Впервые: Русская мысль». 1901. № 2. С. 124–178.

С изменениями и поправками вошло в издание А. Ф. Маркса. Выходило отдельным изданием.

Пьеса написана в августе – декабре 1900 г. По воспоминаниям брата писателя, Михаила Павловича, многие лица, эпизоды и ситуации восходят к наблюдениям, сделанным Чеховым в 1884 г. в Воскресенске, где квартировала артиллерийская бригада; в доме командира батареи полковника Б. И. Маевского собиралось местное интеллигентное общество и офицеры батареи. В частности, прототипом Тузенбаха считают приятеля братьев Чеховых поручика этой батареи Е. П. Егорова, который позднее «вышел в отставку с таким же желанием „работать, работать и работать“» и стал земским деятелем в Нижегородской губернии. Были реальные прототипы и у других персонажей драмы.

«Три сестры» были написаны Чеховым специально для Московского Художественного театра. Чехов приступил к работе над пьесой в августе 1900 г. Поначалу дело пошло быстро, и Чехов надеялся закончить работу к сентябрю. Однако затем начались сложности, и он сообщал Книппер: «Пьеса начата, кажется, хорошо, но я охладел к этому началу, оно для меня опошлилось – и я теперь не знаю, что делать» (20 августа); «Пьесу пишу, но боюсь, что она выйдет скучная» (23 августа); «Пишу медленно – это сверх ожидания. Если пьеса не вытанцуется как следует, то отложу ее до будущего года» (30 августа). Кроме того, завершить пьесу мешали многочисленные посетители и ухудшение здоровья. Решив, что в этом сезоне пьеса не пойдет на сцене, автор отложил ее, однако по настоянию МХТ вернулся к ней, и 29 октября 1900 г. в Художественном театре в присутствии автора состоялась предварительная читка чернового варианта. По воспоминаниям Книппер, после окончания чтения «воцарилось какое-то недоумение, молчание… Антон Павлович смущенно улыбался и, нервно покашливая, ходил среди нас… Начали одиноко брошенными фразами что-то высказывать, слышалось: „Это же не пьеса, это только схема…“». После этого Чехов в течение нескольких недель работал над завершением пьесы, в конце ноября 1900 г. передал текст Станиславскому, однако в декабре вновь заново переписал весь текст, создав окончательную редакцию пьесы. Несколько исправлений Чехов внес в период репетиций, в том числе по просьбе Станиславского (в частности, в последнем акте исключена ремарка о проносе тела Тузенбаха).

По просьбе В. М. Лаврова пьеса была напечатана в «Русской мысли», причем Чехов, находясь в Ницце, делал в корректуре исправления, но редакция не дождалась их и напечатала старый вариант с многочисленными ошибками, что вызвало крайнее недовольство автора. Этот испорченный текст «Русской мысли» послужил основой для последующих публикаций, и Чехов смог устранить искажения только в издании А. Ф. Маркса 1901 г. и во втором, дополненном издании 7-го тома сочинений, который вышел в свет в марте 1902 г. Текстология пьесы до сих пор составляет научную проблему.

Премьера драмы на сцене МХТ состоялась 31 января 1901 г. В роли Маши выступила О. Л. Книппер, Ирину играла М. Ф. Андреева, Вершинина – К. С. Станиславский, Тузенбаха – В. Э. Мейерхольд. По воспоминаниям Станиславского и Немировича, Чехов настаивал на том, чтобы «не утрировали и не карикатурили провинциальной жизни», на «верности бытовой правде». Он даже просил полковника В. А. Петрова, своего знакомого, наблюдать в театре за точностью воспроизведения деталей военного быта, выправки и одежды.

Чехов, находившийся в Ницце, следил за подготовкой спектакля, давал советы и разъяснения. Так, он писал Книппер о роли Маши: «Ой, смотри! Не делай печального лица ни в одном акте. Сердитое, да, но не печальное. Люди, которые давно носят в себе горе и привыкли к нему, только посвистывают и задумываются часто» (2 января 1901 г.). Чехов решительно поддержал Немировича-Данченко в определении тональности III акта: «Конечно, третий акт надо вести тихо на сцене, чтобы чувствовалось, что люди утомлены, что им хочется спать… Какой же тут шум? А за сценой показано, где звонить».

