Мы с Софи втайне разработали план моего побега – во всех деталях. Теперь я знала, какими приемами Роберт пользуется, чтобы привязать меня к себе. Было мне известно и о методах, при помощи которых муж следит за каждым моим шагом. Нельзя было упустить ни одной детали его грандиозного плана, чтобы создать собственный, не менее грандиозный. Иногда я позволяла Роберту выставлять меня в глупом виде. Понимала, зачем он это делает, но вынуждена была подыгрывать, иначе муж только удвоил бы бдительность.

Сначала этот фокус со школой. Все прошло настолько успешно, что Роберт повторил свою уловку несколько раз. Обещал забрать детей, а сам не приезжал. Дети сидели в школе и думали, будто мама про них забыла. Роберт переадресовывал звонки на свой мобильный. Когда из школы звонили сообщить, что дети ждут, Роберт просто не отвечал. В школе думали, будто я отправилась развлекаться, позабыв о материнских обязанностях, или упилась до такого состояния, что не могу ответить на звонок. И тогда у них не оставалось другого выхода, кроме как звонить Роберту и объяснять, что я в школу не явилась.

После первого раза сообразила, что происходит, но какой у меня был выбор? Если бы приехала несмотря ни на что, Роберт понял бы, что я разгадала его игру, и придумал бы что-нибудь похуже. Главное, чтобы детям ничего не грозило. Я не сомневалась, что в конце концов Роберт приедет за ними, разыгрывая роль заботливого папаши, которому заодно приходится опекать и бестолковую жену.

Я отлично представляла, как Роберт обставлял ситуацию. Бегом несся к школьным воротам, торопливо извинялся, всячески демонстрируя волнение – в общем, у присутствующих не оставалось никаких сомнений, что о детях я позабыла. Или со мной что-то не так – алкоголь, наркотики или психические заболевания.

Роберт говорил директрисе, Надин Стоукс, что будет звонить мне каждый день и напоминать про детей. В общем, приложит все усилия, чтобы такого больше не повторилось. При этом Роберт всячески убеждал меня, что я сама виновата в случившемся, и, если бы не Софи, я бы ему поверила. Роберт умудрялся усыпить мою бдительность, уверял, что в последнее время я намного лучше справляюсь. Все это делалось для того, чтобы я усомнилась в собственных силах и способностях. А потом Роберт снова проделывал то же самое.

Мне известно, что он подходил к матерям других учеников и просил за мной проследить. Вдруг я приду за детьми, а потом возьму и уйду без них? Или заберу двоих вместо троих? При этом Роберт ссылался на какой-то «трудный период» в моей жизни. Так бы ничего и не узнала, но Роберт совершил ошибку. Одна из женщин, к которым он обратился, отличалась природной стервозностью – мы таких видим за километр, но редкий мужчина способен распознать подобную особу. Если остальные отнеслись ко мне с искренним сочувствием, пусть и держались несколько настороженно, стерва не могла удержаться, чтобы не поддеть меня. Брошенный мимоходом уничижительный комментарий, замаскированный наигранно приветливым тоном и сладкими улыбочками. Однако скрыть злорадного блеска в глазах эта женщина не могла – какая радость, у кого-то проблемы!

Но я делала вид, будто не понимаю, что происходит. Даже когда Роберт предложил повесить на стену в кухне это ужасное расписание, я согласилась. Сказала, хорошая идея. Дураку понятно, что смысл графика не в том, чтобы напоминать о запланированных делах. Очередной способ следить за мной. Если Роберт вернется домой раньше времени – якобы для того, чтобы сделать мне сюрприз, – он будет точно знать, где я. Роберт набирал на телефоне 1471, чтобы узнать, с какого номера был последний звонок, и, если бы соответствующих цифр не оказалось в памяти, у него возникли бы подозрения.

