Я мерила шагами свой гостиничный номер с телефоном в руке, кусая губу, волнуясь, не зная, что делать.

Я знала, что хотела сделать.

Но я не знала, как мне следует это сделать.

Было начало марта, я находилась в Чикаго в командировке.

Находилась в своем гостиничном номере, собираясь поужинать в одиночестве, до ужина оставался еще час.

Бенни должно быть был в ресторане.

Я перестала звонить ему в январе. Он так и не перезвонил.

Я пыталась стать с ним только друзьями. Он просто не позволил мне.

Это была его игра, и у меня не было другого выбора, кроме как принять его правила игры. Я сильно его обожгла. Я облажалась, понятия не имея, как избавиться от этой ситуации. Просто была уверена, не хочу, чтобы Бенни мирился с моим дерьмом, даже если не смогу его убедить, что я ему совсем не подхожу.

Я была уверена, что приняла правильное решение, но оно почему-то причиняло боль. Было больно не общаться с ним ни в качестве моего парня, ни в качестве друга, и было больнее, что причинила ему боль, но все равно мое решение было правильным.

На этот раз я не потеряла остальных членов семьи Бьянки. Тереза звонила, выкладывая все новости, будто я все еще жила с Бенни и все было хорошо. Она даже ни разу не упомянула о нашем расставании.

Это было для меня большим шоком. Я думала, что она гораздо более дотошная, не говоря уже о том, что знала я это по своему опыту, она могла затаить обиду. Но она не произнесла ни слова. Она передавала приветы от Винни-старшего, или то, что он просил ее передать мне, что мне нужно вернуться в Чикаго и прийти к ним поужинать. Так что я знала, что Винни-старший тоже двигался дальше, не держа зла, просто передавал все через Терезу.

Мэнни был парнем, поэтому он не прилагал особо усилий поддерживать связь, но Села прилагала, поэтому я была в курсе, что Мэнни на меня не злился. Села ни за что не стала бы поддерживать со мной связь, если бы Мэнни разозлился на меня. Поскольку она продолжала со мной общаться, я узнала, что Мэнни подарил ей обручальное кольцо на День святого Валентина. Я также узнала, что она ответила согласием. И непосредственно от Терезы я узнала, что она (это «она» относится как к Селу, так и к Терезе) была в восторге. В скором времени должна была собраться полная месса — вся семья, меня собирались пригласить, а Тереза планировала надеть шляпку на свадьбу.

Мне это показалось странным, трещина между Бенни и мной снова разверзлась, а вся его семья просто игнорировала эту трещину.

Но это работало. Мне нравилось, что они были со мной, не отвернулись, поэтому я не просила и не жаловалась.

Расхаживая по номеру, отчетливо понимая, что я не должна звонить. Бен пришел бы в бешенство. Я не должна была давить на него. Пусть лучше злиться на меня до тех пор, пока не встретит хорошую женщину, не заявит на нее права, не построит дом и семью и, наконец, не поймет, что я оказала ему услугу.

Я быстро перешла на мысли в другом направлении. Даже зная, что была права в отношении его, я не могла представить его с «хорошей» женщиной. Вообще не могла об этом думать. Когда он найдет ее, я тоже найду в себе силы продолжить с ним отношения, когда он решит их продолжить. Я бы нашла способ полюбить ее, даже если мне это было неприятно. Я нашла бы способ принять его в качестве друга.

Я бы нашла способ.

Что означало, что я обязана оставить наши отношения как есть.

Я хорошо это понимала.

Но перестала расхаживать, наклонила голову и подняла свой телефон. Мой большой палец быстро летал по экрану, чтобы мои мысли не успели меня остановить.

Увидев его имя на экране.

Одно последнее прикосновение, и я нажала на звонок.

Мне стоило отключиться.

Но я не отключилась.

А поднесла телефон к уху.

Слушала гудки, закрыв глаза.

Я держала глаза закрытыми, услышав его глубокий, непринужденный голос, произносящий единственные слова, которые я слышала от него за последние пять месяцев: «Вы позвонили на голосовую почту Бена, оставьте ваше сообщение».

Я услышала звуковой сигнал, открыла глаза и начала:

— Бен? Это Фрэнки. Послушай, я знаю, что прошло много времени с тех пор, как я звонила в последний раз, но сейчас я в Чикаго. Остановилась в «Бельведере». По работе. Но, э-э… на сегодня я закончила с работой, собираюсь пойти поужинать. — Я втянула в себя воздух и продолжала бессвязно говорить: — Подумала, может… ну, не думаю, что ты согласишься, но все же подумала, что позвоню… узнаю, не хочешь ли встретиться и выпить. Мы могли бы поговорить. Не знаю, может все уладить. Я знаю, что ты на работе, после работы. Я буду ждать в баре отеля. Если захочешь, приходи, выпивка за мой счет.

«Выпивка за мой счет?!»

О Боже, мне не следовало звонить.

Пришло время покончить с этим.

— Это, ну… все. — Я закрыла глаза и глупо прошептала: — Надеюсь, что ты придешь, Бенни.

Я нажала кнопку отключения и пожалела, что вообще набрала его номер. Также пожалела, что не могу стереть это сообщение. Еще мне хотелось перемотать свою жизнь назад к старшим классам, и там неделю или две встречаться с Бенни.

Но я не могла сделать ничего из этого, поэтому сделала то, что могла.

Отправилась ужинать одна.

Потом я пошла в бар отеля выпить. Один глоток превратился в два, затем в три. Приближалась полночь, у Бена было достаточно времени после закрытия пиццерии добраться до меня, я отвадила мужчин, пытающихся подойти ко мне, и тех, кто выпил и пытался набраться смелости подойти ко мне — легкая мишень, пьющая одинокая женщина в баре отеля.

Я поднялась в свою комнату, держа телефон под рукой.

Прошел час, прежде чем я сдалась.

