Вокруг банка собралась толпа. Мы протиснулись к дверям, где стоял Макгроу, злой как черт.

– Их было шестеро, все в масках, – доложил он своему шефу, когда мы вошли. – Налет начался где-то в половине третьего. Пятерым удалось уйти вместе с деньгами, а одного, Джерри Купера, уложил вахтер. Вон на скамейке лежит, остыл уже. Дороги мы блокировали, телефонограммы я дал – боюсь только, не поздно ли. Я сам видел, как их черный «линкольн» свернул на Кинг-стрит.

Мы подошли к скамейке, на которой под каким-то коричневым покрывалом лежал мертвый Джерри. Пуля угодила ему под левую лопатку.

Вахтер, безобидный на вид старичок, стал бить себя в грудь и рассказывать:

– Знаете, они как с неба свалились, мы поначалу даже растерялись. Я уж решил, плохо дело. Работали они, правда, медленно: от одного сейфа к другому переходят и денежки гребут. Тут уж ничего не попишешь. Ну а я себе думаю: «Давайте, ребятки, гребите. Посмотрим, как вы уходить будете».

А у меня слово с делом не расходится. Они в дверь, а я за ними, и на бегу свою старую пушку вытаскиваю. Этот парень уже в машину влезал, когда я его уложил. Будь у меня еще патроны, я бы не только его одного прикончил, а то ведь особенно не постреляешь, когда…

Нунен остановил этот нескончаемый поток слов, назвал старика молодцом и так шарахнул его по спине, что тот чуть не задохнулся от кашля.

Макгроу снова накрыл покрывалом труп и прорычал:

– Опознать их не удалось. Но раз в налете участвовал Джерри, это дело рук Сиплого, как пить дать.

Шеф радостно закивал и сказал:

– Вот и займись этим делом, Мак. Здесь останешься или поедешь со мной в полицию? – обратился он ко мне.

– Ни то ни другое. У меня свидание. Не могу же я идти на него с мокрыми ногами.

У отеля стоял маленький «мармон». Однако Дины Брэнд в машине не было. Я поднялся к себе в номер, дверь оставил незапертой. Не успел я снять плащ и шляпу, как, даже не постучавшись, вошла Дина.

– Господи, у тебя вся комната спиртным провоняла!

– Это мы с Нуненом в виски искупались.

Она подошла к окну, открыла его, села на подоконник и спросила:

– С какой стати?

– Нунен почему-то решил, что твой Макс скрывается в притоне под названием «Сидер-Хилл». Мы туда съездили, зачем-то обстреляли здание, убили нескольких итальяшек, извели море спиртного, подожгли дом и уехали.

– Гостиница «Сидер-Хилл»? А я думала, она уже больше года закрыта.

– Вид у нее действительно нежилой. Но кто-то, очевидно, устроил там склад.

– Но Макса вы не нашли?

– Пока мы там околачивались, он, похоже, ограбил Первый национальный банк.

– Да, знаю. Я как раз в это время выходила из универмага, это соседний с банком дом. Сажусь в машину и вижу: какой-то здоровенный детина с черным платком на лице и с мешком и пистолетом в руках пятится из банка.

– А Макс с ними был?

– Станет он пачкаться! Обычно Макс посылает своих мальчиков. Для того их и держит. За главного был Джерри. Только он вышел из машины, я его, несмотря на черный носовой платок, сразу узнала. Они все черные платки нацепили. Четверо выбежали из банка и кинулись к стоявшему у бровки автомобилю. А в автомобиле сидели Джерри и еще один парень. Когда эти четверо были уже близко, Джерри выскочил им навстречу. Тут-то и началась пальба, и Джерри упал. А остальные сели в тачку и скрылись. Кстати, не забудь мне отдать долг.

Я отсчитал ей десять двадцатидолларовых банкнот и монету в десять центов. Она соскочила с подоконника и взяла деньги.

– Это за то, что я удержала Дэна и ты смог арестовать Макса, – сказала она, упрятав деньги в сумочку. – А что мне полагается за историю об убийстве Тима Нунена?

– Придется подождать до суда. Откуда же я знаю, сколько стоит такая информация?

– А что ты сделаешь с деньгами, которые не потратишь? – спросила она, нахмурившись. – Знаешь, где сейчас Макс? – Она опять оживилась.

– Нет.

– А сколько дашь, если скажу?

– Нисколько.

– Это обойдется тебе всего в сотню.

– Не хочу тобой рисковать.

– Пятьдесят.

Я покачал головой.

– Двадцать пять.

– Мне он не нужен, – сказал я. – Какая мне разница, где он. Что ж ты не продашь эту информацию Нунену?

– А ты сам подумай. Слушай, ты теперь только умываешься виски или внутрь тоже употребляешь?