И эти камеры… Роберт прятал их тщательно, но не настолько, чтобы нельзя было найти. Всегда терпеть не могла работу по дому, но выполняла ее добросовестно. В конце концов, это моя обязанность, и я старалась справляться с ней как можно лучше. Пусть дома чувствую себя как в тюрьме, но пусть это хотя бы будет чистая тюрьма. У меня были все удобства и даже излишества, кроме свободы. Каждый раз, когда на глаза наворачивались слезы, опускалась на четвереньки и принималась драить кухонный пол. Если сидеть и ничего не делать – а других занятий, кроме уборки, у меня не было, – накатывали грусть и уныние. Поэтому сразу кидалась протирать мебель. В нашем доме мне был знаком каждый уголок. Здесь муж ничего не мог от меня спрятать. Даже то, что скрывалось за дверью тщательно охраняемого кабинета, не было для меня загадкой. Но я снова притворялась идиоткой и позволяла Роберту вести свою игру, а сама тем временем разрабатывала план побега вместе с Софи.

Улизнуть из дома оказалось проще, чем я думала. В коридоре, на лестничной площадке и – слава богу! – в ванной детей Роберт камер не установил. И в нашей спальне их не было. Именно тогда у меня и появилась привычка раз в несколько дней подолгу нежиться в ванне. Заходила в нашу спальню и устраивала показательное выступление – снимала с крючка халат, собирала волосы в узел, брала с туалетного столика пару флаконов и исчезала из поля зрения камер часа на полтора. А потом снова появлялась – одетая в халат, ложилась на кровать и читала книгу. В общем, сплошная релаксация.

Однако понятия не имела, как мне удастся сбежать насовсем – у меня ведь ни фунта за душой не было. Позаимствовать хотя бы маленькую часть суммы на хозяйственные расходы было нельзя – Роберт знал, на что уходит каждое пенни. Нужно было достать денег, и поскорее.

Мы с Софи рассматривали всякие идеи – сразу исключили только проституцию. Но в каком-то смысле именно этим я и занималась много лет – ложилась в постель с мужчиной, которого не любила, ради того, чтобы он предоставил нам крышу над головой. Ну и в чем разница?

Софи хотела одолжить мне денег на побег и последующее обустройство. Но как я смогу вернуть долг? К тому же сумма, которую предлагала Софи, слишком мала. А нам вчетвером необходимо на что-то жить, пока не минует опасность. Когда это произойдет – неизвестно.

Наконец мы придумали один план. Вероятность успеха была невелика, но главное, что она была. Дело предстояло рискованное, практически обреченное на провал, но попытаться стоило. Я взяла у Софи всего пять тысяч фунтов и вложила в свой маленький бизнес – занялась интернет-трейдингом. В конце концов, я ведь когда-то училась на экономиста. Неужели не сумею заработать? Купила самый маленький ноутбук, какой только смогла найти, и спрятала в свободной спальне, в ящике для постельного белья. Сунула под подушки и простыни, приобретенные на случай, если к нам приедут погостить. Все вещи до сих пор в упаковках и вряд ли понадобятся в ближайшее время – если вообще понадобятся. Там Роберт ноутбук не найдет. Софи воспользовалась своими невероятно широкими связями, и у меня появились документы на чужое имя, а также банковский счет. Все операции осуществлялись в режиме онлайн, так что начать оказалось легко.

Но первый блин всегда комом. Я принимала решения, основываясь на сиюминутных тенденциях. Сначала мне и в голову не приходило заняться долгосрочным планированием. Но потом поняла, что следует оценивать экономическую ситуацию в целом. Взбодрила старые знания, приобрела много новых, и решения мои стали более взвешенными. Первые четыре тысячи быстро вылетели в трубу, однако вскоре сообразила, что к чему. Теперь я тщательно взвешивала риски, и дело пошло на лад. Правда, деньги к этому времени уже почти кончились. Из-за страха потерять все я действовала даже слишком осторожно. Средства мои прирастали, но очень медленно. Тогда Софи одолжила еще денег, десять тысяч. Подруга рисковала никогда их больше не увидеть, поэтому я просто не имела права на ошибку. Я должна была заработать достаточно, чтобы сбежать. Кроме того, хотелось быть уверенной, что я и дальше смогу обеспечивать семью этим способом, ведь Роберт не должен нас выследить.

Несмотря на все препятствия, я это сделала. Я свободна. Чувствую себя так, будто с плеч свалился тяжелый груз, придавливавший к земле. Теперь можно спать спокойно. Наконец-то перестала просыпаться каждые два-три часа, проверяя, на месте ли дети. Прошло уже две недели, и мы замели следы самым тщательным образом. Дети быстро освоились и чувствуют себя на острове как рыбы в воде. Пока приходится заниматься с ними дома, но, надеюсь, скоро они смогут влиться в детский коллектив – когда привыкнут к новым именам.

