«К.М.А. совершила нарушение тайны переписки и иных сообщений граждан, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, а так же неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной информации, повлекшей копирование компьютерной информации, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, при следующих обстоятельствах.

В период служебного времени ДД. ММ. ГГГГ К.М.А., находясь на своем рабочем месте в здании УФНС России по ЕАО по адресу: ЕАО, <адрес>, из иной личной заинтересованности, обусловленной ложно понимаемыми интересами службы в виде желания любыми способами реализовать служебные полномочия, с использованием служебного положения, в отсутствие законных оснований, без получения согласия и уведомления Потерпевший N 3, Потерпевший N 4, Потерпевший N 5, Потерпевший N 2 (Ш.) Е.С., ФИО11 и Потерпевший N 6 и без наличия судебного решения, ограничивающего конституционное право на тайну переписки, умышленно, используя свою служебную рабочую станцию (компьютер), входящую в локальную сеть налоговых органов ЕАО, а также в силу занимаемой должности начальника отдела информационной безопасности УФНС России по ЕАО права системного администратора, в целях сокрытия фактов доступа и копирования компьютерной информации, посредством удаленного (дистанционного) доступа через локальную сеть Управления, защищенную криптомаршрутизатором, совершила неправомерный доступ к охраняемой Федеральным законом от ДД. ММ. ГГГГ N «О связи» и Федеральным законом от ДД. ММ. ГГГГ N «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» осуществив программный вход на рабочие станции (компьютеры)

Она же, К.М.А. в период служебного времени ДД. ММ. ГГГГ, находясь на своем рабочем месте в здании УФНС России по ЕАО по адресу: <адрес>, из иной личной заинтересованности, обусловленной ложно понимаемыми интересами службы в виде желания любыми способами реализовать служебные полномочия, в том числе по проведению контрольно-проверочных мероприятий, имея в силу служебного положения, закрепленного вышеуказанным должностным регламентом начальника отдела информационной безопасности Управления, технические возможности удаленного и скрытного доступа с функциями уничтожения, модификации, блокирования и копирования компьютерной информации (в том числе содержащей тайну связи, охраняемую федеральным законом), хранящейся на персональных автоматизированных рабочих станциях (компьютерах) ФИО11, Потерпевший N 2, Потерпевший N 3, Потерпевший N 4, Потерпевший N 5 и Потерпевший N 6, умышленно, без ведома и присутствия указанных лиц и без получения согласия или уведомления от последних, а также без наличия судебного решения, ограничивающего конституционное право на тайну переписки и иных сообщений последних, используя свою служебную рабочую станцию (компьютер)

Позиция стороны защиты, а также свидетелей Свидетель N 5, Свидетель N 3 о том, что К. М. А. была правомочна проводить мониторинг всей информации Управления на предмет ее безопасности, а потерпевшие не имели права обсуждать личную жизнь в рабочее время, не основаны на собранных доказательствах и требованиях закона и по выводу суда, не влияют на наличие в действиях К. М. А. составов инкриминируемых преступлений.

Переходя к юридической оценке действий подсудимой, суд приходит к выводу, что действия К. М. А. суд квалифицирует:

— по ч. 3 ст. 272 УК РФ, как неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной информации, повлекший копирование компьютерной информации, совершенный лицом с использованием своего служебного положения;

— ч. 2 ст. 138 УК РФ, как нарушение тайны переписки и иных сообщений граждан, совершенное лицом с использованием своего служебного положения.

Совершение данных преступлений стало возможным в связи с исполнением К. М. А. своих служебных обязанностей, поэтому квалифицирующий признак преступлений «совершение лицом с использованием своего служебного положения» нашел свое подтверждение.»

(Приговор от 25.08.2023 №1—204/2023)

И наличие средства защиты информации в соответствующем реестре ФСТЭК России не аргумент для суда.

«Полагает, что судьи необоснованно именуют прибор ……………. «специальным техническим средством, направленным на негласное получение информации». Утверждает, что никаких выводов о том, что этот прибор направлен на запрещенное УК РФ негласное получение информации в справке нет, он не может быть предметом преступления по ст. 138.1 УК РФ, так как уголовным законом запрещен сбыт специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации, но не сбыт специальных технических средств, предназначенных для поиска/обнаружения специальных технических средств, направленных на негласное получение информации.

Также указывает, что суд не упомянул и не дал оценки многочисленным материалам, представленным защитой, указывающим, что данный прибор является средством защиты информации. Кроме того, указывает, что следователь необоснованно возбудил уголовное дело предмету аппаратура «……………» по вышеуказанным основаниям. Более того, данные приборы обозначены Федеральной службой по техническому и экспортному контролю России как «средства защиты информации». Обращает внимание суда на то, что для частного использования и перепродажи лицензия не нужна, лицензируется лишь коммерческое использование такого оборудования. Просит постановление суда отменить.

Из представленного материала следует, что поводом для возбуждения уголовного дела послужил рапорт оперуполномоченного отделения в г. Михайловске УФСБ России по Ставропольскому краю И.А. об обнаружении в действиях А.В. и Д.Н. признаков преступления, предусмотренного ст.138.1 УК РФ, по факту незаконного сбыта специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации.

Основанием для возбуждения уголовного дела послужили полученные в ходе доследственной проверки и оперативно-розыскных мероприятий, проводимых сотрудниками отделения в г. Михайловске УФСБ России по Ставропольскому краю, достаточные данные, указывающие на признаки преступления, предусмотренные ст. 138.1 УК РФ.»

(Постановление от 16.02.2017 г. по делу №22К-680/2017)