Войдя в оперативный штаб расследования, Том словно очутился в улье, полном трудолюбивых пчел. Примерно десять человек сидели, склонившись над столами, тихо разговаривали по телефону или делились информацией с коллегами. Бекки, должно быть, уже ввела команду в курс дела, но присутствие Тома лишний раз укрепит ее авторитет как руководителя. Каждодневные обязанности, связанные с расследованием, целиком и полностью лежали на Бекки, но Тому также не следовало выпадать из процесса, особенно учитывая историю этой семьи и интерес к делу Филиппы Стенли.

Том чувствовал себя разбитым, хотя было всего одиннадцать часов утра. Его мучило странное предчувствие, что ничего хорошего от этого дня ждать не приходится. Направляясь к столу Бекки, Том кивал всем, мимо кого проходил, затем выдвинул себе стул.

– Ну, как дела? – спросил он.

– Мы обратились в СМИ, и о пропаже сообщили почти во всех утренних выпусках новостей. Газеты объявления напечатать пока не успели. К сожалению, сегодня суббота, а значит, мало кто включает телевизор с утра пораньше. Может, кто-то что-то и вспомнит, но без фотографий надежды мало. Сейчас наши люди опрашивают соседей, а эксперты проверяют ноутбуки. Предварительные результаты будут готовы… – Бекки взглянула на наручные часы, – если повезет, минут через пять. В стационарном компьютере мистера Брукса покопаться тоже не мешает, хотя от Оливии кабинет держали на замке.

В тоне Бекки явственно слышалось негодование: подумать только, эта женщина не имела возможности свободно перемещаться по собственному дому!

– А что с Данушем Джахандером? Не удалось напасть на след?

– Пока нет. Когда Оливия заявила в полицию об исчезновении гражданского мужа, в папке с делом сохранились сведения о брате Дануша по имени… – Бекки принялась прокручивать документ на экране компьютера, – Самир Джахандер. Его разыскать оказалось намного проще. Самир врач, живет и работает в Дубаи. Но время от времени уезжает на несколько недель в Иран, где занимается волонтерской работой. Сейчас он как раз там.

– Значит, снова тупик?

– Оставили сообщение на автоответчике с просьбой перезвонить, а пока побеседовали с женой. Насколько ей известно, Самир не виделся с Данушем с тех пор, как ездил в Англию примерно за год до исчезновения брата. Своим поведением Дануш позорил семью, Самир хотел уговорить брата расстаться с Оливией и вернуться в Иран. Однако дело закончилось грандиозным скандалом, и Самир вернулся, так и не добившись своего.

– И все? – уточнил Том.

– Самир сказал жене, что Дануш выходил на связь только один раз, года через два после исчезновения. Да и то звонил лишь с одной целью – сообщить, что жив и здоров, а еще прибавил, что «благодаря» вмешательству Самира в их с Оливией отношения он, Дануш, принял худшее решение в своей жизни, и этого он брату никогда не простит. Жена утверждает, что муж рассорился с Данушем в пух и прах и с тех пор ни разу о нем не заговаривал.

Том состроил гримасу.

– А что с фотографиями?

Бекки принялась рыться в горе бумаг на столе, которые, несмотря на кажущуюся хаотичность, на самом деле являли образец безупречной организованности.

– Единственные снимки, которые удалось раздобыть, относятся к тем временам, когда Дануш встречался и жил с Оливией. То есть самым поздним не меньше девяти лет. Их сама Оливия предоставила.

Взгляд Бекки задержался на улыбающемся лице Дануша Джахандера. Пухлые губы, идеально белоснежные зубы, вьющиеся темные волосы зачесаны назад, открывая широкий гладкий лоб. Да, если сравнивать с пятидесятилетним бывшим любовником Бекки – небо и земля, не мог не отметить Том. Причем сравнение явно не в пользу Питера.

У Бекки зазвонил телефон. Пока она разговаривала, Том принялся внимательно изучать фотографию Дануша Джахандера. На вид хороший парень, добрый и порядочный, да и улыбка искренняя – нет никакого противоречия между нижней частью лица и выражением темно-карих глаз. Но горький опыт научил Тома, что внешность обманчива. Дануш Джахандер вполне может оказаться полным подонком.

От размышлений отвлек напряженный тон Бекки.

– Гил, ты уверен? – спросила она. Помолчала, выслушивая ответ. – Тогда поднимись, пожалуйста, к нам, и расскажи все то же самое старшему инспектору Дугласу, он сейчас сидит рядом со мной. Думаю, тут надо разобраться как следует. Хорошо, ждем.

Бекки повесила трубку.

Том вопросительно посмотрел на нее, ожидая объяснений.

– Гилберт просветит нас, как работает FaceTime и что происходит на обоих ноутбуках. Боюсь, самой разобраться сложновато, слишком много технических подробностей. Нет, в общих чертах поняла, но повторить вряд ли сумею, обязательно что-нибудь напутаю. Точно не торопишься? Если хочешь, иди. Когда Гил поднимется, позвоню.