Надела ночнушку, почистила зубы, умыла лицо, увлажнила, скользнула в постель и выключила свет.

Я перекатилась на бок и устроилась поудобнее.

Почувствовала, как одинокая слеза скатилась по переносице вниз на губу, слеза была соленой, я слизала ее языком. Затем потянулась, прижала к себе еще одну пустую подушку и закрыла глаза. Прошло какое-то время, очень много времени, дольше, чем обычно, но я поняла, что в конце концов уже привыкла к тому, что мое сердце постоянно разбивается.

Так что в конце концов я обрела сон.

* * *

Я резко проснулась, когда услышала громкий стук в дверь.

Приподнялась на локте в темноте, сморгнула остатки сна, стук прекратился.

Я прислушалась.

Тихо.

Может мне приснилось?

Ответ пришел, когда стук возобновился — три твердых, громких удара.

Я повернулась, включила прикроватную лампу и сбросила одеяло. Поднялась на ноги и быстро направилась к двери.

Я выглянула в глазок и перестала дышать.

Бен стоял, склонив голову, насколько я могла судить, подняв обе руки, опираясь ими на дверь.

Это меня убило. Мужчина мог быть таким горячим, просто опираясь на дверь.

Пока я наблюдала в глазок, он отстранился, затем я отпрыгнула назад, когда в дверь ударили еще три раза.

Не задумываясь, не зная, который час, не принимая во внимание тот факт, что на мне не было ничего, кроме сиреневой ночнушки из почти прозрачного, эластичного материала, с чашечками из нежного розово кружева, такое же кружево шло по подолу чуть выше попы, я отперла дверь и распахнула ее настежь.

Голова Бена дернулась, и я вспомнила, что нужно дышать, только чтобы втянуть еще больше воздуха.

Мы уставились друг на друга.

Я первая собралась с мыслями только для того, чтобы сказать:

— Бенни.

Это разморозило его тело, он протиснулся внутрь, заставив меня отступить на два шага. Я сделала еще два шага, он ухватился за дверь, захлопнул ее и щелкнул замком.

О Боже, я точно не могла сказать, как к этому отнестись.

На новой зыбкой почве с Бенни я неуверенно поздоровалась:

— Привет.

Его глаза пугающе сузились, когда он спросил:

— Да, ну?

Я сжала губы.

Но открыла их, как только выражение его лица стало странным, пока его глаза медленно сканировали меня в моей ночной рубашке.

— Откуда ты узнал в каком я номере?

Его глаза снова встретились с моими.

— Бретт Риццоли — техник ночной смены. Я позвонил ему. Он узнал твой номер.

Я была удивлена, что Бретт Риццоли вообще работал, учитывая, что он потратил свои школьные годы и еще потом несколько в поисках лучшей травки.

— Который сейчас час? — Спросила я.

— Поздно, — ответил Бен.

— Бен…

Он прервал меня словами:

— Бл*дь, Фрэнки… без дураков, печенье?

Я захлопнула рот, потому что поняла, о чем он говорит, и мой жест «что-я-надеялась-будет-продуманным» больше уже мне не казался таким продуманным. А казался глупым, даже бессердечным.

— Ты злишься, — бессмысленно заметила я.

— Э-э, да, — саркастически согласился он.

— Прости, — прошептала я.

— Ты не вернулась ко мне, — отрезал он.

Я стиснула зубы.

— Я ждал, Франческа. Ты, бл*дь, не вернулась ко мне. А потом послала мне это чертовое печенье?

Я почувствовала, как мое сердце бешено колотится в груди, уставившись на Бенни.

Разозлившийся с маленькими каплями влаги в волосах, которые говорили, что шел дождь или снег, еще больше капель было на его кожаной куртке, высокий, сложенный… красивый.

Бенни.

Впитывая его всего, чувствуя вибрацию его злости, разливающуюся по воздуху, давившую на меня, от этого у меня все мысли испарились. Ни одной.

Было только действие.

И это действие заключалось в том, что я преодолела разделявшие нас четыре шага и набросилась на Бенни.

Следующим действием я запустила пальцы в его волосы, наклонила его голову к своему лицу, затем приподнялась на цыпочки и прижалась губами к его рту.

А в следующее мгновение дотронулась языком до его губ.

Все остальные действия производил Бенни.

Я стояла, потом мои ноги обхватили его бедра, его руки оказались под моей задницей, а его язык у меня во рту. Он пошел вперед, повернув. Потом мы сели, Бен присел на край кровати, я сидела у него на коленях.

Мы целовались, переплетая языки, поворачивая головы то в одну, то в другую сторону, напиваясь запоем друг другом сильно, влажно, отчаянно.

Его руки поднимались по моей ночнушке, опустившись прямо в трусики.

Боже, им там самое место, мне так было хорошо.

Я захныкала ему в рот, но губы не убрала, передвинув руки к его куртке, спуская ее с плеч.

Я лишилась его руки у себя в трусиках, когда он сорвал с себя куртку. Смутно услышав, как она приземлилась на пол с глухим хлопком, смутно, потому что большая часть моего внимания была исключительно сосредоточена на его руке, засунутой обратно в мои трусики.

Как бы мне не нравилось его рука в моих трусиках, я хотела получить большее.

Поэтому задрала его футболку на спине, прервав поцелуй, потребовав:

— Снимай майку, малыш.

Не успела я произнести эти слова, как руки Бена потянулись к низу футболки. Он разорвал ее пополам, и она исчезла.

Я увидела обнаженную грудь и плечи, потрясающую грудь и плечи, затем все пропало, потому что Бенни запустил пальцы в мои волосы, наклонил мою голову, завладев моим ртом.

Я не стала упускать такой возможности, оказавшись в этом положении, захватив Бена без рубашки, целующего меня. И прижалась бедрами к его твердой промежности, проводя рукой по его груди, ниже по его прессу, мне очень нравилось его тело, но на уме у меня было нечто большее. Я вывернула из-под него руку и потерла его промежность на джинсах.

