1. На вопрос «Что непозволительно самураю, который служит своему господину?» ответ таков: «Чрезмерное увлечение выпивкой, тщеславие и хвастовство, стремление к роскоши. Когда дела человека идут неважно, об этих слабостях можно не беспокоиться, но стоит только фортуне хотя бы слегка повернуться к нему лицом, как эти три соблазна могут оказаться роковыми. Посмотрите на людей. Только-только замаячит успех, тут же на поверхность вылезают тщеславие и желание роскошно пожить и люди теряют всякие приличия. Поэтому характер человека, не испытавшего в жизни трудностей, лишен твердости. В молодости лучше познакомиться с превратностями судьбы. Тот же, кто отчаивается или падает духом перед лицом неудач, ни для чего не пригоден».

2. На вопрос «Что представляет собой стиль Какудзо?» последовал такой ответ Дзётё: «Какудзо, подносивший дзори[108] для Киуны Набэсимы[109], обладал замечательной силой и ловкостью, за что заслужил признание у своего господина. Он был умелым фехтовальщиком на мечах и еще научился у господина некоторым приемам единоборств. На этой основе Какудзо разработал особую технику, получившую название „стиль Какудзо“, и учил ей учеников. Этот комплекс приемов используется и в наше время, хотя его нельзя считать полным совершенством. Мой стиль тоже не назовешь совершенным, он грубоват, но эффективен так же, как стиль Какудзо».

Как-то во время одной встречи Дзётё сказал: «Я думаю, что высшая любовь – это любовь тайная. Стоит поделиться этой тайной – и любовь потеряет в достоинстве. Настоящая любовь – это когда человек скрывает ее всю жизнь и уносит с собой в могилу. Есть такое стихотворение:

Когда я сказал, что это и есть высшая форма любви, присутствовавшие – а их было человека четыре-пять – пришли в восхищение. С тех пор мы стали называть себя „дымные друзья“».

3. На закате жизни господин Мимасака Таку[110] часто обходился со своими людьми бездушно и неразумно. Когда его спросили, чем это вызвано, он ответил: «Я делаю это ради сына Нагато, чтобы после моей смерти он мог взбить подушку и спокойно предаваться отдыху». В более широком смысле, если господин, перед тем как удалиться на покой, начинает вести себя жестоко по отношению к своим людям, это поможет его законному наследнику заручиться лояльностью слуг, ожидающих скорейшей смены хозяина. Как говорят, этот вопрос обсуждался в секрете.

4. Встретившись с человеком, постарайтесь поскорее узнать его характер и реагируйте соответствующим образом. Например, в беседе с решительным, обладающим своими резонами собеседником следует разговаривать как можно вежливее, чтобы не вызвать у него обиды, и в то же время опровергать его доводы своими аргументами, делая это так, чтобы у него не осталось ни малейшей досады или неудовольствия. Здесь требуются чутье и умение говорить. Дзётё услышал это мнение от одного человека, поделившегося впечатлениями от встречи с настоятелем монастыря.

5. Настоятель Рёи[111], покинув храм Дайдзёдзи в провинции Кага, перед отъездом из Каги поселился в Китаяме, в уединенном приюте Содзюан. Во время ремонта помещения настоятель Гёдзяку[112] лично сделал уборку в верхней комнате для медитаций. Настоятель Сэцумон, оставив службу в храме Тэнъюдзи, привез настоятелю Кайону летнее кимоно, однако Кайон отказался от подарка, сказав, что новое кимоно слишком хорошо для него, и попросил, чтобы Сэцумон передал ему что-то из старой одежды. Верхняя комната Содзюана была перестроена перед тем, как туда перебрался настоятель Суйган[113]. К его приезду Рёи закончил все приготовления, собственноручно выкрасив стены.

Приют в Куроцутибару, где поселился Рёи после переезда в Китаяму, назывался Тёёкэн. Девятнадцатого дня четвертого месяца[114] второго года эры Сётоку[115] (1712 г.) он был переименован в Содзюан.

6. Дзётё говорил: «Сны – это отражение натуры человека. Иногда мне снится, как я умираю в поединке или совершаю сэппуку. Погибая во сне, я чувствую, как меняется настроение и сердце наполняется мужеством. Такой сон посетил меня ночью двадцать седьмого дня пятого месяца».

