Ах, Рыжакин, Рыжакин! Тихий парень. Вот и ты наконец-то полюбил, нет — влюбился в Веру! Ну и что же? Обыкновенное дело! Все по-разному знают, что такое любовь, и все соглашаются: когда человек любит — он становится еще лучше.

Ты помнишь картину художника: полдень, зной, лежит женщина под тяжелыми яблонями; дунет ветер — и яблоки загремят о планету. Она — мать. Почти спит и держит ребенка за рубашку… Это, конечно, мир… А может быть, это твоя жена спит, а ты на работе?!

А помнишь, ты от доброты, будучи в гостях, убеждал сорокалетнюю Софью Владимировну, которая сознательно не хотела иметь детей: «Рожайте, пока не поздно!» — и тебе было стыдно. Ты был немножко пьян.

Ну, вот ты и полюбил человека — Веру. И ты имеешь право быть на полную жизнь счастливым!

Впервые ты сказал мастеру Морозову:

— Василий Григорьевич! Приглашаю вас и всю бригаду на свадьбу…

А дома доложил:

— Мама! Извини, я женюсь.

В цехе гадали: кто она, какая, как это получилось?!

И рабочие наперебой задавали Рыжакину вопросы:

— Душелюбная, чать?!

— Полы мыть, стирать умеет?

— Отколол Николай номер!..

— Характер покладистый?!

— Красивая, или как?..

Рыжакин смущался. И только Морозов, невозмутимо разогнав столпившихся сталеваров, отвечал за всех:

— На свадьбе узнаем!

Он и сам удивленно качал головой: «Как же так получилось?!»