она обожала этот аромат, и он царил почти везде: лилиями пахли наши комнаты, столы, подоконники и даже туалеты. Мы привыкли, но в комнатах для допросов, где нам регулярно приходилось орать на задержанных или, чего уж там, отвешивать им оплеухи, приятный ненавязчивый запах казался странным. Пару раз мы делали Етер-ханым осторожные намеки по этому поводу, но она не обращала на них внимания. Напрямую делать ей замечания никто бы не стал – за время работы она многое повидала и пользовалась безграничным авторитетом даже среди руководства.

И вот в окружении цветочного запаха нам предстояло провести допрос подозреваемых. Дудку Исмаила мы посадили в правую комнату, а Серкана – в левую. Второго бандита, Арду, накрыть в его доме в Топхане не получилось. Однако все посты были подняты по тревоге, и Арду должны были найти очень скоро. В том числе потому, что ни Дудка, ни его люди и не собирались скрываться. Они были чрезвычайно самоуверены: Дудку мы задержали в автомобильном салоне, который он использовал вместо офиса, за роскошным завтраком; а Серкана обнаружили спокойно спящим на съемной квартире в Бахчешехире [39].

Наше появление, конечно, не стало сюрпризом для Дудки, но он притворился удивленным:

– Что такое, господин главный комиссар, вы решили повесить на нас убийство Акифа?

Я не удостоил внимания его реплику, просто сказал:

– Успокойся, Исмаил. На тебе уже есть одно кровавое убийство, зачем вешать еще одно?

На его лице заиграла гнусная улыбка:

– Это о чем же вы?

Сначала я не собирался ему отвечать, но потом подумал, что важно будет зафиксировать его реакцию.

– Не притворяйся, что ты ничего не знаешь. Ты хотел смерти Хиджаби, и его убили. Причем с особой жестокостью, вся квартира в крови.

– Он умер? – пробормотал бандит. – Ну что же, сильно я грустить не буду. Хорошо, что одной тварью на земле стало меньше, жаль только, что я не имею к этому никакого отношения.

Тратить время впустую не стоило, допрашивать его надо было в участке.

– Ну раз так, собирайся, поехали с нами. Расскажешь, как ты там его не убивал.

Он совершенно не сопротивлялся, только глумливо посмеивался, мол, мы ничего не сможем доказать. Даже позволил себе открыто сострить:

– Жаль, чай допить не получается, ну ничего, верю, что случится и у вас горького кофейку хлебнуть.

Ранее, еще до того, как Дудка и Серкан были доставлены в участок, я связался с Али. Я намеренно ничего не стал ему рассказывать, просто попросил немедленно приехать. Он обошелся без уточнений, только сухо произнес:

– Так точно. Буду через полчаса.

Видимо, он думал, что я снимаю его с расследования и приглашаю на допрос. Вероятно, по этой причине он прибыл без опоздания. Как я понял, настроен он был фаталистично – будь что будет. Парень даже не стал заходить к Зейнеп – пришел прямо в «чистилище». Это тоже нетрудно понять – показаться любимой в таком состоянии было для него невыносимо: плечи опущены, под глазами залегли глубокие тени, конечно же, он не спал всю ночь. Мой звонок добавил переживаний, но он понимал, что бежать некуда. Али никогда ничего не боялся – пугала его только встреча с Зейнеп, но я не собирался что-то скрывать от девочки, поэтому позвал и ее.

Перед тем как она пришла, я указал Али на двух подозреваемых, сидевших в комнатах по обе стороны от «чистилища».

– Ну все, давай выныривай. Сейчас мы будем допрашивать Дудку и Серкана по подозрению в убийстве Хиджаби.

На его лице не было заметно ни радости, ни облегчения.

– А что, есть какие-то свидетели? – спросил он безучастно. – На основании чего вы их арестовали?

– Помогли записи с камер. Дудки там не было, но его шестерки присутствовали.

Али нахмурил лоб.

– Но меня вы тоже видели на камерах. – И снова его голос звучал безучастно.

Я кивнул.

– Да, ты там был.

Я не стал спрашивать Али, ни каким ветром его занесло к Хиджаби, ни что он там делал почти полчаса. А сам он рассказывать не хотел. Зато Зейнеп, как только появилась, сразу набросилась на него:

– Я звонила тебе вчера вечером, почему ты не ответил?

По-хорошему, надо было оставить парочку разбираться наедине, но сейчас это было невозможно: мы находились в участке, у нас было общее дело, и я был их непосредственным начальником.

– Телефон сел, – сдавленным голосом пояснил молодой человек, и прозвучало это не слишком убедительно.

Лучше бы промолчал… Зейнеп, которая потратила всю ночь, чтобы доказать невиновность своего парня, взорвалась:

– А зарядить не судьба? Ты не подумал, что я нервничала?