— Черт, — простонал он мне в рот.

— Сейчас, — прошептала я ему на ухо.

Его брови взлетели вверх над темными, горящими глазами.

— Сейчас?!

Я надавила рукой на промежность.

— Сейчас, детка.

Больше он не сказал ни слова. Слегка сдвинулся в сторону, я потянулась к его ремню. Он открыл бумажник, пока я расстегивала пуговицы на его джинсах. Я мельком заметила, что Бенни Бьянки носил с собой ни один презерватив, а три, но не позволила этому факту укорениться в моем сознании. У меня была цель, и эта цель — засунуть руку в его боксеры и, наконец, получить то, чего я жаждала слишком долго.

Увидеть его член было нетрудно. Он был большой. Слишком. И все это могло стать моим.

Я вытащила его член из боксеров и обнаружила, что он тоже прекрасен.

Погладила.

Бен зарычал.

Его рык заставил мои бедра дернуться, я посмотрела на него.

— Поторопись, — умоляюще произнесла я.

— Нужно расстегнуть, детка, — прошептал он.

Я не хотела, но расстегнула пуговицы до конца.

Бен уже достал презерватив (слава Богу) и натянул его, пока я смотрела, извиваясь у него на коленях.

Он едва успел надеть резинку до основания, как я оттолкнула его руку и взялась за него. Пальцами другой руки сдвинула трусики в сторону, затем направила его член, покачивая бедрами, прижимая его к себе.

Руки Бена легли мне на бедра, пальцы впились в плоть, он пророкотал:

— Черт возьми, детка.

Я посмотрела ему в глаза.

— Я хочу тебя, Бенни.

Он посмотрел мне в глаза.

— Тогда возьми его, Фрэнки.

Я рванула вниз, наполняясь Бенни.

О Боже.

Идеально.

Как только он оказался во мне, руки Бена потянулись вверх, пальцы глубоко впились в плоть, задирая ночнушку на спине.

Но он не снял ее. Я двигалась на нем верхом и двигалась быстро, жестко, снижаясь, шлифуя его член, мне приходилось сдерживаться, чтобы не кончить сию минуту. Он просунул руку под мою ночную рубашку, обхватил затылок и потянул мою голову вниз, желая завладеть моим ртом.

Я позволила Бенни завладеть моим ртом в жестком, пожирающем поцелуе, пока я скакала на его члене.

Почувствовала, как его другая рука скользнула внутрь между нами, вниз, затем большой палец оказался на моем клиторе.

Он надавил и закружил.

Бенни внутри меня, Бенни снаружи. Почти восемь лет не было нормального секса, кроме того, что я давала себе сама, и теперь, наконец, у меня он есть с Бенни. В тот момент, как его большой палец сделал круг, моя голова откинулась назад, я резко и сильно закричала, оргазм пронзил все тело.

Все еще кончая, Бен оторвал меня от себя, затащил на кровать, перевернув на спину, сорвал с меня трусики, накрыл своим телом, снова оказавшись внутри.

— Да, — выдохнула я, все еще пребывая в оргазме.

Бен толкнулся вперед, его бедра наклонились в сторону, рука скользнула по моей заднице, по задней части бедра, высоко поднять мою ногу, обхватив под коленом.

— Да, — повторила я, задыхаясь, открыв глаза и увидев, как он приподнимается на предплечье, опять входит, смотря на меня сверху вниз.

— Безумно красивая, — прошептал он.

О Боже.

Бенни.

Моя рука была зажата его телом, поэтому я ухватилась за его предплечье, ухватилась с силой, как только могла, подняв другую руку вверх и проведя ею по новым, незнакомым, но потрясающе сказочным выступам и ложбинкам его груди и пресса.

Я приподняла бедра, чтобы предоставить ему лучший доступ так же, как и себе, он вошел, начал двигаться, выдавив:

— Черт возьми, да, Фрэнки.

— Действуй, — прошептала я.

— Понял, — проворчал он.

Господи.

Мой Бенни.

Я перекинула ногу, которую он прижимал к кровати своим весом, ему на бедро, двигая бедрами в тандеме с ним, позволяя пальцам скользить по рельефу его пресса, глядя ему в глаза, чувствуя, как великолепие Бенни Бьянки постоянно наполняет меня.

Он дернул мою ногу вверх, углубляясь, что мне показалось, будто касался кончиком своего члена до моего лона. Я выгнула шею и выдохнула:

— Вот так, малыш, трахай меня.

При этом он закинул мою ногу себе за спину, его рука скользнула вверх по передней части моего бедра к боку, потерла материал ночнушки, прикрывающей мою грудь, проведя по моему напряженному соску, заставляя меня застонать. Затем его рука двинулась вниз, и его большой палец снова оказался на моем клиторе.

Я наклонила голову к нему и простонала:

— Близко, Бенни.

— Бл*дь, так и есть. Давай, Фрэнки, — прорычал он.

Наши бедра двигались, Бен надавливал и перекатывал клитор, затем стал надавливать и перекатывать сильнее, пока его бедра врезались в мои, у меня перехватило дыхание.

— Бенни.

— Уже скоро, cara, давай, — простонал он.

Слишком поздно.

Я уже была на волне оргазма. Впившись пальцами ему в спину, обхватив его ногами, свободной рукой, обвившись вокруг его шеи сбоку, с силой удерживая, спина выгнулась на кровати, и меня пронзил очередной оргазм.

Я почувствовала, как Бен вошел глубокое, его большой палец переместился с моего клитора на заднюю часть моего бедра. Я как раз собралась с силами, чтобы открыть глаза, когда он начал долбиться, его дыхание стало резким. Открыв глаза, увидела, как его голова опустилась, почувствовала, как его рука крепко сжалась на моем бедре, резкие вдохи превратились в жесткие стоны его освобождения.