Пьеса имела успех и в Москве, и на гастролях в Петербурге. Чехов впервые увидел спектакль в следующем сезоне и оставил такой отзыв: «…„Три сестры“ идут великолепно, с блеском, идут гораздо лучше, чем написана пьеса. Я прорежиссировал слегка, сделал кое-кому авторское внушение, и пьеса, как говорят, теперь идет лучше, чем в прошлый сезон» (24 сентября 1901 г.).

«Три сестры» с успехом шли и на провинциальной сцене: в день московской премьеры в Киеве был Н. Н. Соловцовым поставлен спектакль, в котором принимали участие известные артисты, затем «Три сестры» шли в исполнении ряда гастрольных трупп: В. Ф. Комиссаржевской (в Варшаве, Вильне), Л. Б. Яворской (в Одессе), Г. Г. Ге (в Ярославле) и др.

В отзывах зрителей и критиков отмечалась литературность пьесы, ее близость к эпическому роду. Так, В. М. Лавров отмечал, что пьеса в чтении «представляется превосходным литературным произведением, но при сценической интерпретации выступает то, что не было видно, ярко, рельефно и неумолимо безжалостно». Драматург С. А. Найденов находил в пьесе органическое сочетание глубокого драматизма с общей просветленностью тона: «После представления „Трех сестер“ захотелось жить, писать, работать – хотя пьеса была полна печали и тоски. 〈…〉 Какое-то оптимистическое горе… какая-то утешительная тоска. И горечь и утешение». Уже в письмах к Чехову поднимался вопрос о том, почему сестры так и не уезжают в Москву. Резко отрицательным был отзыв Л. Н. Толстого. По воспоминаниям И. Н. Альтшуллера, Толстой, выражая восхищение рассказами Чехова, добавил при этом: «А пьесы его никуда не годятся, и „Трех сестер“ я не мог дочитать до конца».

Рецензенты отмечали, что «Три сестры» стали главным событием театрального сезона, но в то же время указывали на тяжелое, гнетущее впечатление, минорный тон, настроение безнадежности и уныния, даже более сильное, чем в «Дяде Ване». Как обычно, критикам недоставало «натур иного склада, деятелей, самоотверженных борцов» (Н. М. Ежов), они находили, что Чехов повторяется, обращаясь к своему излюбленному типу «хмурых людей». Однако были и те, кто видел достоинство пьесы в изображении «застоя и мрака» провинциальной жизни.

О драматическом новаторстве писали почти все рецензенты, хотя часть из них считала отступления от традиционной драмы недостатками. Высказывались уже ставшие устойчивыми суждения о «драме настроения». Так, критик «Новостей дня» писал, что «вся сила и интерес „Трех сестер“ – не в их фабуле, которая, как всегда у Чехова-драматурга, незначительна, без сложных внешних перипетий, даже почти неуловима, и не в определениях, которые можно точно сформулировать, моральных положениях, „идее“, как любят говорить. Весь великий интерес и покоряющая прелесть – в общей атмосфере, нравственной и бытовой, в какой живут три сестры… в колорите пьесы, еще больше – в ее поразительно напряженном настроении». Подчеркивалось «отсутствие ярко выраженной драматической коллизии», «будничность сюжета», «драматичность повседневной жизни… без потрясающих эффектов». Некоторые усматривали в «Трех сестрах» веяния западноевропейской драматургии: «ибсеновский символизм» и приемы Метерлинка. «Символизм» видели и в «немотивированности» страданий сестер и их порывов ехать «в Москву», что, по мнению критиков, превращало бытовую драму в философско-символическую: Москва, куда стремятся сестры, приобретала характер «лучезарного идеала». Однако не все считали новые черты удачными. Так, А. Р. Кугель писал: «Я очень хорошо понимаю это символическое порыванье в Москву, но, по-моему, у г. Чехова это не вышло, он недостаточно вплел этот мотив в течение пьесы. Это немножко искусственная Москва. Попробуйте ее выкинуть, и пьеса решительно от этого ничего не проиграет». Критик П. П. Перцов считал темой пьесы доходящую до фатума «инертность жизни», изображение «мира бессилия, недоумения, безнадежности». Были и те, кто упрекал Чехова в намеренном сгущении красок, в отсутствии у него положительных идеалов и идейных героев. В этом сходились не только «охранители», но и народники и марксисты. Так, А. В. Луначарский писал: «Мы с нетерпением ждем, когда же Чехов… покажет человека, который может прорвать тину и вынырнуть из омута на свежий воздух, когда же покажет он нам семена новой жизни». С критиками, которые «находили крупные недостатки в драме», считали ее «глубоко пессимистической вещью, отрицающей всякую радость, всякую возможность жить и быть счастливым», не согласился Леонид Андреев, писавший: «Тоска о жизни – вот то мощное настроение, которое с начала до конца проникает пьесу и слезами ее героинь поет гимн этой самой жизни. Жить хочется, смертельно, до истомы, до боли жить хочется! – вот основная трагическая мелодия „Трех сестер“, и только тот, кто в стонах умирающего никогда не сумел подслушать победного крика жизни, не видит этого».

