Я была здесь, но даже не понимала, почему здесь оказалась. Это было последнее место, где я должна была находиться.

А должна была я находиться в данную минуту в своей машине, ехать домой, чтобы подготовиться к репетиционному ужину Кэла и Вай и часовой поездке на курорт Лейксайд, где мне необходимо было быть.

Но если я не попаду в сумасшедшую пробку, то успею. Правда времени было немного, но оно все же было. И я не хотела появляться, пока будет идти репетиция. Во-первых, им не нужны были лишние люди. Я не должна была участвовать в репетиции, хотя Бен был шафером Кэла. Во-вторых, у меня было достаточно дел, у меня не было возможности слоняться без дела, ожидая, когда они закончат.

Это было неправдой. Я успела со всеми своими делами, и отдых на курорте на берегу озера вряд ли был пыткой.

И то, что должна была сделать, я не сделала.

Вот почему я находилась здесь, воспользовавшись своим удостоверением сотрудника, чтобы попасть на наше производство. Здание находилось в двадцати минутах езды от главных офисов, хотя во время посвящения новых сотрудников у меня была экскурсия по производству, сейчас у меня не было абсолютно никаких причин здесь находиться.

И если бы Бен узнал, что я оказалась здесь и почему, он бы сошел с ума. Так что у меня не только не было причин сюда приехать, но я не должна была сюда приезжать.

Но этим утром кое-что произошло, и я, казалось, просто не могла остановиться.

Этим «кое-что» был Рэнди Бирман, появившийся в моем офисе. Без стука. Без предупреждения. Без поднятых бровей, есть ли у меня минутка, невербальных вопросов, можно сказать. Он просто вошел, скрестил руки на груди и уставился на меня, глядя сверху вниз, поскольку я сидела за своим рабочим столом.

Именно тогда все, что было в Рэнди, поразило меня.

Он был высоким и долговязым, вероятно, лет на десять старше меня. У него были каштановые волосы, которые не были ни светлыми, ни темными, но имели легкий рыжеватый оттенок, привлекательный. Как и черты его лица. Он не был красавчиком, от которого захватывало дух, но, если бы я была одна, и он купил бы мне выпивку в баре, у меня нашлось бы для него время.

И эти мысли меня посетили, пока не стало ясно две секунды спустя, когда он, без сомнения, показал, что огромный мудак.

Я разговаривала по телефону со своим представителем в Шарлотт и была далека от завершения разговора с ней, но я не могла продолжать разговор, пока он пристально пялился на меня. Это было неудобно, он выводил меня из себя, я не могла сосредоточиться на том, что она мне говорила.

Так что в итоге я ей сказала, что кое-что случилось, и мне нужно идти.

Как только я положила трубку, Рэнди заявил:

— Ваш представитель в Чикаго, у него слишком низкие показатели. Заметно ниже, чем у представителя, который был там до того, как вы заняли это место.

Я понятия не имела, почему он ворвался в мой офис, чтобы поделиться со мной этой новостью, учитывая, что я и так это знала. Мне также не очень понравилась часть «до того, как вы заняли это место», как будто проблема была полностью во мне, а не в моей репутации. Кроме того, у меня была огромная команда, которая, помимо парня из Чикаго, не только увеличила показатели, но и превосходила и те показатели, которые они имели до того, как я «заняла это место». Так что его инсинуация в мой адрес выглядела не только некрасивой, но и нелепой.

Кроме того, он занимался исследованиями и разработками. Я же продавала то, что разрабатывала его команда. Почему он зашел ко мне в кабинет, чтобы перекинуться со мной парой слов о моем представителе в Чикаго, было выше моего понимания. В конце концов, это было не его дело. Надо мной стоял босс его уровня, поэтому, если у него были проблемы, он должен был сообщить о них моему боссу, а не врываться в мой офис, прожигать меня взглядом, пока я разговаривала по телефону, и выдавать то, что я знала и без него.

Моим единственным вариантом ответа было:

— Я в курсе.

— Ты здесь уже довольно давно, Франческа, а он у нас уже несколько месяцев, и его показатели не улучшаются, — отметил он.

Господи.

Что за придурок.

— Этот факт тоже не ускользнул от моего внимания, — поделилась я.

— Сможет ли он выполнить показатели по «Тенриксу»? — немедленно спросил Рэнди.

Я почувствовала холодок на спине при упоминании «Тенрикса».

— Конечно, — ответила я.

— Он не выполняет показатели по нашему текущему каталогу продуктов, поэтому само собой разумеется, что с «Тенрикс» у него будет ненамного лучше, а «Уайлер» многое делает для того, чтобы этот продукт преуспевал.

Я все это знала.

— И об этом я тоже в курсе, Рэнди, — ответила я.

— Я предпочитаю, чтобы подчиненные называли меня мистером Бирманом, — мгновенно парировал он.

Я моргнула, затем уставилась на него, потому что работала с ним уже целую вечность, и хотя у меня была возможность обратиться к нему напрямую всего несколько раз, я всегда называла его Рэнди, и он не возражал.

Это было просто возмутительно, сама постановка вопроса.

— А я предпочитаю, чтобы моя команда обращалась к своим коллегам по именам. — Мой босс, Ллойд Гастер, внезапно оказался у меня в кабинете, и мои глаза метнулись по стеклянной стене к столу Тэнди.

Она сидела за своим столом, заглядывая через плечо в мой кабинет, глядя на меня широко раскрытыми глазами и растягивая рот в улыбке, я поняла, что она слышала мой разговор с придурком Рэнди, и пошла к Ллойду, вызвав подмогу.

Тэнди мне очень нравилась.

Рэнди повернулся к Ллойду.

— Разве я приглашал тебя на эту встречу?

— А у нас встреча? — невинно спросила я, возвращая свое внимание к мужчинам в моем кабинете, Рэнди снова перевел свой сердитый взгляд на меня.

— Хотел бы надеяться, что нет, — вставил Ллойд. — Директор, проводящий совещание по продажам и эффективности работы члена моей команды с другим членом моей команды без моего ведома, не сделал бы меня очень счастливым.

Я попыталась не улыбнуться злорадной улыбкой, когда Рэнди снова обратил свое плохое настроение на Ллойда.

— Трэвиса это, вероятно, тоже не очень обрадовало бы, — продолжил Ллойд, прежде чем Рэнди успел что-либо сказать. — Ему, как правило, нравится, когда мы соблюдаем субординацию. Я верю, что он также очень заинтересован никому не навязывать иерархию, скажем, заставляя их обращаться к вам официально.

— В Чикаго все плохо, — отрезал Рэнди.

— Фрэнки и я оба прекрасно осведомлены о том, что происходит в Чикаго. Мы не спускаем глаз. Принимаем меры. Надеясь на улучшение. Но если такового не произойдет, мы будем вполне способны принять трудные решения и выполнить их.

— Приятно это слышать, — коротко ответил Рэнди.