Его движения замедлились, стали мягче, он не скользнул внутрь, отпустил мое бедро, поднял голову, поймал мой взгляд и наклонился ко мне всем телом.

— Ну, э-э… и как это поможет залечить трещину?

Вопрос исходил от меня. Прямо из моего рта. Я услышала его и не могла в это поверить.

Бенни тоже не мог. Я поняла, когда он моргнул. Затем уставился на меня.

Затем его голова откинулась назад, и он расхохотался.

Именно в этот неподходящий момент, вырвавшиеся некстати слова, заставили меня стать нормальным, рациональным человеком, которым я всегда хотела стать (но редко была), а не безумной, сумасшедшей шлюхой, как я вела себя сейчас, что часто случалось с Бенни.

Я знала, что Бен почувствовал напряжение, охватившее мое тело, потому что его голова откинулась назад, глаза встретились с моими, в них не было ни капли смеха.

— О нет, cara, черт возьми, нет, — прорычал он. — Только не снова, и не потому, что я прижал тебя к кровати, а мой член все еще тверд внутри тебя.

— Я снова набросилась на тебя, — прошептала я, в голосе звучал ужас, отчего тон начал повышаться, когда я закончила: — На этот раз буквально.

— Да, набросилась, спасибо, черт возьми.

Я моргнула, прежде чем спросить:

— Ты не злишься?

Его голова дернулась, глаза сузились, в голосе прозвучало недоверие.

— Детка, я хотел быть прямо там, — он прижался своими бедрами к моим, мои ноги напряглись, обхватывая его, — долгое бл*дь время. Я там, — он снова прижался к моим ногам, — мне нравится. С чего бы мне, бл*дь, злиться?

Я не хотела поднимать эту тему, но не могла смириться с тем фактом, что должна была поднять этот вопрос, и единственный способ, который смогла придумать в этот момент, тихо сказать:

— Из-за печенья.

Я знала, что Бен тоже не хотел поднимать эту тему, когда мрачное, пугающее выражение промелькнуло на его лице.

— Это был дерьмовый план, Фрэнки, — тихо ответил он.

Он сказал это тихо.

Он не кричал разозлившись. Он не разозлился. В его словах не было сарказма.

Он высказал свое мнение и сделал это тихо.

Боже, мой Бенни.

— Я не хотела тебя терять, — сообщила я ему.

— Ну, просто хочу сообщить, что есть другой способ меня не потерять — игра, которую ты разыграла пятнадцать минут назад. Хотя, на будущее, я могу также стучать твоей задницей по моей кровати, а на моей кухне ты можешь испечь столько печенья, сколько захочешь.

Несмотря на то, что я находилась на каменистой почве, ничего не могла поделать, как только услышала его слова, автоматически прищурилась и уставилась на него.

— Стучать моей задницей?!

Мрачный, пугающий взгляд исчез, его сменил смех, когда он сказал:

— Ага. Ты можешь быть рядом, я мог бы поесть печенье и потрахаться, когда захочу, я не собираюсь злиться, что ты готовишь мне печенье.

Мой желудок сжался при мысли, что Бенни набросится на меня (не говоря уже о том, чтобы снова трахнуть).

Однако это было не то, чем я поделилась вслух.

— Теперь я могу официально сообщить, что женщинам не нравится, когда мужчины так выражаются, Бен.

Он приблизил свое лицо и прошептал:

— Тогда почему, когда я это сказал, твоя киска сильнее сжалась вокруг моего члена?

Я была почти уверена, что именно так и было, потому что наряду с уханьем живота от его слов, я почувствовала другие, более приятные ощущения в других местах тела.

Как бы мне ни нравилось подшучивать над Бенни, в нашем нынешнем положении мне нравилось подшучивать еще больше (Бенни навалился на меня своим весом, я чувствовала тепло его тела после первого секса с ним, секса, который включал два оргазма), сейчас не время подшучивать над ним.

Сейчас самое время высказаться.

И, будучи самой собой, я начала это делать.

— Бен, не уверена то, что мы только что сделали, было умным.

Выражение его лица стало настороженным, он спросил:

— Почему?

— Ну, почти уверена, что ты не пропустил, учитывая ту драму, которую я устроила в твоей ванной пять месяцев назад, но я немного облажалась.

— Нет, детка, не пропустил, — немедленно ответил он, но ответил мягко. — Но ты кое-что упустила. Кое-что действительно чертовски важное.

Поскольку я тогда была в полном дерьме, поэтому у меня возникла твердая идея, что я пропустила много вещей, которые были действительно чертовски важны.

Однако мне хотелось узнать сейчас, что он имел в виду.

— Что я пропустила? — Спросила я.

— Ту часть моих слов, что я не хочу легкой жизни.

Мой живот сжался, конечности сжались вокруг него, я посмотрела ему в глаза.

— Ты ушла от меня, закрылась и ушла из моего дома, и это было х**во, — тихо произнес он. — Но я чувствую, что тебе это было необходимо, и мое чутье верно, потому что ты своим уходом, поняла, что в конечном итоге трахала не только мне мозги, но и себе, похоже себе даже больше.

Я сжала губы, потому что не собиралась ему отвечать, когда он сказал, что я «трахала ему мозги», не в хорошем смысле, и я ненавидела тот факт, что причинила ему боль.

Но он был прав. Я действительно так и поступила. С собой и с ним.

— И, Фрэнки, — продолжил он, — помимо того, что ты устроила дерьмовую драму, потом еще творила другое дерьмо, главное заключается в том, что ты не хочешь быть моим другом. Ты звонила и приготовила мне печенье не потому, что хочешь, чтобы я был в твоей жизни в качестве друга. Ты звонила и испекла для меня печенье, потому что хочешь, чтобы я находился в твоей жизни именно в таком качестве.

