Недалеко от центра на обсаженной деревьями темной улице мы оставили машину и подошли к перекрестку.

К нам приблизился верзила в сером плаще и серой надвинутой на глаза шляпе.

– Сиплый в курсе дела, – доложил он Нунену. – По телефону он сказал Донохью, что носа на улицу не высунет. Говорит, пусть выкуривают, если смогут.

Нунен хмыкнул, почесал за ухом и вежливо спросил:

– Как думаешь, сколько их там?

– Человек пятьдесят, не меньше.

– Брось! Никогда не поверю, чтобы в это время суток их было так много.

– Не хочешь – не верь! – огрызнулся верзила. – Они туда еще с вечера стекались.

– Стекались, говоришь? Значит, где-то у нас с тобой брешь образовалась. Может, тебе не следовало их пускать?

– Может, и не следовало. – Верзила разозлился. – Я делал то, что ты мне велел. Ты ведь сказал, пусть входят и выходят на здоровье, а вот когда появится Сиплый…

– …хватай его, – подхватил Нунен.

– Точно, – согласился верзила и бросил на меня свирепый взгляд.

Подошло еще несколько человек, и мы стали обсуждать план действий. Все были раздражены, кроме Нунена. Он пребывал в превосходном настроении. Почему – непонятно.

Притон Сиплого находился в трехэтажном здании, возвышавшемся между двух двухэтажных. На первом этаже был табачный магазин, который служил одновременно входом в игорное заведение и его прикрытием. Внутри, если верить верзиле, собралось полсотни вооруженных до зубов бандитов – дружков Сиплого. Притон был окружен со всех сторон: люди Нунена расположились вокруг здания, на улице, в переулке за домом и на крышах прилегающих домов.

– Значит, так, ребята, – бодро сказал Нунен, когда все высказались. – Сиплый боится огласки не меньше нашего, а то бы он наверняка попытался прорваться, раз у него столько народу, хотя что-то не верится.

– Не верится, и черт с тобой, – отозвался верзила.

– А раз он не хочет огласки, почему бы не вступить с ним в переговоры? Сбегай, Ник, может, тебе удастся его убедить. Разобрались бы по-хорошему.

– Сам и беги, – сказал верзила.

– Не хочешь бежать – позвони, – предложил Нунен.

– Это другое дело, – буркнул верзила и ушел.

Вернулся он очень довольный.

– Говорит, идите к черту, – доложил он.

– Всех сюда, – весело распорядился Нунен. – Пусть только начнет светать, мы им дадим жару.

Верзила Ник и я пошли вместе с Нуненом проверить, все ли на месте. На меня полицейские особого впечатления не произвели: вид жалкий, глаза бегают, в бой не рвутся.

Небо посерело. Нунен, Ник и я остановились у входа в слесарную мастерскую через дорогу от притона.

Притон был погружен во мрак, окна верхних этажей голые, витрина и дверь табачного магазина зашторены.

– Надо все-таки дать Сиплому шанс, – сказал Нунен. – Он ведь парень неплохой. Но мне с ним говорить без толку. Меня он никогда не жаловал.

Шеф взглянул на меня. Я промолчал.

– Может, ты попробуешь, а? – спросил он.

– Отчего ж не попробовать.

– Вот спасибо. Очень уважишь. Посмотрим, может, тебе удастся убедить его не сопротивляться. Сам знаешь, что в таких случаях говорят: для твоей же, мол, пользы делается – что-нибудь в этом роде.

– Ладно, – сказал я и пошел через улицу к табачному магазину, изо всех сил размахивая руками, чтобы видно было, что они пусты.

Рассвет еле брезжил. Казалось, улица плавает в дыму. Шаги по тротуару отдавались гулким эхом.

Я остановился перед застекленной дверью и точно в зеркале увидел, как по противоположной стороне улицы крадутся двое.

Мой стук остался без ответа. Я постучал сильнее, а затем дернул ручку.

– Проваливай, пока цел, – посоветовали мне изнутри.

Голос был приглушенный, но не сиплый. Значит, не Сиплый.

– Мне надо поговорить с Тейлером, – сказал я.