В январе 1902 г. пьесе «Три сестры» была присуждена Грибоедовская премия как лучшему драматическому произведению прошедшего сезона.

Батарея – основное огневое подразделение в артиллерии. В последней четверти XIX в. батарея пешей артиллерии насчитывала 6 офицеров, 27 унтер-офицеров, 290 солдат. В ней было 206 лошадей и 8 орудий калибра 9 и 4 фунта.

Земская управа – см. примеч. к с. 597.

Бригада в артиллерии обычно состояла из шести батарей.

Добролюбов Николай Александрович (1836–1861) – русский критик революционно-демократического направления.

У лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том… – Из вступления к поэме А. С. Пушкина «Руслан и Людмила» (1820).

…я в мерлехлюндии… – Значение этого слова Чехов пояснял в одном из писем к А. С. Суворину: «…у Вас нервы подгуляли и одолела Вас психическая полуболезнь, которую семинаристы называют мерлехлюндией» (24 августа 1893 г.). Это слово неоднократно встречается в произведениях и письмах Чехова.

Софистика – здесь: способ рассуждения древнегреческих софистов.

Он ахнуть не успел, как на него медведь насел. – Из басни И. А. Крылова «Крестьянин и Работник» (1815). В оригинале: «Крестьянин ахнуть не успел…».

Старая Басманная – улица в центре Москвы, проходит от площади Земляной Вал до площади Разгуляй.

Немецкая улица – ныне Бауманская улица; пересекает Старую Басманную.

Красные казармы – служебные корпуса Екатерининского дворца, расположенные в парковом корпусе Лефортово.

Там по пути угрюмый мост, под мостом вода шумит. – Речь идет о Лефортовском мосте через Яузу.

…вокзал железной дороги в двадцати верстах… – Сходная ситуация описывается в повести Чехова «Моя жизнь» (1896), где «инженеры за то, чтобы дорога подходила к самому городу, просили взятку в пятьдесят тысяч, а городское управление соглашалось дать только сорок».

В Ново-Девичьем… – то есть на кладбище при Новодевичьем монастыре.

«Для любви одной природа нас на свет произвела!» – Начало «русской арии» (куплетов) Таисии в комической опере «Оборотни» (1808): «Для любви одной природа / Нас на свет произвела; / В утешенье смертна рода / Нежно чувствие дала!»

Надворный советник – гражданский чин 7-го класса, соответствовал армейскому подполковнику. Таким образом, Вершинин и Кулыгин равны по чину.

Feci quod potui, faciant meliora potentes (лат.) – Я сделал, что мог, кто может, пусть сделает лучше. С этими словами, перефразируя выражение Цицерона («Послания», XI, 14), римские консулы передавали власть своим преемникам.