Он подчеркнул свои слова, снова прижавшись бедрами к моим, а также на мгновение придавив меня своим весом на кровати.

— Да. Я тебе это говорила, — напомнила я ему. — А также сказала, что я тебе не подхожу.

— Детка, как насчет того, чтобы я сам решал, кто мне подходит, а кто нет, — заявил Бенни.

Услышав это, я снова моргнула.

Бен продолжил.

— Поскольку ты облажалась, полагаю, ты согласишься, что только что произошло между нами и то, что ты только что дала мне, только что набросилась на меня, в буквальном смысле, ты не сможешь этого отрицать или сделать вид, что ничего не произошло, несмотря на то, что секс был невероятно чертовски горячим, доказывая, что мы оба хотим быть явно не друзьями, и еще, если учесть насколько мы реально чертовски хорошо подходим в сексе.

Он мог бы говорить это постоянно, я готова была бы слушать.

— Поэтому я собираюсь сказать тебе, — продолжил он. — Я позволил тебе разыграть свою пьесу пять месяцев назад, надеясь, что ты соберешься с мыслями и вернешься ко мне. Я согласился тебя отпустить, — он снова надавил на меня своим весом, потом переложил свой вес на бок, — что вернешься ко мне. После этой ночи тебе стоит понять одну вещь — я не позволю тебе снова уйти от меня.

Мое дыхание участилось, я посмотрела ему в глаза.

Бен еще не закончил говорить.

— Хочу внести ясность. Когда я говорю, что не позволю тебе снова уйти, имею в виду, что больше тебя не отпущу. И именно в эту минуту, Франческа, тебе придется решить. Мы вместе будем разбираться с твоим дерьмом и посмотрим, куда нас могут привести наши отношения? Или ты хочешь продолжить свою дерьмовую игру при нулевом контроле, и у тебя есть намерение продолжать в том же духе, дурачить меня, ты осознаешь, что делаешь, и у тебя нет намерения приложить усилия, чтобы разобраться в себе, разобраться в нас, дав нам шанс?

Настоящий Бенни, предпочитающий не ходить вокруг да около, не терять времени даром.

Моя грудь усердно поднималась, давая возможность дышать, пока сердце быстро билось в груди. И то, и другое, вкупе с охватившим меня страхом, не позволили мне ответить.

Поскольку я молчала, рука Бенни нашла мою. Он переплел наши пальцы и потянул наши руки вверх, прижав их к своей груди, мягко сказав:

— Детка, просто да или нет. Учитывая, что мы только что разделили, ты хотела разделить со мной физическую близость или нет, ты вернулась ко мне?

— Да.

Одно слово, один вдох, оно прозвучало сдавленно и испуганно, так я себя и чувствовала.

Со страхом за себя и страхом того, что в конечном итоге я могу все испортить с Бенни и его семьей.

Произнесенное мной слово было чисто эгоистичным поступком с моей стороны. Неправильно.

Но в то же время оно было правдивым.

Услышав мой ответ, явно не в курсе моих мыслей, Бен закрыл глаза, облегчение отразилось на его лице, затем он прижался своим лбом к моему.

Я тоже закрыла глаза.

Боже, я надеялась, что минуту назад не облажалась по-крупному.

Потом открыла глаза, он перевел дыхание и снова посмотрел на меня.

— Сколько ты пробудешь в Чикаго?

— Завтра у меня еще несколько встреч с докторами, я должна им представиться, а также новому члену моей команды, который на три года старше меня — парню, в фармацевтическом бизнесе он уже десять лет, в то время как я работаю в этом бизнесе всего пять месяцев. Так что завтра я хочу продолжить свои попытки убеждать его, что четко знаю, что делать и как, и он должен подчиняться, потому что я его босс. Я уезжаю послезавтра.

— Послезавтра пятница.

— Ага.

— Значит, ты не уезжаешь в пятницу. А уезжаешь в воскресенье. Завтра утром ты соберешь свое барахло, когда я пойду домой, заберу его с собой. Когда ты закончишь со всеми встречами, убедишь этого мудака, что он должен уважать тебя, приедешь ко мне.

Я приеду к нему домой.

Я почему-то не почувствовала страха или ужаса.

Наоборот, ощутила внутри тепло, безопасность и счастье.

Отчего тут же почувствовала страх.

— Согласна? — подсказал Бен, поскольку я так была поглощена своими чувствами, что опять промолчала.

— Да, Бенни, — прошептала я.

— И пока ты будешь до воскресенья, мы поговорим, трахнемся, разберемся во всем и составим план. Предупреждаю, Фрэнки, мы будем много трахаться, потому что у нас был всего лишь один раз секс, и мы явно уже разобрались в этом вопросе. И я предполагаю, если мы много будем трахаться, дерьмо само рассосется.

— Это предположение, — пробормотала я, и он ухмыльнулся.

— Есть одна единственная хорошая вещь в пятимесячной простое, детка. Ты полностью восстановилась, так что мне не придется сдерживаться, боясь причинить тебе боль, я могу жестко оседлать тебя. Лучше, если ты будешь скакать на мне по-настоящему жестко.

Еще одно уханье живота, отчего я впилась в него взглядом.

К сожалению, Бен продолжил, совсем не обращая внимания на мой взгляд.

— Личный рекорд, заставив женщину так быстро кончить… дважды.

— Эм… Просто отмечу, что первый раз я тоже кое-что делала.

Ухмылка вернулась.

— Ерунда, детка. Ты упорно трудилась, чтобы кончить, но тебе так и не удалось, пока я не пустил в ход свой палец.

Это было правдой.

Отчего очень раздражало.

Я закрыла рот и продолжала впиваться в него взглядом.

Ухмылка Бенни превратилась в улыбку.

Улыбка исчезла, когда его взгляд прошелся по моему лицу и, наконец, вернулся к моим глазам.