– Если приспичило поговорить, ступай к своему толстобрюхому хозяину.

– Нунен тут ни при чем. Тейлер меня сейчас слышит?

Последовала пауза, а затем приглушенный голос произнес:

– Да.

– Я сотрудник агентства «Континентал». Нунен шьет тебе дело. Если не веришь, спроси Дину Брэнд. Удели мне пять минут. С Нуненом я связался, чтобы вывести его на чистую воду. Я один. Если хочешь, могу выбросить пушку. Впусти меня.

Я стал ждать. Все зависело от того, передала ему Дина о нашем с ней разговоре или нет. Ждать пришлось долго.

– Когда откроем, входи быстрей. И без глупостей, – приказал приглушенный голос.

– Договорились.

Щелкнула задвижка, и я скользнул внутрь.

В ту же секунду с противоположной стороны улицы загремели выстрелы. На пол посыпалось стекло.

Кто-то подставил мне ножку. Со страху я видел и соображал так, будто у меня по крайней мере три головы и полдюжины глаз. Я попал в переплет. И все из-за Нунена. Теперь эти пташки наверняка решат, что я с ним заодно.

Я рухнул на пол и перевернулся на живот лицом к двери. Пистолет у меня был в руке.

К табачному магазину приближался Ник Верзила и палил в нас сразу из двух стволов.

Я уперся локтем в пол. В дверном проеме показался Ник. Я спустил курок. Ник перестал стрелять. Он прижал оба пистолета к груди и рухнул на тротуар.

Кто-то схватил меня сзади за ноги и потащил вглубь помещения. Я поехал, скребя подбородком по полу. Дверь захлопнулась. Какой-то умник сказал:

– А они тебя не больно-то любят.

– Я тут ни при чем! – воскликнул я, стараясь перекричать грохот выстрелов, и сел на полу.

Стрельба стихла. Дверь и занавески на окнах были как решето. В темноте раздался хриплый шепот:

– Лиса и ты, Ребро, остаетесь внизу, на стреме. Остальные – наверх.

Мы прошли через магазин, вышли в коридор и поднялись по крытой ковром лестнице на второй этаж, в комнату, где находился обтянутый зеленым сукном стол для игры в кости. Комната была маленькая, без окон. Горел свет.

Нас было пятеро. Тейлер сел и закурил. Это был смуглый молодой коротышка с приторной опереточной физиономией, с которой, впрочем, никак не вязались тонкие губы и волевой рот. На диване развалился, пуская дым в потолок, тощий блондин лет двадцати в шерстяном костюме. Еще один блондин, такой же молодой, но пополнее, стоял у стола и поправлял ярко-красный галстук и пышную шевелюру. Со скучающим видом, мурлыкая «Розовые щечки», взад-вперед расхаживал по комнате тридцатилетний субъект с худым лицом, вялым ртом и почти полным отсутствием подбородка.

Я сел на стул рядом с Тейлером.

– Долго Нунен будет дурака валять? – поинтересовался он.

В его хриплом, свистящем шепоте ощущалось полное равнодушие.

– Он хочет тебя взять, – ответил я. – И не отступится.

Тонкие губы владельца игорного притона скривились в презрительной улыбке.

– Он должен понимать, что меня оправдают за отсутствием состава преступления.

– А он и не собирается ничего доказывать на суде.

– Как так?

– Тебя прикончат при сопротивлении или попытке к бегству. Судить будет некого.

– Что-то он к старости совсем несговорчив стал. – На тонких губах опять заиграла улыбка. Сиплый явно не верил, что от толстяка может исходить смертельная угроза. – Он уже не первый раз собирается меня прикончить. И все за дело. А что он имеет против тебя?

– Подозревает, что я ему буду мешать.

– Плохо. А вот Дина говорит, ты отличный парень, вот только чересчур прижимистый.

– Мы с ней славно пообщались. Скажи, что ты знаешь об убийстве Дональда Уилсона?

– Его жена пристрелила.

– Ты ее видел?

– Конечно. Через секунду после убийства – с пистолетом в руке.