7. Если кратко выразить, что есть самое главное для воина, – это посвятить всего себя своему господину. Кроме того, он должен нести в себе ум, сострадание и отвагу. Может показаться, что сочетание таких трех добродетелей в обычном человеке невозможно, однако это не так. Они легко уживаются вместе. Ум – это умение советоваться с людьми. Так приобретается мудрость, которую не выразить словами. Сострадание обращено к людям. Это выбор между собой и другими людьми в их пользу. Отвага – это зубовный скрежет. Умение, скрипя зубами, добиваться цели, не думая о препятствиях и последствиях. Кроме этого, ничто особого значения не имеет.

Есть также три внешних проявления человеческой натуры: облик, манера разговаривать и почерк. Это рутинные проявления, которые можно совершенствовать с помощью упражнений и тренировок. Главное – стремление обрести внутреннюю силу и спокойствие. Добившись этого, можно заняться изучением истории и обычаев клана, а чтобы отвлечься – поупражняться в разных искусствах. Если поразмыслить, служение – дело простое и понятное. В наше время полезным слугой считается тот, кто с вниманием относится к трем внешним проявлениям.

8. Один монах говорил: «Если вы попытаетесь переправиться через реку, не зная ее омутов и отмелей, вас может унести потоком и вы погибнете, не достигнув противоположного берега и не выполнив поставленную задачу. Аналогично слуга не способен принести пользы, как бы ни старался, если не чувствует веяния времени и не ведает о пристрастиях своего господина. Это может его погубить. Стыдно и неприлично просто потакать воле и желаниям господина. Лучше всего сделать шаг назад, изучить омуты и отмели и стараться не вызывать возмущения у своего господина.

9. Покойный Дзинъэмон славился умением делать соломенные сандалии варадзи. Командуя отрядом, он спрашивал у подчиненных, смогут ли они изготовить такие сандалии. Он считал, что те, кто этого сделать не в состоянии, не справятся с ожидающими воина трудностями и не нужны в отряде. Преодолев со своими людьми расстояние в один ри[116], Дзинъэмон выдавал им на руки мешки с продовольственным пайком, чтобы прямо с марша люди могли вступить в бой. Пайка должно было хватить на первое время, а в дальнейшем предполагалось, что отряд сможет каким-то образом обеспечить себя продовольствием. Вот почему Дзинъэмон приготовил большой запас мешков из хлопчатобумажной ткани бледно-желтого цвета.

Когда Тайко[117] прибыл в Нагоя[118], он проходил по дороге Такаги-Дзёдо. При нем были меч и кинжал в ножнах, покрытых красным лаком, на ногах – сандалии асинака. Когда Иэясу Токугава показывал Тайко свою конницу, Сёкити Нарусэ[119] прикрепил пару красных сандалий к ножнам Иэясу. Это был знак полной боевой готовности.

В наше время тоже на сандалии большой спрос. Десятки тысяч пар требуются для низших и высших чинов в охранной службе в Нагасаки. Запас готовых сандалий быстро кончится. Поэтому надо научиться делать их самим. При ходьбе по траве, горным тропам, вброд через реку варадзи скользят. В таких условиях предпочтительнее носить асинака[120].

10. Если привязать к телу несколько мешочков с гвоздикой, это поможет избежать простуды, когда дует холодный ветер. Как-то раз покойный Кадзума[121] верхом возвращался из поездки в Сагу. Было очень холодно, но это нисколько не повлияло на его здоровье, несмотря на почтенный возраст. Кадзума научил Дзётё носить с собой гвоздику. Есть и другое полезное средство. При падении с лошади и кровотечении надо выпить отвар конского навоза, полученного от серой в яблоках лошади.

11. Податливые люди предпочитают отойти в сторону, если вдруг что-то происходит. Человек должен быть полон силы и энергии.

12. Если ваш господин скромен и энергичен, вы должны превозносить его и создавать условия для того, чтобы он выполнял свои обязанности без ошибок. Это поможет ему укрепить уверенность в своих силах. Если же господин – человек даровитый и изобретательный, следует поставить себя в такое положение, когда он, перед тем как сделать какой-то шаг, станет задумываться о том, как вы отнесетесь к его решению. Это будет проявлением глубокой преданности с вашей стороны. У господина, в окружении которого нет ни одного такого верного человека, невольно сложится впечатление, что все его слуги всего лишь льстецы, которые сидят и потирают руки в ожидании его милостей. Это делает его самонадеянным и заносчивым. Независимо от положения человека, какие бы хорошие дела он ни совершал, самонадеянность всегда предвещает крах. Впрочем, никто этого больше не замечает.