Когда его глаза встретились с моими, он прошептал:

— Предоставь это моей Фрэнки. Когда она что-то делает, даже если не собирается этого делать, то делает со всей ответственностью.

Судя по голосу, ему это нравилось.

С другой стороны, мы были там, где были, после того, что мы только что пережили вместе, так что для меня это не было сюрпризом.

И все же мне понравилось, что ему это нравилось во мне. Мне также понравилось, что он позволил так легко мне отделаться. Конечно, секс был отличным и стал потрясающим стимулом, чтобы заставить мужчину дать мне возможность сорваться с крючка. Но я круто облажалась, и все же он не отстранился, не заставил меня вымаливать у него прощение, а дал мне еще один шанс.

С другой стороны, тогда пять месяцев назад войдя в ванную, он пообещал, если я вернусь, он не заставит меня умолять его принять меня назад.

Он был верен своему обещанию.

Я все еще не была уверена, черт возьми, что делаю. Хуже того, я сильно беспокоилась, что в конце концов поступлю неправильно по отношению к Бенни.

Но, похоже, я просто не могла перестать бояться и переживать на этот счет.

— Уже поздно, Бен, — тихо напомнила я ему.

— Ага, — ответил он, соскользнул вниз, поцеловал меня в плечо, откатился в сторону. Он окинул взглядом мое тело, прежде чем его глаза вернулись к моему лицу. — Нравится ночнушка, Фрэнки.

— Спасибо, — прошептала я.

Бен схватил меня за бедра, перекатывая на бок, натянул на меня одеяло. Только тогда он встал с кровати.

Я наблюдала за его спиной, когда он поправлял джинсы по пути в ванную. Точнее, я наблюдала, как двигались мышцы его спины, когда он направлялся в ванную.

Всего несколько минут спустя я наблюдала, как он, одетый только в белые боксеры, неторопливо возвращается к кровати.

Свет погас прежде, чем он скользнул рядом. Как только лег, притянул меня в свои объятия.

Я закрыла глаза.

Я скучала по нему. Я провела месяцы, каждую ночь, каждую без исключения, задаваясь вопросом, что, черт возьми, со мной случилось, что я убежала от него. Желая вернуть все, что было в его доме. Желая получить это навсегда.

Теперь, когда у меня действительно был Бенни, я была не уверена, что когда-нибудь смогу от него отказаться.

Даже если я сделаю так, что Бенни сам захочет отказаться от меня.

— Я чертовски напугана, — прошептала я ему в горло, прижимаясь к нему лицом.

— Знаю, Фрэнки.

— Я не знаю, как это пережить.

— И это тоже знаю.

— Я не хочу трахать тебе мозги снова.

— Ну, и не надо.

— Это не так просто, — прошептала я.

Его руки скользнули по моей спине, он опустил подбородок, сказав:

— И это я тоже знаю, милая, — прошептал он в мои волосы. — Я также знаю, что мы не будем разбираться сейчас в том, что тебя так тревожит. Несколько часов я боролся с выбором — приходить к тебе или нет, в результате не смог побороть желание прийти, сейчас я рад, что его не поборол. Но сейчас три часа ночи. Тебе завтра на работу. Так что сию минуту ты будешь спать. Завтра мы приступим к выяснению, как справиться с твоей проблемой.

Я сделала резкий вдох и выдохнула, сказав:

— Хорошо, Бенни.

— А теперь давай спать.

— Хорошо, милый.

Я прижалась ближе, прижимая руки к его груди и поворачивая голову, чтобы прижаться щекой к его ключице.

Его руки вокруг меня сжались крепче.

Я закрыла глаза, магии Бенни (не говоря уже о двух оргазмах) хватило, чтобы утихомирить все дерьмо у меня в голове, которое призывало, чтобы к нему прислушалась, боясь столкнуться с ним лицом к лицу. Мое тело расслабилось, и я начала погружаться в сон.

Я остановилась, когда руки Бена сжались, и он пробормотал:

— Чертовски рад, что ты залечила трещину, детка.

Бенни выдал мне это прямолинейно и честно.

— Надеюсь, что ты таким радостным и останешься, — пробормотала я в ответ.

— Думай о призе, Фрэнки, — прошептал он.

Приз.

С Бенни.

Это был самый лучший приз, который мог быть.

— Хорошо, Бен, — прошептала я в ответ. — Буду постоянно держать его в мыслях.

Он придвинул меня ближе, переплел свою тяжелую ногу с моей и скользнул рукой вверх, чтобы накрутить локон моих волос.

Я устроилась поудобнее, сделала глубокий вдох, позволила его пальцам, скользящим по моим волосам, дать мне расслабление и прошло совсем немного времени, прежде чем я заснула.

* * *

Зазвонил будильник на моем телефоне, и сразу после этого зазвонил будильник у Бена.

— Черт, — простонал он, перекатываясь и увлекая меня за собой. Я почувствовала, как он потянулся, должно быть схватил мой телефон и прикоснулся к нему, чтобы отключить, потому что трель прекратилась.

Я моргнула, но увидела светящийся экран моего телефона, поняла, что Бенни тоже смотрел на него, пробормотав:

— Господи, уже шесть?

После четырехчасового сна мои первые мысли должны были быть, как я собираюсь пережить важный предстоящий день, заполненный встречами с одним из моих представителей, который накануне ясно дал понять, что ему не очень нравится работать под моим руководством.

Но мои мысли были совсем другими.

Мои мысли были, как хорошо проснуться рядом с Бенни в одних боксерах, а я была без трусиков, после двух вчерашних оргазмов, приняв дурацкое решение вернуться к нему.

Я мысленно вернулась назад в номер гостиницы, когда услышала, как телефон с грохотом упал обратно на тумбочку, затем оказалась на спине, Бен на мне, потому что он перевернул меня в это положение.

— Тебе нужно вставать? — Спросил он.