— Я рад, что вы довольны, — пробормотал Ллойд, затем его внимание к Рэнди усилилось, и он заявил гораздо громче: — В будущем, если у вас есть опасения по поводу того, что происходит в моем отделе, попрошу вас сообщать мне о них, как, если у меня возникнут опасения о том, как выступаете вы и ваша команда, я тоже с вами поделюсь.

Рэнди на это ничего не ответил. Он просто бросил на Ллойда мрачный взгляд, перевел его на меня и вышел.

Когда он ушел, Ллойд подошел к моему столу и тихо сказал:

— Извини, Фрэнки. Этот парень — задница.

Я сжала губы, чтобы не согласиться. Мне это удалось (с трудом), но я не смогла удержаться от кивка.

— Если он доставит тебе еще какие-нибудь неприятности, дай мне знать. Хорошо?

— Хорошо, Ллойд, — согласилась я.

Он улыбнулся мне, затем вышел за дверь, а Тэнди, будучи невероятно крутой, выждала ровно столько, сколько положено, прежде чем зашла в мой кабинет с папкой, которая мне совсем была не нужна.

— О боже мой, — прошипела она, прежде чем положить ненужную мне папку на мой стол и сесть напротив меня. — Рэнди Бирман — такой придурок.

Вероятно, нехорошо было так разговаривать в офисе, но поскольку она была абсолютно права, а наш главный босс только что назвал его задницей, я не сказала ни слова, чтобы опровергнуть ее слова.

— Почему он цепляется сегодня? Знаешь, что случилось вчера, — спросила она.

— А что случилось вчера? — переспросила я в ответ.

— Ну, вчера Миранда попросила, чтобы ее перевели к кому-нибудь другому.

Я уставилась на нее.

Миранда была ассистенткой Рэнди Бирмана.

— Она сказала, что ее даже не волнует будет это понижением в должности, или ей придется работать на другом этаже, или что-то в этом роде, — продолжила Тэнди. — С Бирманом она завязала, окончательно.

— Вот это новость, — отметила я, хотя и не отметила, что это была новость, которой она должна была поделиться со мной вчера.

Вероятно, также было нехорошо поощрять офисные сплетни, но поскольку я всегда была принимающей стороной, выслушивающей, а не распространяющей, я поощряла их с моей ассистенткой. Но мне нравились свежие сплетни, а не застоявшиеся за день.

— Она ходила к мистеру Бергеру по этому поводу.

На этот раз я сильно моргнула и спросила:

— Не может быть!

— Да, она пришла, поболтала с ним, он вышел, выглядя очень сердитым. Он поболтал с мистером Бирманом, затем мистер Бирман ушел и не вернулся. После этого Миранда была на своем рабочем месте, но сегодня ее там уже не было. Дженни говорит, что она переходит на производство. Одна из ассистенток ученых уходит в декретный отпуск, и Миранда идет ей на замену, пока та будет отсутствовать, пока они не смогут найти ей новое место. А новое место, по словам Дженни, которая получит Миранда, ей гарантировано.

Мой взгляд переместился на стеклянную стену, когда я пробормотала:

— Это очень странно.

— Да, если ты хочешь перевода, ты не идешь просить об этом вице-президента. Ты идешь в отдел кадров, — согласилась Тэнди.

И она была абсолютно права.

Более того, если вам не нравился ваш босс и перевод был невозможен, делались другие вещи. Например, копали до сути проблемы или исправляли ее, или пытались по крайней мере. Или, скажем, говорили сотруднику, что очень жаль, что он не смог поладить со своим руководством, и советовали найти другую работу.

Не прилагая особых усилий, чтобы найти место для этого сотрудника, прилагая столько усилий, чтобы перевести его на постоянной основе в течение дня.

Это отдавало чем-то большим, намекая, что у Миранды были рычаги своего рода воздействия на руководство компании. Я не хотела быть заинтригованной, что это за рычаги. Мне следовало держаться от всего этого странного дела подальше. Но я была все же Фрэнки Кончетти. Поэтому мне стало любопытно.

— Миранда сказала, что у него окончательно съехала крыша с «Тенриксом», — заявила она, и мои глаза метнулись к ней, еще один холодок пробежал по моей спине.

— Как съехала крыша?

— Ллойд — потрясающий парень, но, когда я услышала, как мистер Бирман нападает на тебя, я, не колеблясь, пошла к нему. Потому, что почти все знают, что вчера Бирман напал на Хита, а у него дела идут не так хорошо, как у тебя. Ллойд рвал и метал, когда Хит рассказал ему, но Хит рассказал ему о разговоре с Бирманом, когда разговор уже был в прошлом. Так что Ллойд был готов, когда Бирман набросился на тебя.

Хит был моим коллегой по продажам, его территория находилась в западной части США. И хотя его представители не набирали таких показателей, как мои, его показатели были далеки от отстойных.

Еще больше сплетен, которые не были свежими.

Мне нужно было бы переговорить об этом с Тэнди.

Прежде чем я успела это сделать, Тэнди продолжила:

— Бирман ведет себя так, будто единственный продукт, который мы продаем или когда-либо будем продавать — это «Тенрикс». Не знаю, я не присутствовала еще ни при одном запуске нового продукта, но мне кажется Бирман просто помешан на «Тенриксе».

Я тоже не присутствовала еще во время запуска, но он действительно казался помешанным на «Тенриксе».

Абсолютно.

Через шесть месяцев мы запустим совершенно новый продукт. У него должно быть много других дел, а не ходить по офису, отчитывая меня за одного недостаточно результативного моего представителя.

— Фрэнки? — Позвала Тэнди, и я поняла, что смотрю на нее невидящим взглядом.

Поскольку сосредоточилась на этой странности.

Странность, касающаяся не только досаждающего коллеги, превращающего жизнь окружающих в страдания. В каждом офисе был по крайней мере один такой досаждающий коллега.

Нет, странности, на которых я сосредоточилась, включали досаждающего коллегу, «сходившего с ума» по поводу нового продукта, его помощницу, обратившуюся к вице-президенту за переводом (и получавшим его), и ученого, без видимой причины прострелившему голову.

— Ты в порядке после разговора с этим придурком? — спросила она.

— Нужно гораздо больше, чем такой парень, как Рэнди Бирман, чтобы добраться до меня, милая, — ответила я.

Она ухмыльнулась, вскочила со своего места и сказала:

— Да. — Она склонила голову набок, все еще ухмыляясь. — В любом случае, моя очередь идти в кофейню за латте. Я сейчас вернусь.

Не сказав больше ни слова, она ушла, чтобы принести нам латте, наш ежедневный латте, еще одна причина, по которой Тэнди была крутой.

Но я не могла выбросить все, что она сказала, и о чем я подумала из своей головы. Не после того, как Тэнди ушла. Не весь день.

Дело в том, что я не знала, почему все эти странности засели у меня в голове.

Не то чтобы я никогда не работала с придурками. Черт возьми, мой первый босс был полным придурком, и с каждым из его продавцов Рэнди Бирман выглядел просто дилетантом.