Такие люди, как Кюма Сагара и Китиэмон Харада[122], обращали на этот вопрос самое серьезное внимание и были отмечены и признаны своими повелителями. Говорят, что Китиэмон, даже когда заболел и отошел от службы, пользовался покровительством его светлости Цунасигэ, который обращался к нему за советом. Китиэмон был очень благодарен за это.

Некоторые склонны думать, что добиться такого положения невозможно. Однако десяток лет напряженных и неослабных усилий вполне могут сделать из самурая замечательного слугу, который будет пользоваться доверием своего господина и представлять незаменимую ценность для всего клана. Мне это известно по собственному опыту. Те, кто не ставит перед собой такую цель, люди бесхарактерные и никчемные.

Учиться прежде всего надо у таких людей, как Нобуката и Акимото[123]. Разумеется, если слуга утратил расположение своего господина, он не имеет возможности демонстрировать ему свою верность. Это важный вопрос, однако многие этого не понимают. Надо, чтобы постепенно люди стали обращать на него внимание.

13. Спешить на пожар нужно не только для того, чтобы его потушить. Причиной пожара может стать поджог, совершенный врагами или заговорщиками с целью посеять панику и смятение, что требует от всех повышенной бдительности. Поэтому оставаться безучастным на пожаре безрассудно и безответственно. Запомните это раз и навсегда. По той же причине особое внимание во время пожара должно уделяться охране ворот.

Выставление караульных, когда идет служба в храме, такая же упредительная мера. Как гласит пословица, в этом мире мало добра и много зла, и зло обязательно заявит о себе во время богослужения. При возникновении драки, ссоры, каких-то иных непредвиденных ситуаций следует их немедленно пресекать, чтобы они не помешали службе. Для этого и требуется охрана. Людям об этом хорошо известно, и тем не менее они нередко бывают невнимательны и медлительны. Сукээмон[124] требовал от нас внимательного изучения подобных случаев, чтобы мы умели реагировать на них должным образом.

14. Увещевать своего господина и давать ему советы после того, как то, что можно было предотвратить, уже совершилось, не имеет смысла и может лишь вызвать вредные слухи. Это все равно что принимать лекарство после того, как вы уже заболели. Вы не заболеете, если заранее позаботитесь о своем здоровье. Это куда более эффективно, чем долго лечить постигшую вас болезнь. Дать своему господину нужный совет до того, как ему пришла в голову плохая идея, – это то же самое, что принять меры предосторожности против болезни.

15. Слуга, который хочет приносить пользу, наверняка будет принят на службу. Люди высокого положения все время ищут верных слуг. Например, господин, увлеченный музыкой театра Но, подбирает слугу, имеющего склонность к искусству, и сразу возьмет на службу человека, умеющего играть на флейте или барабанах, будь он даже крестьянин или простой горожанин.

Куда больше, чем в таких музыкантах, мы неизменно нуждаемся в слугах, которые могут принести пользу нашему клану. Люди, умелые в чем-то, что нравится господину, лезут из всех щелей в надежде получить место, что возлагает на господина обязанность подбирать верных людей, способных служить всему клану. История показывает, что полезными бывают не только те, кто имеет высокое происхождение. В каждом поколении есть люди, вышедшие из низов и своими заслугами принесшие большую пользу.

16. Обнаружив, что его светлость Мицусигэ перенес таблички с именами предков из зала, где установлена статуя Шакьямуни, в другое место, один из его вассалов спросил Дзётё, надо было ему сказать повелителю, что это неправильно, или нет. На что Дзётё ответил, что этого делать не следует: «Это было бы оправданно, если бы никто, кроме тебя, этого не заметил. Нет необходимости это делать. Если тебе удастся убедить повелителя вернуть таблички на прежнее место, об этом станет известно людям и ты прославишься. Если твой совет будет отвергнут, люди станут сплетничать, что повелитель не пожелал сделать как надо, и твоя репутация от этого только вырастет. Между тем вассал должен принимать на себя неудачные деяния своего господина. Если же оставить все как есть, никто не обратит на это внимания, не возникнет пустых разговоров и дело решится само собой. Позже наступит подходящий момент, когда без всяких слов таблички вернутся на прежнее место».