— Мне требуется полтора часа, чтобы собраться, и у меня в восемь встреча за завтраком с моим представителем, — ответила я.

— Значит, нужно вставать.

— Ээээ….да, — подтвердила я настолько разочарованно, насколько себя чувствовала.

Я почувствовала себя намного менее разочарованной, когда Бен переместился, уткнувшись лицом мне в шею, пробормотав:

— Хорошо, давай собирайся. Я пока вздремну.

Я обхватила его руками и предложила:

— Ты можешь дремать сколько хочешь. Я попрошу на ресепшен тебя разбудить, чтобы у тебя было достаточно времени поспать, и вывешу табличку на двери «Не беспокоить», чтобы тебя никто не беспокоил.

Он оторвал свое лицо от моей шеи, заглянув мне в глаза в полумраке и сказал:

— Звучит, как план.

Я ухмыльнулась, тоже в полумраке.

И произнесла:

— Я должна собираться, милый.

И потянулась, чтобы прикоснуться к нему губами, но не стала по-настоящему целовать, потому что знала, что вообще тогда не вылезу из постели, если захочу большего. Но когда я начала выбираться из его рук, он сжал меня.

Я снова посмотрела ему в лицо.

— Должен тебе кое-что сказать, — пробормотал он, и я почувствовала, как у меня внутри все сжалось, потому что по выражению его лица было не похоже, что он хотел сказать то, что должен был сказать. — Я уже тебе в основном все сказал вчера, — продолжал он. — Но стоит прояснить, проясню только один раз, потому что к вечеру все будет ясно и понятно.

Мой желудок сжался, когда я спросила:

— Что будет ясно и понятно?

Он прижал меня еще сильнее к себе, ответив:

— Ты уже однажды отреклась от меня, детка. Мне это не понравилось. Нисколько. Если бы это была не ты, второго шанса у тебя бы не было. Поскольку это сделала ты, я даю тебе второй шанс. Если ты не придешь сегодня вечером ко мне домой, все будет кончено. И мы говорим о завершении, cara. Я не буду отвечать на телефонные звонки. Не буду звонить, когда ты будешь в городе по делам. Если ты придешь на семейный праздник, для меня существовать ты все равно не будешь. Потому что все кончено. Если ты придешь ко мне сегодня вечером, то свяжешь себя обязательствами перед нашим будущим, потому что пути назад не будет.

Я глубоко дышала, сдерживая панику, сосредоточившись на его словах, не отвечая.

Поэтому Бенни сказал:

— Ты понимаешь это, детка?

— Понимаю, — выдавила я.

— Хорошо, — пробормотал он, скользя рукой по моим волосам, обхватывая затылок и притягивая мою голову к себе.

Его поцелуй не был прикосновением. Он был сложнее, с закрытым ртом и намного приятнее.

Но он был от Бенни, а значит последовало и все то великолепие. Он понимал, что у меня есть обязанности перед фирмой.

Поэтому прервал поцелуй, еще раз прикоснулся губами к моим, прежде чем прошептать:

— А теперь вытаскивай свою задницу из кровати. Мне нужно поспать, чтобы наверстать упущенное.

— Хорошо, Бен.

Он сжал меня в объятиях. Я ответила ему тем же, а потом вытащила свою задницу из кровати.

С тех пор как я начала работать, приходилось много ездить в командировки, поскольку моя территория занимала половину континентальной части Соединенных Штатов, у меня появилась система. Добравшись до своего гостиничного номера, я всегда распаковывала вещи, чтобы чувствовать себя как дома. Каждая вещь в гостиничном номере находилась на отведенном ей месте, когда мне она могла понадобиться, а я работала с торговыми представителями и врачами, расписание могло корректироваться постоянно. Я не хотела рыться в своем чемодане в поисках трехъярусной сумки с драгоценностями, чтобы найти нужные мне серьги в тот момент, когда уже должна была находиться за дверью, чтобы успеть на встречу.

Дополнительным преимуществом такого порядка, я могла сейчас собраться относительно тихо (ничего не могла поделать с феном, он не мог беззвучно сушить волосы) за закрытыми дверями в ванной комнате, выйдя почти готовой, осталось только взять из шкафа при свете рассвета, выбранный один из моих деловых костюмов и туфли.

Когда я зашла в спальню, увидела Бена на боку кровати, одна рука засунута под подушку, другая широко раскинута, одеяло спущено до пояса, волосы в беспорядке, пряди упали на лоб.

Я не думала в душе. Я не осознавала, что я сделала или что я делаю. Я не приступала к геркулесовой задаче, пытаясь понять свою панику или, как поступила с Беном пять месяцев назад.

Я готовилась к предстоящему рабочему дню.

Но, глядя на него в постели, мои мысли стали путаться, переворачиваясь, кружась, столько всего проносилось одновременно, было похоже, как если бы вы взяли книгу и со скоростью света прочитали бы ее от начала до конца, содержание пролетело бы перед вашим взором за секунды. Но в содержании вам нужно было найти главную линию. Вы обязаны были ее найти.

От этого зависела бы ваша жизнь.

Я добралась до конца книги, повернулась к шкафу, сняла с вешалки платье и взяла туфли. Отнесла их в ванную, надела, дополнила аксессуарами, повторно опрыскала волосы духами.

Покончив с этим, так тихо, как только могла, собрала вещи в ванной. Выйдя за своим чемоданом, отнесла его в ванную комнату и вернулась, чтобы собрать одежду. Собрала вещи. И не используя ролики, боясь шуметь, отнесла его и поставила у двери.

Подошла к кровати, еще раз взглянула на Бенни Бьянки, забрала свой телефон с прикроватной тумбочки. Вернулась к шкафу, чтобы захватить блейзер. Натянула его на плечи, вытащила волосы из-под воротника, затем взяла легкий плащ, который бросила на стул, сумочку, ключ-карту и сумку с компьютером. Подошла к двери, повесила табличку «Не беспокоить» и пошла по коридору к лифтам, потом к стойке регистрации, попросив меня рассчитать.