С другой стороны, в автосалоне никого не убили.

Не в силах выбросить все эти странности из головы, вместо того, чтобы поехать домой, собраться и отправиться в путь, я отправилась в «Уайлер Продакшен». Я использовала свое удостоверение сотрудника, чтобы войти. Затем поднялась на смотровую площадку, чтобы посмотреть вниз на гигантское пространство со стерильным оборудованием и людьми, которые что-то делали в белых куртках, белых сетках для волос, белых перчатках и защитных очках. Я смотрела, смотрела внимательно, пялилась так, будто пространство могло говорить со мной.

Что я хотела найти или что я буду делать с этой найденной информацией, понятия не имела.

Что у меня было, так это спонтанное решение, мне давно следовало научиться, когда у меня появляются такие спонтанные решения, уничтожать их просто на корню.

Вместо этого я сейчас находилась здесь, где мне следовало быть в последнюю очередь, и это стало еще более очевидным, когда услышала:

— Фрэнки?

Я повернулась и вздрогнула, увидев Трэвиса Бергера, направляющегося в мою сторону.

Вот дерьмо.

— Привет, Трэвис, — небрежно произнесла я.

Он посмотрел на меня, потом на производственный цех, затем снова на меня, прежде чем остановился в нескольких футах.

— Есть причина, по которой ты здесь? — спросил он.

Нет, причины не было.

Но я быстро соображала, поэтому медленно начала:

— Мозговой штурм.

Его брови сошлись вместе.

— Что?

Я соображала еще быстрее и сразу же начала нести чушь.

— Я решила провести мозговой штурм… ну, я обеспокоена результатами одного члена моей команды. Мы с Ллойдом обсуждали это, я неоднократно с ним разговаривала, но ничего не помогает. Его показатели были лучше до моего прихода, так что я знаю, что он может работать лучше. Я просто… ну, — я махнула рукой в сторону производственного цеха, — думаю, может он находится слишком далеко от дома. Не того дома, конечно, где он живет там в Чикаго, — пробормотала я. — А нашего дома фирмы «Уайлер». Если бы я привела его сюда, устроила ему еще одну экскурсию, напомнила о том, что мы делаем и как это круто. — Я посмотрела вниз и неуверенно закончила: — Не знаю.

Бергер изучал меня, а я старалась не переступать с ноги на ноги.

Наконец, он сказал:

— Чикаго, значит.

Трэвис Бергер, похоже держал во всем руку на пульсе, зная такого рода детали.

С другой стороны, именно поэтому он зарабатывал большие деньги.

— Чикаго, — подтвердила я

— Ты слишком с ним терпелива, — отметил он.

Я пожала плечами.

— Наш бизнес — это лекарства, но эти лекарства производятся для того, чтобы помогать людям. Наши сотрудники — тоже люди. Поэтому я думаю, что как компания, которая занимается оказанием помощи другим людям, должна исчерпать все возможности, прежде чем принимать более экстремальные решения, которые негативно скажутся на жизни конкретного человека.

— Да, — сказал он, поворачиваясь к окнам. — Я согласен, несмотря на то, что эти попытки могут очень раздражать.

Я была рада, что он не смотрел на меня, потому что почувствовала, как мои глаза расширились, у меня было такое ощущение, что он имел в виду себя, чьи сегодняшние выходки заставили меня оказаться здесь.

— Ну что ж! — Сказала я слишком громко, и он сразу же повернулся ко мне. — Мне нужно попасть на репетицию ужина. Мне лучше идти.

Он кивнул, не выдавив ни улыбки, ни даже ухмылки, когда сказал:

— Наслаждайся вечером, Фрэнки.

— Спасибо, Трэвис, буду. Э-э… пока.

Он снова кивнул и оглянулся на производственный цех.

Я убрала свою задницу оттуда.

И сделала это, думая, что все происходящее меня не касается.

Я продавала фармацевтические препараты. Я не работала в отделе кадров и не расследовала убийство.

Итак, Рэнди Бирман довел слово «мудак» до крайности, и кого-то из его команды замочили.

Это не имело ко мне никакого отношения.

И все же я не могла отделаться от мысли, даже если это не имело ко мне никакого отношения, все равно почему-то имело.

* * *

К тому времени, как я добралась до курорта на берегу озера, где должна была состояться свадьба Вай и Кэла уже сгущались сумерки.

Во время одного из многочисленных случаев, когда я заходила к Кэлу и Вайолет выпить вина, поболтать, побыть сторонним наблюдателем, пока Вай, Кейт и Кира обсуждали свадебные планы, Вай показала мне рекламные буклеты этого места. Но когда я вышла из своего Z, оставила сумку, чтобы забрать ее позже, сунула клатч под мышку и направилась к величественному, но гостеприимному, украшенному цветами зданию из красного кирпича с белыми колоннами спереди, я поняла, что фотографии все равно не передали всей той красоты.

Репетиция ужина проходила в одной из частных комнат внутри. Свадьба должна была состояться на улице, у озера.

И, взглянув на изящное здание, я поняла, что оно потрясающее.

Я вошла и обнаружила вывеску, указывающую на лаундж с видом на озеро, где должен был состояться ужин.

Я опоздала на пару минут, отправила сообщение Бенни, когда выходила из дома, а затем продолжила гнать как сумасшедшая, чтобы добраться вовремя, так что я опоздала не больше, чем обычно и более сумасшедшие, чем обычно, пятничные пробки угрожали мне опоздать больше.

Я увидела двойные двери в комнату были открыты. Прошла через них и остановилась.

И замерла главным образом потому, что задняя часть комнаты состояла из окон, из которых открывался потрясающий вид на безупречную зеленую лужайку с горшками и цветочными клумбами, наполненными яркими красками и зеленью, а за ней — огромное спокойное озеро, одно из многих в Индиане.

Замерла еще и потому, что заметила три уютно расставленных шестиместных столика с белыми скатертями, свечами и изысканными букетами из пушисто-зеленой гортензии, кремовых роз с пурпурными ирисами.

О да, просто взглянув на организованную репетицию, поняла, что девочки молодцы. Я также знала, что эта свадьба будет потрясающей. С другой стороны, даже если бы они украсили неоновыми цветами и попросили всех надеть наряды 80-х, свадьба была бы все равно потрясающей из-за присутствующих людей и того, что означала эта свадьба.

Конец десятилетиям горя Кэла.

То же самое для Вайолет и ее девочек.

Я оглядела комнату и заметила Бенни, одетого в пиджак, стоящего спиной ко мне, Кэла с одной стороны, одетого в темно-серые брюки и черную рубашку с открытым воротом, сшитую на заказ. Вай находилась с другой стороны от Бена, и когда я увидела ее, то улыбнулась.

Кэл и Вай были очень похожи на нас с Бенни в плане ссор, и это событие, каким бы радостным оно ни было, не обошлось без упомянутой ссоры.