Случается, что об ошибках и упущениях господина становится известно от его окружения. В этом надо быть очень осторожным, и тогда все будет хорошо. Некоторые ошибочно думают, что можно критиковать поступки повелителя в кругу его родственников – родителей, детей, братьев – и близких друзей. В итоге эти разговоры станут известны многим людям, быстро распространятся по другим провинциям, по всей Японии.

Дурная слава о господине разойдется, если он будет без уважения относиться к своим слугам и ближайшему окружению, с которыми следует быть особенно осторожным.

17. Что ни говори, но, кроме твердой воли, проявляемой сейчас, в данный момент, ничто не имеет значения. Жизнь – процесс, при котором одна воля следует за другой. Человек, осознавший это, понимает тщетность суеты и каких-либо желаний. Он просто проживает каждое конкретное мгновение, сосредоточившись на своей цели. Людям свойственно забывать об этом, они продолжают искать нечто, кажущееся им более важным.

Чтобы осознать важность текущего мгновения и твердо идти к намеченной цели, нужны годы неустанного труда. Но постигший эту истину уже никогда не будет другим, даже если у него и не будет постоянно такого настроя. Если он не дрогнет на пути к своей цели и поймет ее предназначение, с этой дороги его не собьешь. Его твердая воля и решимость являются основанием для верности и преданности.

18. Ход времени изменить невозможно. Мир продолжает деградировать, конец света не за горами. Год состоит не только из весны и лета. То же самое можно сказать о каждом дне. А раз так, вернуть «старые добрые времена» столетней давности невозможно, как бы мы этого ни хотели. Поэтому важно сделать лучше время, в котором мы живем сейчас. Ошибка людей, тоскующих по прошлому, заключается в неспособности это понять. С другой стороны, те, кто живет только сегодняшним днем и не уважает прошлое, не в состоянии повернуть время вспять.

19. Многие люди, имеющие стремление к служению и готовящие себя к нему, начинают требовать слишком много и забывать о своих первоначальных намерениях. От вассала требуется всего лишь заботиться о своем господине, не вдаваясь при этом в рассуждения на тему что, как и почему. Надо вернуться к самому началу и посвятить себя служению. Но даже такой подход может оказаться бесполезным, если человек не постиг основ.

20. Все, что нужно человеку, – это хранить чистый ум, не забывать мыслей, которые его посещают, и, не теряя внимания и проницательности, выполнять свои обязанности. Жизнь человека есть череда сменяющих друг друга мгновений. Надо проживать каждое из них, имея перед собой цель.

21. Есть такой способ изготовления закладок из бумаги. Нарежьте тонкие, как лезвие меча, полоски бумаги, заострив на концах. На оба острия полосок тонким слоем нанесите клей, соедините их на оборотной стороне листа и приклейте. Когда в послании выражается соболезнование по поводу какого-то несчастья, свободные концы полосок загибаются на лицевую сторону листа с каждой стороны. Тогда как в простом письме обе полоски загибаются на левую сторону.

22. Исстари повелось, что отважные воины – люди грубоватые, неотесанные и в силу этого очень напористые, решительные и храбрые до дерзости. Пытаясь в этом разобраться, я обратился с вопросом к Дзётё, и он сказал: «Людям решительного действия не были свойственны церемонии, они действовали грубо, но эффективно. Мы больше не отличаемся такой кипучей энергией, и откровенная прямолинейность нам не свойственна. Сейчас в людях стало меньше пыла и темперамента, они больше внимания уделяют приличиям, этикету. Но воинская доблесть – совсем другое дело. Нынешние воины не так энергичны, более покладисты, однако это не означает, что они уступают своим предкам в желании отдать жизнь ради исполнения своего долга. Такой образ мысли не имеет ничего общего с вершинами духа».

23. Как-то я заметил: «В душе у человека, служащего своему господину, могут быть разные мысли, однако он не способен добросовестно исполнять обязанности без должной подготовки». На что Дзётё сказал: «Это не так. Надо просто делать что положено, опираясь на разум, которым человек наделен от рождения, и следовать правилам, выработанным его светлостью Кацусигэ. Все очень просто. Если слуга действует в интересах всего клана, в том числе тех, кто стоит ниже его, эти действия отвечают интересам его господина. А есть слуги неосмотрительные – они строят новые планы, чтобы угодить хозяевам, но не заботятся о подчиненных и нижестоящих, ставя их в тяжелое положение. Это пример нечестного отношения к своим обязанностям, поскольку все члены клана, включая людей низкого происхождения, принадлежат повелителю, от которого требуются лишь сочувствие и сострадание к своим подданным. Бывает, даже распятие на кресте становится актом сострадания».