– Одну бутылку виски, «Дьюэр», я подобрал сегодня в «Сидер-Хилле». А еще у меня в чемодане припасена бутылочка «Короля Георга». Что выбираешь?

Она выбрала «Короля Георга». Мы, не разбавляя, выпили по одной, и я сказал:

– Пообщайся с «Королем Георгом», а я пойду переоденусь.

Когда через двадцать минут я вышел из ванной, она сидела за письменным столом и изучала мою записную книжку, которую вытащила из бокового отделения саквояжа.

– Все ясно, сюда ты записываешь расходы, – сказала она, даже не подняв головы. – Никак не могу понять, черт возьми, почему же тогда на мне экономишь? Вот, смотри: шестьсот долларов с пометкой «Инф.». Значит, у кого-то ты приобрел информацию за шестьсот долларов, правильно? А ниже сто пятьдесят долларов с пометкой «Важно» – почему, непонятно. И за этот день ты потратил почти тысячу.

– Это, должно быть, телефонные номера, – сказал я, отбирая у нее записную книжку. – Не стыдно рыться в чужих вещах? Где тебя только воспитывали?

– В монастыре, – ответила она. – Каждый год мне доставался приз за лучшее поведение. Я считала, что девочки, которые кладут слишком много сахара в какао, попадут в ад за обжорство. Пока мне не исполнилось восемнадцать лет, я не знала ни одного грубого слова. Когда я впервые услышала нецензурную брань, то, мать твою… чуть в обморок не упала. – Она сплюнула на ковер, откинулась на стул, положила ноги на кровать и поинтересовалась: – Ну, что скажешь?

Я скинул с кровати ее ноги и сказал:

– А я воспитывался в портовом кабаке, и если ты сейчас же не сотрешь плевок с ковра, то вылетишь отсюда к чертовой матери.

– Сначала давай выпьем еще по одной. Послушай, сколько ты мне дашь за историю о том, как наши мальчики не потеряли ни цента на строительстве муниципалитета – помнишь бумаги, которые я продала Дональду Уилсону?

– Этим меня не соблазнишь. Что у тебя еще есть?

– Могу рассказать, почему первую жену Лу Ярда отправили в сумасшедший дом.

– Не надо.

– Хочешь знать, как получилось, что Кинг, наш шериф, еще четыре года назад был должен восемь тысяч, а теперь стал крупным бизнесменом? Подробности мне неизвестны, но свести тебя с нужными людьми могу.

– Обойдусь. Давай дальше, – подбодрил я ее.

– Хватит. Все равно ты ничего у меня не купишь. Надеешься бесплатно разнюхать. Неплохое виски. Где взял?

– Из Сан-Франциско привез.

– Почему отказываешься от сведений, которые я тебе предлагаю? Думаешь по дешевке приобрести?

– Видишь ли, теперь мне все это не нужно. Я должен действовать быстро. Мне необходим динамит – чтобы их разнесло в разные стороны.

Она вдруг засмеялась и подскочила на стуле. Глаза ее вспыхнули.

– Слушай, у меня есть визитная карточка Лу Ярда. Давай пошлем ее Питу вместе с бутылкой виски, которую ты подобрал в «Сидер-Хилле». Пусть подумает, что ему объявили войну. Раз в «Сидер-Хилле» хранилась выпивка, значит склад принадлежит Питу. А вдруг, получив бутылку и визитную карточку, он решит, что Нунен совершил налет на склад по приказу Лу Ярда?

– Грубая работа, – возразил я, обдумав ее предложение. – Этим его не проведешь. Кроме того, на этом этапе я бы предпочел, чтобы Пит и Лу объединились против Нунена.

– Тебе не угодишь, – проворчала она. – Слушай, давай сходим куда-нибудь вечерком. У меня новое платье – закачаешься!

– Можно.

– Заезжай за мной часов в восемь.

Теплой рукой она похлопала меня по щеке, сказала «пока» и под аккомпанемент телефонного звонка вышла из комнаты.

– Наши с Диком подопечные находятся в данный момент у твоего клиента, – сообщил мне по телефону Микки Линехан. – Мой что-то вдруг засуетился, хотя в чем дело, пока не знаю. А что слышно у тебя?

Я ответил, что ничего не слышно, после чего, забравшись под одеяло, провел с самим собой совещание, на повестке дня которого стоял вопрос о возможных последствиях нападения Нунена на «Сидер-Хилл» и Сиплого – на Первый национальный банк. Я бы многое дал, чтобы иметь возможность услышать, о чем сейчас говорят папаша Элихью, Пит Финик и Лу Ярд. Но такой возможности у меня не было, а особой сообразительностью я никогда не отличался. Поэтому, полчаса поломав голову, я объявил совещание закрытым и задремал.

Когда я проснулся, было уже почти семь часов. Я умылся, оделся, в один карман сунул пистолет, в другой – фляжку шотландского виски и поехал к Дине.