Поскольку Вай поделилась во время одних вечеров у нее дома, я знала, что Кэл хотел, чтобы его кольцо было у нее на пальце, и он хотел, чтобы это было сделано вчера. Ему было насрать, как это произойдет, он просто хотел, чтобы это произошло. Без промедления.

Вай, с другой стороны, не собиралась во второй раз быть на свадьбе в платье для беременных, что она сделала в восемнадцать лет на своем первом большом мероприятии.

— Я уже это проходила. На этот раз я хочу свадьбу, о которой мечтала, — сказала она мне.

Поскольку Кэл любил ее до сумасшествия и хотел, чтобы у нее было то, чего она хочет, он уступил, но немного. Это означало, что он хотел, чтобы свадьба состоялась как можно скорее, после того как она родит ребенка.

Так начались новые ссоры, потому что Вай не хотела вторую свадьбу, когда отходила от родов, но она также не хотела носить всю свадьбу на руках ребенка на свадьбе своей мечты.

Я действительно была у них во время одной из таких ссор, на что Кэл заметил:

— Да мне плевать, если у тебя есть лишний фунт или два.

— Больше похоже на все сорок, — парировала Вай.

— Ладно, мне пох*й, есть у тебя лишний фунт или сорок, — ответил Кэл.

— А мне нет! — огрызнулась Вай. — Свадебные фотографии делаются на вечность.

— Да. И мы будем смотреть на них и вспоминать, как за пару недель до этого события, ты подарила мне мою малышку. Чем это плохо?

На самом деле к этой логике нельзя было придраться, и Вай согласилась, только посмотрела на Кэла, но больше ничего не сказала.

Поэтому Вай, набрав тридцать пять фунтов, провела последние шесть недель, делая все возможное, чтобы избавиться от них.

К счастью, она была активной по натуре и вернулась к своей работе через пару недель после рождения Энджи. Она работала в садовом центре в Браунсбурге, но также приводила в порядок газоны и ландшафт нескольких личных клиентов. Так что, хотя вес резко не уменьшился, она сбросила пятнадцать фунтов и спланировала заранее, заказав свадебное платье, которое было на два размера больше.

На ее последней примерке в понедельник его пришлось ушивать.

И теперь она стояла там, одетая в фиолетовое коктейльное платье без бретелек с лифом с рюшами и кокетливой юбкой чуть ниже колен, с длинной зеленой атласной лентой в качестве пояса, такой же украшающей подол. На ней были зеленые босоножки на шпильках с ремешками, а ее сказочные густые темные волосы были убраны с лица и собраны в конский хвост сбоку, который представлял собой копну мягких локонов.

Она улыбалась чему-то, что говорил Бенни.

Она выглядела потрясающе.

Она также выглядела совершенно счастливой.

Что делало меня совершенно счастливой.

Я перестала смотреть на нее и перевела взгляд на приз (широкие плечи Бена в пиджаке), направившись в их сторону.

Взгляд Кэла остановился на мне, когда я находилась в пяти футах от него, улыбка Вай — через пару футов. Бен заметил и начал поворачиваться, когда я остановилась.

Поэтому, когда я обхватила его руками за талию, увидела его лицо. Это означало, что смогла приподняться на носках своих босоножек с ремешками и прижаться губами к его губам.

И почувствовала запах его лосьона после бритья, почувствовала его силу и поэтому не смогла удержаться, чтобы прикоснуться кончиком языка к его губам, прежде чем отстранилась.

— Привет, малыш, — прошептала я.

— Йо, — прошептал он в ответ, затем изогнулся еще сильнее и развернул меня так, что я оказалась рядом с ним, его взгляд опустился на мое платье.

На мне не было изящного и в то же время кокетливого платья, как на Вай.

Мое платье было кораллового цвета, короткое, облегающее, с одним длинным узким рукавом и одним открытым плечом. Я приглушила украшения (несмотря на это, мои тонкие кольца со стразами почти касались плеч) и сделала прическу пышнее. Мои туфли были медного оттенка. Макияж темный, но влажный.

Я сократила этот процесс, так что подготовка к поездке сюда не заняла целую вечность.

Но по выражению глаз Бена и его руке, крепче обнимающей меня за талию, я поняла, что он оценил мои усилия.

Я прижалась к нему ближе и переключила свое внимание на Вай и Кэла.

— Привет, ребята. Как прошла репетиция?

— У нас все готово, — ответила Вай. — Завтра, в пять часов по местному времени.

Я ухмыльнулась и ответила:

— Потрясающе.

Едва я произнесла это слово, как увидела, как Кэл приблизился и прикоснулся губами к губам Вай, бормоча:

— Пойду проверю, как там Энджи.

— Милый, она спит, и она с Мими. С ней все в порядке, — сказала ему Вай.

Он не отодвинулся, но сосредоточился более пристально на ее лице, когда повторил:

— Пойду проверю Энджи.

Вай изучала его лицо около двух секунд, прежде чем прошептала:

— Хорошо, малыш.

Он снова прикоснулся губами к ней, скользнул глазами по Бенни и мне, кивнув нам, и ушел.

— Как все продвигается с малышкой? — спросил Бен, когда Кэл ушел, а Вай провожала глазами своего будущего мужа, потом перевела взгляд на Бенни.

— Надеюсь, когда Энджи достигнет возраста Ники, когда он потерял его, он, возможно, успокоится, — ответила Вай, Кэл был безумно внимателен к Энджи. — Хотя, он Джо. В обычный день он доводит свою заботу до крайности, так что, возможно, он не успокоиться. Он не имел удовольствия наблюдать, как созданный им ребенок расцветает во что-то красивое, умное и сильное. Поэтому сейчас он новоиспеченный родитель. Я не против, потому что это не вредно для здоровья, но в то же время очень красиво.

На это она слегка ухмыльнулась, но ее улыбка слегка поблекла, когда она продолжила.

— В моей истории не было его трагедии, но с Кейт у меня было то же самое. Как и у Тима, несмотря на то, что мы были подростками. Так что я не слишком беспокоюсь по этому поводу.

Тим был мужем Вайолет, которого убили несколько лет назад. И Вай была права. Кэлу не удалось продвинуться от стадии ново испеченного родителя, чтобы узнать, что все будет хорошо, наблюдая, как взрослеет его ребенок.

Но он обязательно это узнает.

Иначе у Энджи на руках будет чрезмерно заботливый отец, встречающий ее бойфрендов на своем крыльце с пистолетом, засунутым за пояс джинсов.

Были вещи и похуже, как я хорошо знала.

И меня натолкнуло на эту мысль то, что миссис Замбино сказала несколько месяцев назад.

Я почувствовала, как тепло разливается по сердцу, потому что поняла, когда Анджела Каллахан вырастет, она посмотрит в зеркало и увидит то, что Кэл и Вай научили ее видеть.

Ничего, кроме красоты.