24. Гоннодзё посетил Дзётё, чтобы попросить у него совета о службе в гарнизоне Нагасаки, и получил такой ответ: «Моей обязанностью было находиться в непосредственной близости от нашего повелителя. Сейчас от тебя этого не требуется. В мое время, когда надо было куда-то сопровождать повелителя, все начинали сборы, мне же достаточно было взять с собой только подушку и больше ничего. Все необходимое – оружие, деньги, продовольственные пайки – я получал со склада. Достаточно было попросить повелителя о чем-то, и никто из его приближенных не смел возражать. Вот такая была подготовка. Я записывал инструкции для носильщиков и возчиков, но главная моя задача заключалась в том, чтобы быть возле повелителя».

25. Во время службы Дзётё совершенно не приходилось заботиться о том, как устроен его быт. Нечего было есть – обращался к слугам или к самому повелителю, как это делал Хёбудзаэмон Эдзоэ[125]. Как-то Дзётё вернулся на время домой из Киото и по поручению повелителя должен был ехать туда снова. Перед отъездом он обратился к старейшинам с просьбой: «Из-за долгого пребывания в Киото мне теперь не хватает на жизнь. Если перед отъездом мне придется занимать у кого-то деньги, это будет выглядеть неприлично. Почтительно прошу вас поддержать меня и удовлетворить мою просьбу. В моей просьбе нет никакой корысти, помощь мне нужна для выполнения моих обязанностей в Киото». Старейшины передали эту просьбу повелителю, который распорядился помочь Дзётё деньгами.

В другой раз, когда Дзётё болел, врач сказал ему принимать женьшень, но он не мог себе позволить такое лекарство. Услышав об этом Хикоэмон Мороока[126] сказал: «Надо выделить Дзинъэмону (Дзётё) столько женьшеня, сколько нужно. Бери и ни о чем не беспокойся». И Дзётё без колебаний принял женьшень. Хикоэмон заявил: «Ты делаешь важную работу для нашего повелителя, поэтому можешь брать сколько хочешь».

Если слуга отдает всего себя своему господину, ему незачем беспокоиться о таких вещах. Трудности возникают, когда человек отгораживается от других людей.

26. Сёэмон Утида говорил: «Военная стратегия его светлости Наосигэ была исключительной. Его людям постоянно приходилось действовать в обстоятельствах, когда они ничего не знали наперед, а он в нужный момент решал исход дела одним словом. Даже на смертном одре, когда вокруг него собрались все главные подданные, он ничего им не сказал».

27. Одно из сражений окончилось неудачно для войска Иэясу Токугавы, но впоследствии люди говорили об этом сражении: «Иэясу – доблестный военачальник. Ни один из его воинов не пал от удара в спину. Павшие погибли, глядя неприятелю в лицо». Чтобы не опозорить свое имя, надо понимать, что намерения и помыслы воина остаются ясны даже после его смерти.

28. Люди сейчас говорят: «Как хорошо, что больше не надо воевать». Это слова, не достойные самурая. Жизнь коротка. Призвание воина – хотя бы раз испытать себя в бою. Умереть своей смертью на тюфяке – невыносимо для самурая, который не может желать для себя такой смерти. Прежде люди считали подобный исход проявлением несчастливой судьбы. Нет ничего лучше смерти в сражении. Надо быть готовым возразить тем, кто так говорит. Кто-то скажет, что это бесполезно, потому что спорить придется с много о себе возомнившими стариками. Но если ничего не говорить, могут подумать, что вы соглашаетесь с их точкой зрения. Поэтому лучше все-таки высказаться, но так, чтобы никого не обидеть. Например, можно сказать: «Это не обязательно так. Причина, почему люди сейчас расслабились, заключается в отсутствии конфликтов. Конечно, они проявят свое мужество, если ситуация того потребует. В этом они вряд ли отличаются от своих предшественников. Но даже если между ними имеются отличия, ничего не поделаешь. Время есть время. Люди сейчас существуют не в таком ярком мире, как прежде, но это не значит, что они хуже своих предшественников». Важно высказать свое мнение, чтобы избежать недопонимания.