Сначала я превратила эту затею в веселую игру – предложила детям самим выбрать себе имена в честь любимых героев книг и мультфильмов. Сказала, это будут наши «островные» имена. Дети пришли в восторг и с радостью подхватили задумку. Так Билли стал Беном, Фредди – Джорджем (правда, так толком и не научился выговаривать свое новое имя, но, учитывая, что мальчику всего четыре года, вряд ли кому-то это покажется подозрительным), а Жасмин теперь Джинни. Сначала хотела быть Гермионой, но я попросила дочку выбрать какое-нибудь другое имя из «Гарри Поттера», не такое редкое и запоминающееся. Джинни – сестра Рона Уизли, так что Жасмин осталась довольна. А меня в этой новой жизни зовут Линн. Хотелось бы выбрать что-то более красивое, но для нас сейчас главное – простота и распространенность. К тому же «Линн» похоже на «Лив» – так привычнее.

Была пара острых моментов, когда дети обращались друг к другу по выдуманным именам дома. Но Роберт крайне редко обращал на них внимание – если и услышал, то решил, что просто валяют дурака. А потом тот случай, когда по телевизору показывали белых ежей на Олдерни. Бедная Жасмин так перепугалась, что не смогла скрыть своих чувств. Но Роберт, похоже, не заметил.

С самого начала понимала – где бы ни решим обосноваться, придется посетить это место заранее, задолго до окончательного побега. Сколько ни меняй внешность, одинокая женщина с тремя детьми сразу привлечет внимание местных. Поэтому мы успели побывать на Олдерни два раза, при этом постарались как следует примелькаться. Когда нас объявят в розыск – а это непременно произойдет, – фотографий не будет, и жители Олдерни привыкнут к нам настолько, что никому и в голову не придет, что мы и есть пропавшие.

Дети почти не задавали вопросов. Правда, Билли – то есть Бен – спросил, зачем я обставила свою спальню в новом доме точно так же, как в Манчестере. Настоящую причину назвать не могла, но что может быть неприятнее, чем лгать детям? Ответила почти правду – чтобы было похоже на наш дом. Сейчас этот период закончился, но на прошлой неделе каждый день ложилась на кровать и разговаривала с Робертом по Facetime, притворяясь, что я в Манчестере. Не могу дождаться, когда переделаю тут все до неузнаваемости и избавлюсь от всех темно-фиолетовых подушек, которые мне уже в кошмарах снятся. Завтра раздобуду большую коробку и уберу в нее все «маскировочные» предметы интерьера прочь с глаз.

Одну из комнат даже пришлось оформить под стандартный номер в пансионе. Стены нейтрального оттенка, поверх одеяла к подушкам для сна прислонены другие, диванные – цвет универсальный, что-то среднее между голубым и синим, чтобы годился и для мужчин, и для женщин. Того же цвета покрывало, прикрывающее нижнюю часть кровати. На покрывале – аккуратная стопка чистых полотенец. Я знала, что, когда буду говорить с Робертом, он обязательно захочет посмотреть номер и вид из окна. К счастью, из нашего как раз виднеется кусочек пляжа. У Роберта не возникло поводов усомниться, что мы не на Энглси. На берегу не было никого и ничего, даже тележки с мороженым. Только блестящий на солнце светлый песок. Необходимо было убедить Роберта, что ничего особенного не происходит. Да, место я выбрала очень удачное. Роберт никогда не был в бухте Семас и разницы не заметит.

Дети считают, что им невероятно повезло – еще бы, жить в двух шагах от пляжа, причем не только на отдыхе. Зато обо всем остальном не задумываются, а ведь через три или четыре месяца наступит зима, закончится курортный сезон, и жить на море будет совсем не так весело. Может быть, к тому времени отдам их в школу. Хотя не уверена. Не думаю, что Роберт успокоится, а значит, нельзя терять бдительность и нам. Муж четко дал понять, что не смирится, если уйду от него.

Но сейчас чувствую себя в безопасности. Следов мы не оставили, и постепенно начинаю расслабляться.