Том согласился подождать и достал мобильный телефон, собираясь сделать несколько звонков, в том числе – Лео. Хотел предложить встретиться сегодня вечером, но не был уверен, в котором часу освободится. Если идти в ресторан будет слишком поздно, Том готов был самолично приготовить поздний ужин при условии, что Лео купит продукты. Но к телефону она не подходила, а оставить сообщение Том не успел – услышал приближающиеся к столу шаги.

– Не стесняйся, Гил, бери стул.

Том улыбнулся и кивнул Гилберту Теннанту. Этот молодой человек не имел ничего общего со стереотипным образом программиста. Наоборот, Гил уделял неприлично много внимания моде и стилю. Маленького роста и худощавый, фигурой он напоминал девочку-подростка. Сегодня Гил нарядился в горчичного цвета джинсы и черную рубашку поло, идеально сочетавшуюся со сверкавшими чистотой черными замшевыми кедами. Том вообще заметил, что к обуви Гил неравнодушен – пристрастие странное, но вполне безобидное. Жесткие, будто проволока, волосы были уложены при помощи геля. А еще он всегда казался чуть удивленным – видимо, переусердствовал, выщипывая брови.

– Ита-а-ак, – выразительно, будто со сцены, произнес Гил. – Всплыли интересные факты. Что вам известно о программе FaceTime?

Том повернулся к Бекки и пожал плечами.

– Зачем она нужна, знаю. Сам пару раз пользовался. Дома, с Macintosh. Но выдвигать смелые предположения опасаюсь.

– FaceTime позволяет общаться обладателям любых современных устройств производства Apple – айфонов, айпэдов, «маков» – без разницы. FaceTime – это видеосвязь. В принципе от скайпа ничем не отличается. Пока все понятно?

Том сдержал улыбку – отвык, чтобы с ним говорили, будто с шестилетним ребенком, – и кивнул.

– Хорошо. Короче, фишка вот в чем. Если связь осуществляется между компьютерами, а не между мобильными устройствами, как в нашем случае… – многозначительно произнес Гил и, выдержав паузу, усмехнулся. – Тогда задействованы адреса имейла, а значит, можно воспользоваться IP-адресом компьютера, чтобы установить местонахождение пользователя.

Пока Гил углублялся в ненужные подробности, сравнивая различные технологии и описывая тонкости выслеживания людей, Том позволил себе отключиться. Все это он выслушивал и раньше. Том вспоминал первую встречу с Оливией Брукс. Было это почти девять лет назад, ненастной, ветреной ноябрьской ночью. Дежурство Тома уже закончилось, но, когда поступил вызов, Райан Типпеттс как раз подвозил его до дома. Райана попросили съездить к Оливии, и Тому пришлось отправиться с ним. Больше всего запомнилось, как девушка раскачивалась вперед-назад, прижимая к груди рыдающего младенца и повторяя снова и снова: «Дэн не мог нас бросить. Я знаю. Я вас очень прошу, найдите его». При одном взгляде на Оливию сердце разрывалось. Дочь Тома Люси была ненамного старше ребенка этой девушки. Нетрудно было представить, что переживала бы Кейт, окажись она в такой же ситуации. Конечно, в те времена они были счастливы вместе.

Тут Том заметил, что Гил снова сделал паузу, переводя взгляд с него на Бекки. Видно, проверял, следят ли слушатели за нитью рассуждений.

– А теперь перейдем к мистеру Бруксу. – Тут Гил улыбнулся. – Если не ошибаюсь, он утверждает, что разговаривал с женой каждый день?

– Да, – кивнула Бекки. – До утра пятницы включительно.

Гил прищелкнул языком и поднял указательный палец.

– А вот и неправда. Мы проверили его ноутбук. Мистер Брукс действительно звонил жене каждый вечер и почти каждое утро. Но только до среды. После вечернего звонка во вторник новых исходящих вызовов не было.

Теперь Гилу удалось привлечь внимание Тома. Получается, Роберт обманывал. Почему-то эта новость не стала для него неожиданностью.

– Но мы изучили историю звонков и на компьютере миссис Брукс. Вот тут начинается самое любопытное. За последние две недели – пусто. Получается, будто она ни разу не общалась с мужем. Думаю, вы и так уже все поняли, но на всякий случай поясню. Это означает, что, когда он звонил ей, миссис Брукс отвечала не с этого ноутбука, а с какого-то другого компьютера или айпэда.

На этом месте Том перестал что-либо понимать. По словам Роберта, Оливия лежала на кровати в их спальне, а значит, разговаривала по какому-то переносному устройству с выходом в Сеть. Но – опять-таки, если верить показаниям Роберта, – единственный соответствующий этому описанию предмет, находившийся в доме, – ноутбук Оливии. А теперь Гил заявляет, что она никак не могла им пользоваться. Между тем Гил еще не закончил. Чрезвычайно довольный собой, он переводил взгляд с Тома на Бекки и обратно.