29. Как сказал Укё Ясуда, предлагая гостям последнюю чашечку сакэ, важен только конец. То же самое можно сказать о человеческой жизни. Когда расходятся гости, важно показать, что вам жаль с ними расставаться. Если такого настроения не будет, гости подумают, что надоели вам, и хорошие впечатления от разговоров, которые вы вели весь день, улетучатся. В общении с людьми важно не давать им понять, что вы устали от их общества. Нужно вести себя так, будто вы давно не виделись, будто вам все в новинку. Для этого надо просто немного внимания.

30. В любом деле, чем бы вы ни занимались, главное – честность. Но при этом отношение к службе отличается в зависимости от обстоятельств – от того, служите ли вы непосредственно господину, каково ваше положение, происходите ли вы из семьи, несущей службу уже несколько поколений, или вы человек новый и так далее.

Если вы относитесь к числу приближенных повелителя, самое худшее – быть назойливым. Это ему не понравится. Ведите себя при нем сдержанно. Лучше, чтобы он воспринимал вас как слугу не слишком расторопного и тем не менее незаменимого. Естественно, вы должны помогать в выполнении обязанностей не только слугам, которые занимают положение выше вашего, но и равным с вами. Если же из-за болезни, каких-то сложностей или перевода кого-нибудь на другую работу возникает нехватка рабочих рук, следует стараться изо всех сил, чтобы закрыть образовавшуюся брешь. Это есть путь, которым должен следовать слуга.

Вы все поймете, если поставите во главу угла своего служения преданность. Быстрый успех, достигнутый на службе, долго не продлится. Примеров тому в прошлом масса. Дзётё начал служить повелителю с детских лет, но за все время он не сказал ни одного резкого слова. И для этого были глубокие основания.

31. Говорят, что тело получает жизнь из ничего. Буддистское понятие сикидзоку-дзэку («форма есть пустота») означает существование в пустоте. А понятие кусоку-дзэсики («пустота есть форма») объясняет, что все происходит из пустоты. Разделять эти понятия не следует.

32. Молодого самурая нужно воспитывать в духе мужества и отваги, так чтобы он был преисполнен уверенности, что является лучшим воином во всей Японии. Каждый день готовя себя к Пути, он должен знать свои недостатки и учиться исправлять их. Невозможно чего-либо добиться, не понимая этого.

33. Высшим проявлением любви является любовь тайная – синобу кои. «Умру от любви, узнаешь об этом по дыму, имя твое не скажу никому». Когда в любви признается живой человек – это не есть проявление глубокого чувства. Любовь же, которую он уносит с собой в могилу, безмерна. Если объект вашего поклонения спросит: «Мне кажется, я тебе нравлюсь», надо ответить со всей твердостью: «Уж об этом-то я меньше всего думаю». Умереть, не открыв своей любви, – вот оно, подлинное чувство. Любовь без страданий – это не любовь.

Дзётё говорил на эту тему с друзьями, которые с ним согласились, и они стали называть себя «дымные друзья». Так же как к любви, надо относиться ко всему. Это касается и отношения слуги к своему господину. В отсутствие людей слуга должен исполнять свои обязанности так же добросовестно, как и на людях. Если он не способен сдерживать недостойные порывы, оставаясь наедине с самим собой, и подавлять в себе низкие мысли, он потеряет себя в глазах других людей. И притворная скромность здесь не поможет; все его изъяны и недостатки все равно станут видны.

34. Сёан – большой любитель стихов рэнга, в то время как Сохо очень неравнодушен к хайкай. Это люди разного масштаба. Я полагаю, даже в игре надо ставить перед собой высокие цели. Дзётё говорил, что больше рэнга и хайкай ему нравится кёка[127].

Воин не должен рассуждать о плохих стихах.

35. Говорят, Кэнсин[128] как-то сказал: «Я никогда не думал о победе. Я знаю лишь одно: нельзя упускать своего шанса». Интересное замечание. Слуга должен понимать, что, упустив возможность, он не сможет высказать все, что думает. Как и в прежние времена самурай не должен отставать от других в любом слове и деле.