Другими словами, когда все содержание книги прошло у меня перед глазами, я нашла главную линию.

* * *

Я набрала имя Бена на своем телефоне и нажала кнопку подключения.

Поднесла телефон к уху и стала ждать. Последовало несколько звонков, и я поняла почему он не подходил, потому что джинсы Бена остались в ванной. Потом меня перекинули на голосовую почту.

Слишком далеко, он не сможет услышать.

Мне следовало догадаться и положить его телефон рядом с ним на тумбочку.

Я не подумала об этом, поэтому отключилась, поискала отель на Сафари, нашла и позвонила.

— «Бельведер», чем мы можем помочь вам?

— Не могли бы вы соединить меня с номером четыреста тринадцать?

— Конечно. Один момент.

Я ничего не слышала. Затем услышала щелчки. Наконец гудки.

— Йо? — произнес сонный голос Бена.

— Это твой дружеский звонок для пробуждения, — весело заявила я. — Пора вытаскивать свою задницу из постели и убираться из этого номера, или мне придется заплатить за этот день.

— Детка. — Теперь его голос был сонным и веселым.

Мне нравился его голос сонный и веселый, поэтому я захотела добавки.

— Конечно, не я бы за него платила, а моя компания, но мамочка так не играет со своими работодателями.

Меня только позабавило его грохочущий глубокий смех, когда он спросил:

— Мамочка так не играет?!

— Ага, — ответила я.

— Детка, есть много вещей, которые в тебе есть, но улица — к тебе не относится.

— Я вполне могла бы заняться бизнесом на улицах.

— Ты могла бы, если бы твой отец был не итальянцем, а афроамериканцем. Но поскольку это не так, то не можешь.

— Мы будем ссориться из-за того, могу ли я вести бизнес на улице или нет? — Спросила я.

— Нет, поскольку я должен вытащить свою задницу из кровати раньше, чем твоей компании придется заплатить за дополнительный день, ты не будешь пользоваться этим номером, так что у нас нет времени, так как это займет год.

— И прямо сейчас, чтобы закончить эту конкретную дискуссию, я смогла бы заниматься бизнесом и на улице.

— Неважно, — пробормотал он, но в голосе все еще слышался смех.

— Ладно, мне пора на встречу.

— Cara.

От его внезапной перемены в тоне я остановилась как вкопанная в коридоре медицинского офисного здания.

— Что? — прошептала я.

— Собранный чемодан стоит у двери.

Мое сердце подпрыгнуло, но рот тут же заявил:

— Ну, я не доверяю тебе собирать мои вещи. Ты бы все помял.

— На то они и вещи, Фрэнки. Просто берешь и бросаешь все барахло в чемодан и закрываешь. Чемодан застегнулся, ты преуспел.

— Бен, от одной мысли бросить вещи в чемодан, не складывая и не продумывая стратегию размещения, у меня мурашки бегут по коже.

— Тогда хорошо, что ты сама собрала свое барахло.

— Знаю.

— Нет, Франческа. — Его голос был глубоким, низким и наполненным смыслом. — Хорошо, что ты собрала свои вещи.

Мой голос звучал тихо и в то же время со смыслом, когда я ответила:

— Знаю.

Он секунду молчал, возможно, обдумывая мои слова, потом спросил:

— Ты можешь примерно сказать, когда будешь у меня дома?

— Учитывая мое расписание, может мне стоит прийти в ресторан, взять у тебя ключи, пойти к тебе домой и встретиться там, когда ты освободишься.

Об этом я думала в течение последних нескольких часов с тех пор, как вышла из номера. Это были не очень хорошие мысли, в первую очередь потому, что все скорее всего знали, что я бросила его, хотя его семья заняла нейтралитет, другие могли не быть такими уж нейтральными. И когда дело дошло до пиццерии, эти другие могли оказаться там.

Это тоже были нехорошие мысли, потому что Бенни работал допоздна, а я хотела его увидеть, но мне также нужно было поспать.

Возможно я бы вздремнула, пока он был в ресторане.

— Э-э… милая, ты вернулась ко мне. Я сегодня не работаю, — сказал Бенни, прерывая мои мысли.

— Ты вызовешь Винни-старшего на замену? — поинтересовалась я, сама не зная, как к этому отнестись, потому что Бьянки не сразу узнают о моем возвращении.

— Нет. Мэнни может прикрыть кухню на день или два. Он иногда так делает, когда я беру выходной, и он ничего там не портит на моей кухне. Однако в долгосрочной перспективе он не может там работать.

Я нашла эту новость интересной.

У меня не было времени выяснять, почему она меня заинтересовала.

У меня было время только на то, чтобы сказать:

— Хорошо.

— Я позвоню Мэнни, приеду в ресторан, удостоверюсь, что у него все хорошо. Итак, еще раз, когда я тебя увижу?

— Около шести.

— Хорошо. Тогда увидимся около шести.

Внезапно я почувствовала себя невероятно счастливой и не смогла удержаться от того, чтобы не сказать ему «Ага».

— Да. — Ввернул он мне.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Увидимся, Бенни.

— До встречи, Фрэнки.

Я отключилась и посмотрела в конец коридора, где Трей, мой торговый представитель, стоял, склонив голову к своему телефону, водя по нему пальцем, с раздраженным выражением на лице.

И подумала: «Да пошел он». Я хорошо справлялась со своей работой, несмотря на то, что в течение четырех месяцев находилась в простое, уткнувшись носом в информационные листовки для пациентов, брошюры компании, отчеты о прошлых продажах и оценки команды.

Ему придется смириться с этим.

Я собиралась задержаться в этой компании.

Или, по крайней мере, на следующую минуту.

Что будет после этого, мы посмотрим.