Персидский порошок – средство от клопов и тараканов.

Мens sana in corpore sano (лат.) – В здоровом теле здоровый дух. Крылатое выражение, восходящее к «Сатирам» Ювенала (X, 356).

Светлая личность – см. примеч. к с. 710.

Эх-ма, жизнь малиновая… – Здесь: приятная, весьма хорошая (перифраза выражения «не жизнь, а малина»).

Тринадцать за столом! ‹…› Если тринадцать за столом, то, значит, есть тут влюбленные. – Чаще считалось, что подобный казус предвещает смерть. Указание на «влюбленных», возможно, содержит отсылку к песне П. Ж. Беранже «Тринадцать за столом», известную в переводе В. С. Курочкина (1856), где суеверие разрушается приходом Смерти в виде прекрасной женщины, после чего герой провозглашает: «Мне смерть нисколько не страшна».

Капот – см. примеч. к с. 443.

…из управы… – то есть из земской управы (см. выше).

Секретарь земской управы – технический сотрудник, занимавшийся ведением делопроизводства.

Член земской управы – один из двух или трех членов исполнительного (в данном случае губернского) органа местного самоуправления.

…у Тестова… – см. примеч. к с. 422.

…в Большом Московском… – «Большой Новомосковский трактир» располагался на перекрестке Тверской и Охотного Ряда.

…шум в печке. У нас незадолго до смерти отца гудело в трубе. – Неприятные гудящие звуки, предвещающие несчастье, встречаются в таких произведениях Чехова, как «Дом с мезонином», «Студент», «Человек в футляре», «Вишневый сад».

…в клубе… – Дворянские или благородные клубы (собрания), создававшиеся уже в XVIII в., имели целью «составление общества для приятного препровождения времени в позволенных играх, чтении газет, журналов и всяких периодических изданий на русском и иностранном языках» (из устава вологодского клуба); к середине XIX в. доступ в клубы, первоначально предназначенные для дворян, стал более свободным. Клубом руководил совет из нескольких старшин; на дежурном старшине лежала обязанность наблюдения за порядком в клубе.

Полжизни за стакан чаю! – Перефразировка слов короля Ричарда в трагедии Шекспира «Ричард III»: «Коня, коня! Полцарства за коня!» (акт V, сц. 4).

У Гоголя сказано: скучно жить на этом свете, господа! – Последняя фраза «Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» (1834).

Бальзак венчался в Бердичеве. – 2 марта 1850 г. Бальзак обвенчался с Эвелиной Ганской в г. Бердичеве, в костеле Святой Варвары, после чего супруги уехали в Париж.

Жребий брошен (лат. Alea iacta est, также Alea jacta est) – крылатая фраза Юлия Цезаря, была произнесена 10 января 49 г. до н. э. при переходе через Рубикон.

Цицикар (Цицихэ) – город на северо-западе Китая, ныне в провинции Хэйлунцзян.

…ваше высокоблагородие… – обращение к штаб-офицерам (армейским чинам 6–8-го класса).

…дневник одного французского министра… был осужден за Панаму… упоминает он о птицах… – Министр общественных работ Франции Шарль Байо (1843–1917) в 1893 г. в ходе так называемого «панамского скандала» был осужден на пять лет тюремного заключения за полученную в 1886 г. крупную взятку. Выйдя на свободу, выпустил написанные в форме дневника «Записки заключенного» (1897), где упоминается и о увиденной им через решетку птице, «существе, которое свободно поет и летит в небо, куда ей вздумается».

Я странен, не странен кто ж! – Неточная цитата слов Чацкого в «Горе от ума» А. С. Грибоедова (д. 3, явл. 1).

Не сердись, Алеко!.. Забудь, забудь мечтания свои… – Герой поэмы А. С. Пушкина «Цыганы» (1824). Приведенных слов у Пушкина нет, однако Земфира говорит Алеко: «Ты сердиться волен», а на жалобу Алеко: «Я видел страшные мечты» отвечает: «Не верь лукавым сновиденьям».