У меня возникла эта счастливая мысль, и я изучала выражение лица Вайолет, отметив:

— Ты кажешься довольно спокойной. — Я сказала это, но мне показалось, что она казалась не столько спокойной, сколько совершенно безмятежной. — Если бы это была ночь перед моей свадьбой, я бы, наверное, с ума сходила.

— Ну, у меня есть уже две дочери, которые проявляют признаки таланта в организации свадеб, и одна из них — Кейт. Она могла бы быть секретарем президента и сохранять хладнокровие во время очередного ракетного кризиса, — ответила Вай, и я хихикнула, услышав низкий смешок Бена. — Они держат все под контролем. — Она улыбнулась. — Чтобы я могла успокоиться, расслабиться и просто наслаждаться своей идеальной свадьбой.

Мне понравилось, поэтому и сказала ей об этом.

— Это замечательно, Вай, — тихо заявила я.

— Знаю. — Она тоже говорила тихо. — Я счастливица.

Если вспомнить через что она прошла, через столько трагедий, но осталась самой собой.

Ее история — она стала несовершеннолетней невестой с ребенком, вышла замуж за мужчину своей мечты, потом его потеряла, ее преследовал человек, убивший ее мужа, но она покончила с этим ужасом, бегая со мной по лесу, она заслужила этот день.

Трудный путь.

Кейт обошла свою маму, посмотрела на меня, остановилась и пробормотала:

— Привет, Фрэнки.

— Привет, милая.

Она ухмыльнулась мне и посмотрела на свою мать.

— Мауди, где Джо? Пора садиться за стол

— Он с Мими и Энджи, — ответила Вай, и Кейт понимающе кивнула.

— Пойду скажу ему, что пора, — ответила она.

— Я помогу Кире рассадить всех по местам, — предложила Вай.

— Спасибо, — пробормотала Кейт, одарила Бена и меня еще одной улыбкой и ушла.

— Извините, — произнесла Вай.

— Конечно, — ответила я.

Бен освободил ей путь, когда она направилась к своим гостям.

Затем он передвинулся, встав передо мной и обхватив обеими руками.

Я подняла на него глаза.

— Как Гас?

Он улыбнулся, хотя и покачал головой.

— С Гасом все в порядке. Гас с миссис Замбино сейчас. Я тоже в порядке, на случай, если тебе интересно. И все было хорошо еще и до того, как я увидел тебя в этом платье, но сейчас гораздо лучше.

Его взгляд опустился на мою грудь, поэтому я сжала его руку, чтобы вернуть его внимание.

— Ты не можешь винить меня за то, что я беспокоюсь о своем щенке. Ты подарил мне его в подарок, а сейчас заботишься о нем.

Он не переставал улыбаться, ответив:

— Потому что ты половину времени ездишь в командировки, живешь в съемной квартире и там у тебя полно классного барахла. Я живу в большом доме, и мое барахло — это просто барахло, которое он может грызть столько, сколько захочет.

Я почувствовала, как мои брови сошлись вместе, и сказала:

— Ты не должен разрешать ему грызть вещи, Бен.

— Ты бы не позволила? — спросил он.

— Я бы не позволила, если бы он жил со мной.

Он притянул меня ближе, наклонив голову ко мне, тихо глубоко и непринужденно сказав:

— Он уверен, что моя детка будет возвращаться ко мне.

— Говоришь так, будто этого уже не должно происходить, — прошептала я свой ответ.

Его взгляд опустился на мои губы, прежде чем его губы коснулись моих, затем он отстранился и предложил:

— Хочешь выпить, прежде чем мы сядем за стол?

Я кивнула.

— «Беллини» или что-нибудь еще? — спросил он.

— С удовольствием выпью «Беллини».

— Тогда я принесу тебе один, — сказал он, сжимая мою талию.

От этого я почувствовала себя спокойно и счастливой, несмотря на то, что Бенни регулярно демонстрировал, что все, чего я хочу у меня будет. Как щенка. Он даже показал, что может дать мне то, о чем я и не подозревала, что хочу. Как на потрясающей вечеринке по случаю дня рождения. И последнее, он показывал, что сделает для меня практически все. Например, устроит бранч с шампанским, чтобы я могла отпраздновать свой день рождения с Сэлом и Джиной.

Достаточно сказать, что я больше не была в режиме влюбляющейся сумасшедшей женщины.

Я перешла в гораздо более опасный режим — безумно влюбленной женщины.

— Мы сидим за главным столом с Вай, Кэлом и девочками, — сообщил мне Бен, кивнув в сторону столика у окон.

— Хорошо. Встретимся там.

— Хорошо, — сказал он после еще одного пожатия и прикосновения губ к моему виску. Затем отпустил меня и направился к бару.

Я подошла к столу, мне была оказана честь сидеть с молодоженами, потому что я была парой Бена. Он был шафером, а Кейт и Кира были подружками невесты Вай. Мэнни также присутствовал на свадебной вечеринке Кэла, как и Колт. Подружек невесты Вай сопровождала ее подруга Шерил. Это означало, что присутствовали еще Мэнни и Села, Колт и Феб и Шерил, с сыном и его девушкой.

Также прибыл отец Вай (без ее мамы, они не были близки), а также Тереза и Винни — единственные родители, которые были у Кэла. И поскольку Вай была близка с родителями своего первого мужа, это означало, что Беа и Гэри Винтерс тоже приехали, замыкая третий стол.

Все расселись по своим местам. Бен принес мне коктейль, затем снял пиджак, оставшись в темно-зеленой сшитой на заказ рубашке. Он повесил пиджак на спинку стула. Появился Кэл, он пришел с Кейт, я была в курсе, что присутствовала еще одна подруга Вай и Феб — Мими (леди, которая владела шикарной кофейней в Браунсбурге), она должна была присутствовать на самой свадьбе, сейчас приехала пораньше, чтобы присмотреть за Энджи и Джеком, сыном Колта и Феб.

Я потягивала свой «Беллини», откинувшись на спинку и слегка наклонившись в сторону, потому что Бен наклонился ко мне, его рука лежала на спинке моего стула. Я улыбалась, болтала, смеялась. Разносили шампанское, красное и белое вино (на выбор, высшего сорта), а также тарталетки, фаршированные сыром и кремообразным крабовым мясом.

Затем тарелки с закусками убрали, бокалы вновь наполнили, мы болтали в ожидании наших основных блюд, когда раздался звон ножа о бокал с вином.

Все взгляды обратились к столу родителей, Гэри поднялся с бокалом шампанского в руке.

Разговор прекратился, его глаза обратились к Вай и Кэлу, он произнес:

— Приношу извинения. Мне есть что сказать, правда, у меня были сомнения, стоит ли выступать. В конце концов, я решил, что должен сказать. Я поговорил с Беа, и мы решили, что более уместно выступить сегодня, в небольшой тесной компании, нежели завтра.

Он глубоко вздохнул, его голос стал мягче, но все еще звучал отчетливо, когда он продолжил.