Али почесал голову и спрятал взгляд.

– Ну так вот получилось, забыл. Вообще я все время был дома, могла бы и зайти.

У Зейнеп затряслись губы – вот-вот расплачется. Но не вышло, разве что слезы блеснули на глазах.

– Были, знаешь ли, дела поинтересней, – ее слова сочились обидой. – Искала убийцу по камерам. Хотела одного своего товарища спасти… Очень увлекает, рекомендую как-нибудь попробовать.

Али будто обухом по голове ударили, он не знал, что ответить. А Зейнеп не унималась:

– И ладно я, а вот возникни у главного комиссара к тебе вопросы? Особенно после того, как мы установили подозреваемых.

Мой помощник покраснел.

– Прошу прощения, господин старший главный комиссар, я и не думал…

Подливать масла в огонь мне не хотелось.

– Об этом мы поговорим позже, – я обратился к Зейнеп: – Ты говорила о частичках кожи и крови под ногтями у Хиджаби. Нужно произвести анализ, чтобы сравнить с ДНК подозреваемых.

Меня по касательной задело гневом девушки:

– Уже все сделала, господин комиссар. Пока вы подозреваемых задерживали, я этим занималась, скоро будут результаты.

Мои губы сами растянулись в улыбке:

– Прекрасно. Тогда после допроса вместе обсудим.

В этот момент раздался звонок моего мобильника, вызов шел от Букет, той самой бойкой журналистки. Если бы Зекаи вчера не сказал, что она многое знала о событиях пятилетней давности, я бы не ответил. Но у нее действительно могла быть какая-то стоящая информация.

– Алло, – произнес я, параллельно рисуя в голове ее миловидное лицо. – День добрый, Букет-ханым.

Она порядком удивилась:

– А у вас записан мой номер?

Два года назад в Акаретлере [40]убили гея-журналиста по имени Бахри. Он был близким другом Букет, и мы приглашали ее в участок для дачи показаний. С тех пор у меня и остался ее номер. Но, конечно, об этом я упоминать не стал.

– Ну как у меня не может быть в контактах такой замечательной журналистки, как вы!

Она тихонько хихикнула.

– Вот прямо так я вам и поверила. Скорее всего, номер вам дал комиссар Зекаи. Мы с ним вчера про вас разговаривали.

– В связи с делом Слепого Кота? – перешел я к сути, отбросив политес. – Вы можете об этом что-то рассказать?

Повисла секундная тишина.

– Знаете, у меня была мысль поговорить с вами на эту тему. Но вообще-то я звоню по другому, не очень приятному вопросу, связанному с вашим помощником. Вы же работаете с комиссаром Али Гюрменом?

Мой взгляд скользнул на молодого человека.

– А что с ним такое приключилось? – Я предпочел на всякий случай не произносить имя вслух.

– Говорят, он замешан во вчерашнем убийстве в Зейтинбурну… Что его застукали прямо на месте преступления. Говорят, он несколько часов провел рядом с трупом и мог за это время уничтожить все улики…

Я раздраженно спросил:

– И кто же такое говорит?

Мой голос прозвучал громче, чем надо, и мои молодые помощники навострили уши.

– К сожалению, я не могу поделиться этим, – журналистка явно рассчитывала на понимание с моей стороны. – Но прежде чем что-то писать на эту тему, я бы хотела узнать вашу точку зрения. Вы честный человек, врать не будете. А я хочу сделать хороший материал.

Утечка явно шла со стороны Эрджю. Выродок не терял времени зря и без малейших раздумий решил все слить газетчикам. Очевидно, наверху его тоже поддержали. А раз так, они могут запустить внутреннее расследование. Это был удар ниже пояса. От гнева кровь прилила к вискам, но я сдержался. Если я сейчас сорвусь на Букет, то это сыграет на руку Эрджю.

Я сделал глубокий вдох.

– Все это неправда, Букет-ханым, вас ввели в заблуждение. Если вам удобно, давайте встретимся лично. Сегодня. Как насчет шестнадцати часов в кондитерской Гези на Таксиме?

– С радостью. Заодно и про Слепого Кота поговорим. У меня есть что вам рассказать.

Я обрадовался ее словам – девушка была готова нам помочь.

– Замечательно. Тогда до скорого!

Я повернулся к ребятам, которые явно ждали от меня важных слов. Но я не дал им возможности задавать вопросы:

– Ну что же, пора узнать подробности о вчерашних событиях.

Они вежливо расступились передо мной. Проходя мимо Зейнеп, я еще раз предупредил ее:

– Будь здесь и внимательно следи за их реакцией. Мне очень важны результаты твоих наблюдений.