Чехартма (правильно: чихиртма) – грузинский густой суп с мучной и яичной заправкой, как правило, готовится на бульоне из курицы, реже – из баранины; в число ингредиентов входит лук.

Черемша (лук медвежий, дикий чеснок) – повсеместно распространенный вид лука; на Кавказе его используют во многих горячих блюдах, в том числе супах.

Ах вы, сени, мои сени, сени новые мои… – русская народная девичья песня; по словам В. И. Даля, «на сенях теремных сидели и работали сенные девушки, откуда и… девичья песня: Ой сени мои, сени, сени новые мои!».

…o, fallacem hominum spem!.. – Выражение Цицерона («Об ораторе», III, 2). Чехов приводит это выражение также в письме к М. М. Ковалевскому 8 (20) января 1898 г.

In vino veritas (лат.) – Истина в вине. Поговорка встречается в «Естественной истории» Плиния Старшего, а также приписывается древнегреческому лирику Алкею.

Не угодно ль этот финик вам принять… – На вопрос И. А. Тихомирова о происхождении этой фразы Чехов ответил: «Эти слова из оперетки, которая давалась когда-то в Эрмитаже. Названия не помню, справиться, если угодно, можете у архитектора Шехтеля…» (письмо от 14 (27) января 1901 г.).

Любви все возрасты покорны… – Из «Евгения Онегина» Пушкина (гл. 8, строфа XXIX). В одноименной опере П. И. Чайковского – ария князя Гремина (д. III).

Мысль эту можно б боле пояснить, да боюсь, как бы гусей не раздразнить… – Неточная цитата из басни Крылова «Гуси» (1811). В оригинале: «Баснь эту можно бы и боле пояснить – /Да чтоб гусей не раздразнить»).

Omnia mea mecum porto (лат.) – Все свое ношу с собой. Крылатая фраза Цицерона, которую он приписывает Бианту (590–530 до н. э.), одному из семи греческих мудрецов: когда персы захватили родной город Бианта Приену, он не взял ничего из имущества и в ответ на недоуменный вопрос перса показал себе на лоб и произнес эту фразу.

…как гоголевский сумасшедший… молчание… молчание… – В «Записках сумасшедшего» Н. В. Гоголя то и дело возникает фраза: «ничего, ничего… молчание» (записи октября 4; ноября 8, 11, 12 и 13).

…ваше высокородие… – обращение к лицам 5-го класса.

…с орденом на шее… – ниже указывается, что это Станислав 2-й степени.

Тарара… бумбия… – см. примеч. к с. 444.

Инспектор – второе лицо в гимназии после директора; в его обязанности входило наблюдение за порядком; надзор за поведением и успеваемостью учеников, назначение наказаний. Должность инспектора существовала только в больших гимназиях, где было более 200 учеников.

Акцизный – см. примеч. к с. 51.

…ut consecutivum. – Правило латинской грамматики, требующее применения сослагательного наклонения (конъюнктива) в придаточных предложениях следствия, начинающихся с союза ut (что, так что, чтобы).

…имею даже Станислава второй степени… – В иерархии русских орденов был всего лишь третьим с конца (ниже «Анны на шее»), им были награждены около ста тысяч человек.

«Молитва девы» – «La prière d’une vierge» (1856), популярная пьеса для фортепьяно польской пианистки и композитора Теклы Бадаржевской-Барановской (1829/1834–1861).

А он, мятежный, ищет бури… – Из стихотворения М. Ю. Лермонтова «Парус» (1832); в оригинале «просит бури».

Казенная палата – губернское учреждение, которое находилась в ведомстве Министерства финансов и занималось делами по расходам и доходам губернии: сбором налогов, государственными имуществами, тяжбами, сопряженными с казенными интересами и т. д.

Городской голова – председатель городской думы, органа городского самоуправления, созданного по реформе 1870 г. Часто выбирался из купцов, считался государственным служащим.

Что значит у лукоморья? – Лукоморье – морской залив, бухта, изгиб морского берега; в славянском фольклоре заповедное место на краю мира.

Тальма – плащ или накидка без рукавов.