– Не пудри мне мозги – тебе это невыгодно, – сказал я. – Что ты там придумал, мне неизвестно. Быть может, на суде тебе и поверили бы, но до суда ты не дотянешь, не рассчитывай. Если уж попадешь к Нунену в лапы, тебе не жить. Расскажи все, как было, – мне для дела надо.

Он бросил сигарету на пол, наступил на нее ногой и сказал:

– Больно умный.

– Хотя бы намекни, а уж я разберусь – дай только выйти отсюда.

Он снова закурил и спросил:

– Значит, миссис Уилсон сказала, что ей звонил я?

– Да, но ее в этом убедил Нунен. Сейчас-то ей, вероятно, и самой так кажется.

– Ты уложил Верзилу Ника, – сказал он, – поэтому я тебе доверяю. В тот вечер звонит мне какой-то тип. Кто – понятия не имею. Говорит, что Уилсон поехал к Дине и прихватил с собой чек на пять тысяч. Казалось бы, мне-то что до этого? Но ведь, согласись, странно, что какой-то тип, которого я знать не знаю, вдруг ни с того ни с сего мне про это рассказывает. С какой стати? Вот я и решил съездить к Дине, взглянуть, что там у нее делается. Но Дэн меня не пустил. Что ж, не пустил и ладно. И все-таки хотелось узнать, почему мне позвонили.

Выхожу я на улицу и прячусь в подворотне. Вижу – машина миссис Уилсон. Тогда, правда, я еще не знал, что это ее машина, а внутри она сидит. Довольно скоро из дома Дины выходит Уилсон и идет по улице. Вдруг выстрелы. Кто стрелял, откуда – я не видел. Она выскакивает из машины и бегом к нему. Стреляла не она, это точно. Могу поручиться. Вижу, это жена Уилсона. Ну и дела, думаю. Подхожу к ним, дай, думаю, узнаю, что же все-таки случилось. Это была моя ошибка, понимаешь. Поэтому и пришлось ее на следующий день припугнуть – чтоб самому не влипнуть. Вот и вся история, пропади она пропадом. Все так и было.

– Благодарю, – сказал я. – Для этого я сюда и приходил. А теперь весь фокус в том, как выбраться отсюда, да по возможности не ногами вперед.

– Никакого фокуса, – заверил меня Тейлер. – Мы можем уйти, когда захотим.

– Считай, что я захотел. Да и тебе советую. Нунена, я вижу, ты всерьез не воспринимаешь, но рисковать незачем. Убежишь, отсидишься где-нибудь до полудня – и план Нунена будет сорван.

Тейлер сунул руку в карман и вытащил толстую пачку денег. Отсчитал пару сотен пятидесятками, двадцатками и десятками и сунул их типу без подбородка.

– Дай им на лапу, Джерри, – сказал он. – Но не больше, чем обычно, нечего их баловать.

Джерри спрятал деньги, взял со стола шляпу и вышел. Спустя полчаса он вернулся, отдал Тейлеру сдачу и небрежно бросил:

– Сказали подождать на кухне.

Мы спустились на кухню. Там было темно. К нам присоединилось еще несколько человек.

Вскоре в дверь постучали, и мы спустились по ступенькам на задний двор. Уже почти рассвело. Нас было десять человек.

– Всего десять? – удивился я.

Тейлер кивнул.

– А Ник говорил, что вас пятьдесят.

– Пятьдесят?! – Сиплый ухмыльнулся. – На этих придурков и десятерых много.

Полицейский в форме приоткрыл калитку и нервно пробормотал:

– Ребята, поскорей. Пожалуйста.

Я заторопился, но, кроме меня, никто не обратил на его слова никакого внимания.

Мы пересекли переулок, затем какой-то здоровяк в коричневом костюме поманил нас в другую калитку, мы прошли через дом, вышли на другую улицу и влезли в стоявший у бровки черный лимузин.

За руль сел один из блондинов. В быстрой езде он толк знал.

Я попросил высадить меня где-нибудь возле отеля «Грейт вестерн». Блондин покосился на Сиплого, тот кивнул, и через пять минут я стоял у входа в отель.

– До встречи, – шепнул мне владелец притона, и лимузин умчался.

Когда машина заворачивала за угол, я обратил внимание, что номер на ней полицейский.