Традиционно считается, что лаборатория Гвидо Бонатти, родившегося в Форли в 1210 году, помещалась в крохотной звоннице аббатства Сан-Меркуриале в Форли. Хроники передают, что доступ к вершине колокольни был ему необходим, чтобы лучше наблюдать за ночным небом. Бонатти, предположительно, получил образование в Болонье, обучаясь астрологии, астрономии и математике. Рассказывают, что он не только был советником при Фридрихе II Швабском, но и состоял на службе у Эццелино III да Романо и у гвельфа Гвидо да Монтефельтро, сопровождая их в военных походах.

Знакомство с императором, судя по всему, состоялось в 1231 году, во время съезда в Равенне. Бальдассаре Бонкомпаньи в труде «О жизни и произведениях Гвидо Бонатти» (Della vita e delle opere di Guido Bonatti, astronomo ed astrologo del secolo decimoterzo) приводит эпизод, произошедший около 1233 года – спустя год после смерти Скота. После знакомства с Фридрихом II Бонатти проверил его натальную карту и предупредил императора о грозящей опасности:

«Из соположения планет [Бонатти] узнал, что против жизни Императора готовился заговор, и предупредил его об этом, после чего и в самом деле оказалось, что Пандольфо да Фазанелла, Теобальдо и Франческо, и некоторые другие его секретари замышляли против него, пока другие астрологи, находившиеся при его дворе, об этом и не догадывались»[118].

Так что Бонатти действительно предугадал заговор против своего господина, так что тот, вовремя предупрежденный, смог его разоблачить.

Фридрих II был большим сторонником предсказательной астрологии и всегда был окружен астрологами. Среди них после 1233 года оказался и Бонатти, находившийся на регулярном жалованье за свои услуги. Фридрих II правил Империей из изобилующей богатствами Сицилии, чистое небо которой способствовало наблюдению за звездами. Итальянский астролог оказывался полезен Фридриху множество раз, как в свое время Майкл Скот. Их заслуги делали их все ценнее и авторитетнее в глазах императора, однако в то же время могли с легкостью привлечь зависть, недоброжелательство и враждебность со стороны отдельных придворных и Церкви и потому были объектом клеветы и заговоров. Это объясняет некоторые слухи, регулярно передаваемые их хулителями, чтобы доказать, что даже великие знатоки неба ошибались в своих прогнозах.

Например, часто приводится эпизод, в котором император задал Гвидо Бонатти вопрос касаемо метеорологического прогноза, так как на следующий день планировалось важное начинание, для свершения которого нужна была хорошая погода. Бонатти ответил, что на следующий день не должно быть никакого атмосферного явления и что императору ничего не помешает. Однако крестьянин, проходивший мимо в тот самый момент, посоветовал императору не полагаться на совет: он уверял, что разразится сильная гроза, потому что в то утро его осел чесал себе уши.

Спустя несколько часов разразилась жуткая буря с градом, громом и молниями: «Осел добропорядочного крестьянина своими ушами предсказал лучше, чем знаменитейший астролог Гвидо своей астролябией»[119].

На самом деле Фридрих II Швабский, прозванный «чудом мира» (stupor mundi), питал большое доверие к своим советникам по звездному небу, и присутствие среди его свиты таких персонажей, как Скот и Бонатти, – верное тому подтверждение.

В хрониках говорится, что астрологи императора, помимо прочего, предсказали его преждевременную кончину в поразительно точных подробностях. Монах Франческо Пипино писал, что император должен был предстать перед лицом смерти в месте, название которого содержало слово «цветок» (sub flore), и что погибнуть он должен был неподалеку от железной двери. По этой причине Фридрих предпочитал держаться подальше от Флоренции и Ферентино и следил, чтобы в комнатах, где он жил, не было поблизости железных дверей. Однако судьбе было угодно, чтобы как-то раз во время охоты в его любимой Апулии то ли из-за малярии, то ли из-за сильнейшего приступа дизентерии он почувствовал себя неважно и его отправили для оказания первой помощи в ближайшую деревню на территории Кастель-Фьорентино, в названии которого было слово «цветок». Уже в деревне, пока его клали на носилки, император обнаружил, что в стене у изголовья его кровати была вделана железная перегородка. В то мгновение он понял, что его жизнь подошла к концу, и приказал составить завещание. Шло 13 декабря 1250 года[120].