Теперь его глаза были устремлены только на Вай.

— Мой прекрасный цветок, — начал он, и я даже не знала, что он собирался сказать, но его начало заставило меня глубоко вздохнуть, пытаясь не расплакаться. — Этот день стал днем, о котором я никогда не думал, что он наступит. Этот день стал днем, которого я никогда бы не пожелал, чтобы он наступил. Но вот мы здесь, наблюдаем, как ты закрываешь одну книгу и открываешь другую, еще не заполненную. Книгу, которую тебе посчастливится написать, ту историю жизни, которую собираетесь создать. Беа и я знаем в глубине души, что эта книга будет такой же необыкновенной историей, великолепной, которую ты создала в первый раз, — он кивнул в сторону Кейт и Киры, — эта не будет отличаться от первой.

— Святое дерьмо, — прошептала я, и рука Бена перестала свисать со спинки стула, а обняла меня за плечо.

Гэри перевел взгляд на Кэла.

— Этот день — день, которого я никогда не хотел, чтобы он наступил. Но ты должен знать, для нас с Беа большая честь, что ты позволил нам находиться здесь сегодня вечером, разделить ваше радостное событие завтра, что мы можем стать неотъемлемой частью вашей жизни. Однако это нечто большее, Джо Каллахан. Для нас с Беа невообразимая честь познакомиться с таким мужчиной, с такой любовью в сердце, как ты, готово по зову сердца отдавать свою любовь нашим девочкам, силой ума и тела защищать их, твердостью своей решимостью заботиться о них. Несмотря на то, что новую книгу, которую вы напишете с Вайолет, означает для меня с Беа, что мы должны закрыть нашу книгу, которая больше не будет никогда открыта, но нет другого мужчины в мире, которого бы мы хотели видеть на месте рядом с Вай и нашими девочками. Мы рады познакомиться с тобой. Рады, что ты стал частью нашей семьи. И мы желаем тебе, Вай, Кейт, Кире и маленькой Энджи обладать всей красотой, которую вы все заслуживаете, когда будете писать свою историю жизни.

Он поднял свой бокал, но я услышала, как Вай всхлипнула, но не стала смотреть в ее сторону, поскольку Гэри продолжал.

— Будущим Джо и Вайолет Каллахан, желаю вам историю жизни полной любви, надежды, обещаний, радости и смеха, которых вы не только заслуживаете, но и полностью выстрадали.

Раздались «За Кэла и Вай», мы все подняли наши бокалы и сделали по глотку.

Кроме Вайолет, которая поднялась со своего стула, с раскрасневшимися щеками и мокрыми сияющими глазами подошла к своему свекру, обняла его и уткнулась лицом ему в шею.

А я сидела и думала, что мне это нравится. Мне понравилась эта эмоция от Вай. Понравилось, что она относилась к тем людям, готовых принять, возможно, слегка неловкое, но понимая, что в итоге все получится потрясающе красиво.

И я сидела в этом зале у окон, оглядываясь по сторонам, увидев, как Кэл уделяет свое внимание Кейт и Кире, обоих переполняли эмоции от речи дедушки, обе были ему не кровными дочерьми, но все равно стали его. Я перевела взгляд на Винни и Терезу, которые находились здесь не как родственники, потому что заслужили свое место здесь, будучи единственными настоящими матерью и отцом, которые были у Кэла всю его жизнь.

А потом появилась я. Полюбив одного брата, его убили, и, спустя годы, влюбилась по уши в другого, потому что он был всем, чем должен быть мужчина, и он дарил мне всю эту красоту.

И я сидела здесь и думала о том, что происходило в этом зале.

Это была жизнь.

Семья.

Беспорядочное, странное, неуклюжее, сумасшедшее скопление людей, которые полностью подходили друг другу, когда не должны были. Отчего речь Гэри стала такой же красивой, даже несмотря на разбитое сердце от осознания, что они пришли сюда, потому что их сына не было рядом с Вай.

Это было то, чего я всегда хотела.

И это было то, что у меня всегда было. Возможно, моя семья была не такой принципиальной, не такой приличной, странной, еще более неуклюжей и определенно более сумасшедшей.

Но это была семья.

И, сидя рядом с Бенни Бьянки, в окружении семьи, я знала, даже не сомневаясь, что на планете нет больше места, где я предпочла бы находиться.

* * *

Я стояла у панорамного окна нашей с Бенни хижины, глядя на темное озеро.

В отеле было семьдесят пять номеров и вереница домиков вдоль озера. Бенни поселил нас в одном из домиков на все выходные. Так что после завтрашних празднеств у нас с Беном будет почти целый день побыть в окружении этой природной красоты.

Но завтра Бен, Кейт, Кира, Феб и я собирались отправиться на озеро в лодке Колта, которую он спустил на воду. Мы собирались покататься на тюбинге и водных лыжах.

Шерил и Вай собирались в спа-центр отеля, сделать массаж, освежить лицо, навести лоск перед тем, как сделать прическу и макияж.

Меня пригласили в спа, но я не хотела. Вчера я сделала маникюр / педикюр, вполне могла сама сделать прическу и макияж.

Что мне было нужно, так это время с Бенни и время на скоростном катере по прекрасному озеру с двумя великолепными девушками, классной цыпочкой и приятным парнем.

Бен пришел в отель пешком из домика на репетицию, поэтому он отвез меня назад на моей Z.

Он принес мою сумку в спальню.

Я смотрела на озеро, думая, что никогда не испытывала того чувства, которое испытывала сейчас. Я не знала, что это было за чувство, потому что это было не просто счастье.

А нечто большее.

Мне казалось, что я чувствовала себя так же, как выглядела Вай сегодня вечером (когда она не плакала из-за речи Гэри).

Безмятежно, умиротворенно.

— Думаю, что Кэл не подумал, когда потребовал, чтобы они поженились после появления Энджи на свет, — крикнул Бен, входя в комнату. — Девочки едут в Чикаго, чтобы провести неделю с Беа и Гэри. Но Энджи поедет с Вай и с ним в «Вирджин Горда». Я не уверен, что медовый месяц будет всем, чем он может быть.

— Когда Кэл полон решимости что-то сделать, думаю, у него все получится, — заявила я в окно.

— Ага, — ответил Бен, затем спросил: — Холодильник полон, детка. Хочешь выпить?

— Нет, мне достаточно.

Мне правда было и так хорошо.

Лучше, чем когда-либо.

Две секунды спустя мне стало еще лучше, когда Бен прижался своей грудью к моей спине и обнял меня.

Я почувствовала его лицо на своей шее, и мне стало еще лучше, когда он прошептал:

— Моя детка успокоилась.

— Твоя детка счастлива.

Его руки сжались.

— Спасибо, что подарил мне этот вечер, Бенни Бьянки.

Он услышал меня. Еще ближе прижал к себе. Он понимал, что этот вечер означал для меня.

Я поняла это, когда он прорычал:

— Господи, Фрэнки, — уткнувшись мне в шею, его руки очень крепко сжались.