– Однако… За последние несколько месяцев миссис Брукс сделала несколько звонков со своего компьютера. Связывалась с аккаунтом на Hotmail, и, судя по IP-адресу, человек, с которым она разговаривала, находится… – Гил выдержал эффектную паузу, – в Иране.

По ходу дела Бекки делала записи, но, услышав эту новость, замерла и подняла глаза. Они с Томом переглянулись и поняли друг друга без слов.

– По идее, следующий шаг – связаться с провайдером, а дальше начнется бюрократическая волокита, надо же убедить их сообщить точное местонахождение интересующего нас объекта. Но с иранским провайдером на успех рассчитывать не приходится.

– Гил, ты точно уверен, что миссис Брукс звонила в Иран? – поинтересовался Том. – Когда был последний звонок?

Точеные брови Гила чуть под потолок не взлетели.

– Гарантия сто процентов, старший инспектор Дуглас. Я таких элементарных ошибок не допускаю. Последний контакт с аккаунтом на Hotmail был чуть больше двух недель назад. – Гил заглянул в свои записи. – Если быть точным, вчера было ровно две недели.

Том взял со стола карандаш и повертел в пальцах. Возможно, Оливия просто сбежала от мужа к бывшему иранскому возлюбленному, и дело яйца выеденного не стоит? Но что-то подсказывало – нет, тут все гораздо сложнее. Почему Роберт соврал насчет последнего звонка жене? По словам Гила получалось, что он не звонил Оливии со среды. Впрочем, та своим ноутбуком и вовсе не пользовалась. Роберт клялся, что жена была дома до утра пятницы включительно, однако его утверждения расходятся с фактами. Спрашивается, зачем мистеру Бруксу обманывать?

– Извини, Гил. Просто задумался, – произнес Том. – Ты очень толково объясняешь, зато в отношениях семейки Брукс в два счета запутаться можно. Непонятно, где правда, а где ложь. Что еще удалось выяснить?

– Очень немногое. Как я уже упоминал, мистер Брукс звонил жене до вторника включительно. Мы отследили, где находилось устройство, по которому отвечали на звонки. Получается, будто во Франции.

Бекки была совершенно озадачена.

– У Оливии же нет загранпаспорта. Как она туда попала?

– Скорее всего, никак.

Бекки откинулась на спинку вертящегося кресла и состроила гримасу.

– В смысле? – произнесла она.

– Мы почти уверены, что IP-адрес фальшивый. Должно быть, купила в Интернете. Проще простого. Но если понадобится выяснить настоящий IP-адрес, боюсь, без дополнительных бюрократических проволочек дело не обойдется.

– Можно было направить сигнал через полмира, так она бы окончательно нас запутала, – заметил Том. Его родной брат заработал на этой самой технологии целое состояние. Кроме того, во время расследований Тому не раз приходилось сталкиваться со случаями, когда местоположение скрывали именно таким способом.

– С FaceTime этот номер не пройдет. Сигнал будет слишком слабый, качество изображения пострадает, и очень заметно. Мы можем выяснить у провайдеров, где на самом деле находилась Оливия Брукс, но ее муж ничего узнать не сумеет. Видимо, на это и был расчет. Правда, уйдет время – два-три дня, не меньше. И, как я уже сказал, по ходу дела утонем в бумагах.

Гил некоторое время молчал, с нетерпением поглядывая то на Бекки, то на Тома.

– Конечно, не хочется произносить вслух очевидные вещи, но позвольте обратить ваше внимание на один важный факт. Единственное, что мы знаем наверняка, – в FaceTime Роберт Брукс использовал для выхода на связь имейл жены. Но у нас нет никаких доказательств, что отвечала ему именно Оливия. Единственное подтверждение этого факта – слова самого Роберта. Вообще-то на звонки мог ответить любой, кто знал адрес электронной почты миссис Брукс и ее пароль. Можно даже допустить, что Роберт делал это сам – решил представить дело так, будто до пятницы с его женой все было в порядке. Короче говоря, непонятно, есть ли смысл выяснять настоящий IP-адрес. Нет никакой гарантии, что это поможет найти Оливию.

Отлично. Лучше не придумаешь, подумал Том. Выходит, единственное, что удалось выяснить, – Роберт солгал, заявив, что в пятницу говорил с Оливией. Более того, неизвестно, общались ли они вообще на протяжении последних двух недель, или все это хитрая инсценировка. А ведь, за неимением других доказательств, они считали звонки по FaceTime свидетельством, что Оливия жива. Возможно, Бекки с самого начала была права.

Но если Роберт и вправду убил жену, куда, черт возьми, подевались дети?