— Некоторое время назад, — сказала я, глядя на озеро, — ты сказал, что любишь меня.

Его руки не ослабли, но губы скользнули к моему уху.

— Да? Когда это было?

Как будто он не помнил.

Но я напомнила ему:

— В тот день, когда родилась Энджи.

— Ну, я не врал.

Он вспомнил.

Я закрыла глаза, чтобы в полной мере ощутить великолепие его слов, окутывающих меня.

— Больше ты никогда этого не говорил, — отметила я.

— Я показывал, — ответил он.

Он действительно показывал. Постоянно.

— Да, — прошептала я, скользя ладонями по его рукам, пока он держал меня, положив свои руки на его. — Мне показывать?

— Tesorina.

Больше он ничего не сказал.

— Я хочу показать, — сказала я так тихо, что едва слышала себя, но я чувствовала, как мой голос дрогнул от чувств. — Я хочу знать, что я показала. Хочу знать, что ты почувствовал. Даже когда ты далеко от меня. Хочу знать, что ты просыпаешься каждое утро и ложишься спать каждую ночь, зная, что у тебя есть моя любовь.

— Никогда ты мне этого не говорила, Фрэнки.

Я открыла глаза и посмотрела на озеро.

— Ну, я говорю это сейчас. Я люблю тебя, Бенни Бьянки. Даже когда тебя нет со мной, я просыпаюсь, зная, как сильно люблю тебя, и ложусь спать с этим же чувством.

Я только произнесла слово «чувством», как исчез вид озера, потому что Бен развернул меня в своих объятиях. Рука скользнула вверх по моим волосам, другая прижала меня к нему, и он наклонил ко мне голову.

Затем поцеловал медленно, глубоко, великолепно.

Но когда он поднял голову, то просто тихо сказал:

— Пойдем в постель.

Не было другого места, где я предпочла бы сейчас оказаться с ним.

Я не озвучила этого Бену.

Просто почувствовала, как он отпустил меня, взял за руку, а потом повел меня в постель.

* * *

— Детка, я должен уже быть у Кэла! — крикнул Бенни в сторону ванной, где Фрэнки засела уже полвека назад, натягивая пиджак от смокинга и благодаря Бога за то, что Кэл был таким, каким был Кэл. Будучи человеком, ненавидящим галстуки, следовательно, человеком, который не только не надевал их на свою свадьбу, но не ждал, что другие мужчины, стоявшие рядом с ним, наденут их.

Шаферы Кэла были одеты в смокинги с темно-фиолетовыми рубашками, Кэл и Вай заказали всю одежду специально для каждого, все, включая смокинги, они могли оставить себе.

Ему не нужен был смокинг, хотя он и не сказал «нет». Но даже темно-фиолетовый цвет был темным, материал — прекрасным, так что рубашка была просто крутой.

Кэл был одет в черную рубашку со смокингом. С другой стороны, кроме синих джинсов, Кэл никогда не носил ничего, кроме черного.

— Езжай! — крикнула Фрэнки в ответ через закрытую дверь. — Я поеду на Z.

— Не нужно ехать на двух машинах, стоянка будет забита битком. К тому времени, как ты доберешься туда, тебе придется преодолеть целую милю. Ты должна меня отвезти. Можешь потусоваться с Мими, — ответил Бен.

Он направился в ванную, чтобы открыть дверь, но внезапно остановился, когда дверь открылась и появилась Фрэнки.

Ее волосы были уложены в большую, беспорядочную, сексуальную, свободную прическу на затылке с завитками и волнами. Макияж и украшения были лучше, чем вчера, вероятно, потому что это была свадьба. На ней не было туфель.

Ему нравились ее шпильки, но это платье не нуждалось в шпильках.

Бирюзовое, без бретелек, короткое, обтягивающее, с двумя толстыми полосками черного кружева, идущими по диагонали — одна на бедре наискось огибала ребра, другая на ребрах с другой стороны, наискось огибала грудь и заканчивалась на верхе платья, в виде рюшки, выступающий из бирюзы, была такой чертовски милой, что походила на еще один аксессуар.

Фрэнки умела всегда менять оттенки безумно красивой.

Он никогда не видел никого за всю свою жизнь настолько чертовски сногсшибательного.

— Я только возьму свои туфли… — начала она.

— Да ну? — прервал он ее.

Она перестала двигаться, и ее глаза обратились к нему.

Прочитав его мысли, он понял, что она прочитала его намерения, когда начала пятиться, говоря:

— Бенни, моя прическа…

— Да ну, — сказал он снова, на этот раз как утверждение, начиная приближаться к ней.

— Мы не можем, Бенни. Ты должен быть уже в отеле.

— Мы сделаем все быстро, — ответил он, и она врезалась в стену.

Она начала скользить по стене, но он остановил ее, упершись рукой в стену рядом с ней.

— Даже быстро… — начала она.

— Задери юбку, — приказал он, убирая руку со стены, другой, охватывая ее за талию, остальная часть его тела вошла в ее личное пространство.

Ее глаза расширились, также вспыхнули, и он понял, что означал ее взгляд.

Но она заявила:

— У нас нет времени, Бенни, — но ее голос звучал тихо.

— Задирай юбку, детка.

— Бен…

Он припал губами к ее губам.

— Сейчас же.

Ее веки опустились, руки потянулись к юбке, чтобы ее задрать.

Как только она подняла, его руки потянулись к ее трусикам, чтобы стянуть их вниз.

Затем он поднял ее за задницу и прижал к стене.

Руки на ее голой заднице, губы прикасаются к ее губам, он сказал:

— Нужны твои руки, детка.

Она знала, что ему нужно, и ее пальцы потянулись к его штанам. Не теряя времени, она высвободила его член и попыталась двигать рукой, охватив полностью.

Господи, Фрэнки.

Он стиснул зубы и приказал:

— Направь его в себя.

Она слегка прикусила его губу, и от этого электрический импульс пронзил прямо его член, потом еще, как только она дотронулась головкой до схода своей мокрой киски.

— Чертовое экстази, — простонал он и вошел внутрь.

Ее руки поднялись, она обхватила его за плечи и прошептала:

— Нет, детка, это экстаз.

Она не ошиблась, стало лучше, когда он сильно и быстро прижал ее к стене, ее руки и ноги обвились вокруг него, ее киска с силой сжалась, ее губы коснулись его губ, их дыхание участилось, пока его не стало затрудненным и прерывистым от ее стонов, а ее — прерывистым.

— Люблю тебя, Бенни, — прошептала она ему в губы, крепко ухватившись за него всем, что у нее было.

Господи.

Фрэнки.

Чертовый экстаз.

Он скользнул рукой по верху ее спины, прижав ближе.

— Я тоже люблю тебя, cara.

— Уже близко, — захныкала она, еще сильнее сжав руки и ноги.

— Давай, милая, отпусти себя.

Она отпустила, задыхаясь у его рта.

Как только кончила, он последовал за ней, сильнее и быстрее трахая ее, пока не достиг оргазма.

После того как он вернулся на землю, которую она ему подарила, он скользнул губами к ее шее и поцеловал ее там.

И сказал:

— Может нам стоит купить тебе несколько толстовок.

— И упущу свой шанс, чтобы Бенни Бьянки прижал меня к стене? Мне так не кажется, — ответила она ему на ухо, слова звучали хрипло.

Он поднял голову и улыбнулся ее красоте, оставаясь внутри и прижимая ее к себе, пробормотав:

— Теперь мне действительно пора.

— Хорошо, милый. Найди мои туфли. Я приведу себя в порядок, и мы поторопимся.

Он прикоснулся губами к ее, выскользнул и поставил ее на ноги, удерживая, пока не понял, что она устойчиво стоит на ногах.

Он поправил одежду и застегнул молнию. Она привела себя в порядок и натянула трусики. Он подобрал с пола ее туфли, поставил перед ней, и она засунула туда сначала одну, потом другую ногу.

И он держал ее за руку, когда они шли к ее Z.

* * *

— Cugino, ты не шутишь?

Им только что сообщили, что пришло время занять свои места в беседке у озера.

Мими пришла, чтобы забрать Энджи у Кэла, но Кэл приказал ей уйти, его малышка будет с ним.

Вот тогда-то Бенни и задал свой вопрос.

Кэл посмотрел на него.

— Ей хорошо со мной.

— Брат, ты сейчас женишься, — заметил Бенни.

— И она будет со мной, — заявил Кэл.

Бен заметил улыбку Мэнни, адресованную Колту, который ухмыльнулся в ответ, затем направил свою ухмылку на свои ботинки.

Затем Бен посмотрел на Мими и сказал:

— Ты можешь идти, дорогая. Спасибо.

— Хорошо, — пробормотала она со смехом в голосе. — Удачной свадьбы! — громко заявила она, прежде чем исчезнуть.

— Кольцо у тебя? — спросил Кэл.

— Ты думаешь, я бы забыл что-то подобное? — переспросил Бен в ответ.

— Я не так спросил. А спросил, с тобой ли оно, — ответил Кэл.

— Конечно, у меня.

— Блестяще. Давайте покончим с этим дерьмом, чтобы я мог раздобыть что-нибудь поесть, — пробормотал Кэл, крепче прижимая дочь к себе и направляясь к двери.

Бен покачал головой, но сделал это, тихо посмеиваясь, следуя за своим кузеном.

Они вышли через боковую дверь, и Бен увидел то, что он видел ранее, когда приехал составить компанию Кэлу и его дочери перед свадьбой.

Много белых стульев, внешние ряды соединены на концах зелеными и фиолетовыми лентами, на некоторых стульях висели букеты цветов кремового и фиолетового цветов, цветы также украшали внутренний ряд стульев, но без лент.

Крыша беседки была усыпана цветами. Также к огромному букету в передней части беседки были прикреплены белые ленты, которые вели к столбам, воткнутым в землю на каждом третьем стуле по всему пространству. Бен мало что знал о свадебном украшении, но ленты и шесты были приятным штрихом, создавая ощущение интимности, несмотря на то, что они находились на улице, при этом не загораживая феноменальный вид вокруг.

Судья, проводивший церемонию, стоял в беседке, а струнный квартет играл «Канон в ре» Иоганна Пахельбеля.

Не колеблясь и ни на кого не глядя, Кэл направился прямо к беседке, неся Анджелу в ее маленьком фиолетовом платьице с фиолетовой лентой, обернутой вокруг ее хорошенькой, лысой, если не считать намека на темный пушок, головы.

Бен встал на ступеньку рядом со входом в беседку, Мэнни занял свое место на траве рядом с ним, потом Колт, и едва они встали, как Шерил ступила на белую дорожку, ведущую к проходу. Она была в облегающем зеленом атласном платье без бретелек, в руках тонкий букет пурпурных ирисов, стебли которых по всей длине были перевязаны зеленой лентой.

Кейт и Кира шли за ней, держась за руки, одетые в фиолетовое платье без бретелек, но не в обтяжку. Их платья были с пышными юбками с такими же букетами.

Он оторвал от них взгляд и увидел Фрэнки, сидящую между Селой и его мамой в первом ряду, она полностью развернулась на своем месте, наблюдая, как девочки идут по проходу.

Осмотрев ее от волос до шпилек, именно тогда он понял, что ему следовало подождать, чтобы трахнуть ее после того, как она наденет туфли.

При этой мысли он услышал, как Кэл издал низкий, грубый звук, и его глаза оторвались от Фрэнки, которая теперь поднималась со своего места, Бенни перестал дышать.

Под руку со своим отцом, держа огромный, пушистый букет, в котором, как заметил Бен, были кремовые розы, большие цветы из вчерашнего украшения стола белого цвета, и маленькие фиалки, Вай шла по проходу.

Ее платье цвета слоновой кости без рукавов было отделано кружевом, начиная от V-образного выреза, делающего намек на декольте, до длинного шлейфа, двигающегося за ней. Вокруг талии широкая фиолетовая лента, концы которой переплетались со шлейфом. Ее волосы были собраны вверх, переходя в свободный хвост сбоку от шеи, вокруг и расходящимися от него лучами были вплетены стразы и крошечные настоящие фиалки.

Ее рука лежала на сгибе руки отца.

Ее глаза были прикованы к Кэлу.

И ее лицо сияло.

Бен заставил себя вздохнуть и наблюдая, как Вай идет по проходу под канон Пахельбеля, ее глаза не отрывались от Кэла, улыбка не сходила с лица.

Кэл встретил ее у подножия лестницы, она качнула головой своему будущему мужу, прежде чем наклонилась и поцеловала их дочь в макушку.

Отец передал ее, и Кэл повел ее вверх по ступенькам.

Через пятнадцать минут они поженились.

Объявленные мужем и женой, даже держа свою дочь на руках, Кэл прижал жену к себе. Поцелуй был долгим, влажным и глубоким до такой степени, что Бенни услышал смех. Он не смог сдержать улыбку, и вместе с толпой Бенни участвовал в аплодисментах и криках.

Поцелуй закончился только тогда, когда Анджела проявила характер, сообщив громким детским визгом.

После поцелуя Кэл прижал свою девочку, затем повел свою жену и малышку по проходу, оба они останавливались, улыбаясь гостям, Вай наклонялась и прижималась щекой к женщинам, Кэл кивал подбородком, позволяя некоторым гостям прикоснуться к пухлой детской щечке своей дочери.

Бен вышел в проход, взял Кейт под руку, Киру — под другую и последовал за молодоженами.

Колт и Мэнни встали по бокам Шерил и последовали за Бенни и девочками.

Короткая, милая и чистая красота.

Именно так Энтони Джозеф Каллахан сделал Вайолет Винтерс своей женой.