36. Не очень разумно начинать заботиться о здоровье, когда болезнь уже настигла. Подобно тому как буддистские монахи спорят о том, материален или нематериален мир, так и врачи, похоже, не понимают необходимости пресечь недуг до того, как он овладел человеком. Как говорил Дзётё, это ему известно по собственному опыту. Лучший способ предотвратить болезнь – ограничивать себя в еде, спиртном и любовной страсти, а также окуривать жилище полынью. «Я появился на свет, – отмечал Дзётё, – когда мой отец уже был в преклонном возрасте[129], поэтому считалось, что в моем теле мало воды. Врачи говорили, что я протяну от силы до двадцати лет. И я подумал: „Как можно, появившись на свет, умереть, не выполнив свой долг перед господином? Я должен попробовать жить долго“». На семь лет Дзётё отказался от связей с женщинами, перестал болеть и дожил до сегодняшнего дня. Все это время он не принимал никаких лекарств, а почувствовав недомогание, даже самое легкое, отгонял от себя недуг силой воли. Сейчас же слабые от рождения люди умирают молодыми из-за сладострастия. Это очень глупо.

Хочется сказать врачам: если бы люди, которых они лечат, воздерживались полгода, год или два, они бы выздоровели сами собой.

Нынешнее поколение слабовольно. Жаль, что оно не в состоянии умерить свои аппетиты.

37. Перед знатными людьми и стариками не следует вести разговоры о науках, морали и старине. Им будет неприятно слушать ваше бормотание.

38. Жители Камигаты, отправляясь любоваться сакурой, берут с собой одноразовые коробки с едой. На обратном пути они их ломают и выбрасывают. Вот какие воспоминания у меня от столицы. Все имеет свой конец.

39. Самурай должен гордиться своей воинской доблестью и должен иметь фанатичную готовность умереть. Все его помыслы, слова, поведение должны быть чисты, аккуратны и скромны. Он должен понимать свои задачи и советоваться с добрыми людьми о том, как лучше в ними справиться. Важные дела следует обсуждать с людьми, в них не вовлеченными. Его мысли и дела на протяжении всей жизни должны быть направлены на то, чтобы быть полезным людям. При этом не нужно отвлекаться на мелкие детали.

40. Как-то Дзётё спросили: «Есть люди, которых совершенно не задевает то, что сослуживцев вдруг без особых оснований продвигают вперед в обход их. А есть такие, кто расстраивается из-за этого и уходит со службы со скандалом. Как вы к этому относитесь?» Дзётё ответил просто: «Все зависит от времени и обстоятельств».

41. Есть такая поговорка: «Чем больше воды, тем выше поднимается корабль». Смысл ее в том, что человек, обладающий способностями или поглощенный каким-то делом, при столкновении с трудностями ярче проявляет эти свои качества. Между такими людьми и теми, кому кажется, что они тонут, как только происходит что-то вызывающее тревогу, огромная разница.

42. Рёдзан как-то рассказывал: «В Камигате я получил хороший урок. Написанное на бумаге остается, поэтому, что бы ты ни писал, хоть простое письмо, надо думать, когда пишешь, представляя, что получатель может повесить твое писание на стену как какэмоно. А многие люди пишут просто так, ничего не стесняясь».

43. Для слуги важны облик, манера разговаривать и почерк. Внешность должна соответствовать конкретному моменту. О человеке судят по манерам, поведению. В наши дни достаточно уметь писать и читать, чтобы тебя заметили, однако такие люди бывают невнимательны и небрежны.

44. Как-то мы шли и разговаривали, и Дзётё сказал: «Не являются ли люди искусно сработанными куклами? Их смастерили на славу – ходят, прыгают, даже говорить умеют, и за ниточки никто не дергает. Может статься, в следующий бон[130] мы уже станем здесь гостями. Ведь мы живем в эфемерном мире и забываем об этом».

45. Одно из поучений мастера Ягю[131] гласит: «Встретив на дороге быка, стыдно показывать свой испуг. Обычно бык просто так не нападает на человека. Если он все-таки собирается это сделать, то сначала разворачивается рогами в сторону противника. Проходя мимо быка, не надо его бояться, пока он не принял угрожающую позу». Самурай должен обращать внимание на такие вещи.

Дзётё много раз приходилось видеть поднимавшихся на задние ноги лошадей, но по-настоящему на дыбы они не становились. Поднимали передние ноги, вытягивали их вперед и тут же опускались на землю. Если в этот момент не надо подходить к лошади вплотную, она вас не достанет, даже если вас будет разделять всего шаг.

46. Служилые люди нуждаются в примерах, достойных подражания, но в наше время таких примеров не найти. С точки зрения облика, манер и умения излагать свои мысли образцом может служить такой человек, как Куроэмон Исии[132]. Гохэй Мураока[133] – образец честности и преданности. Китиэмон Харада[134] не превзойден в умении излагать свои мысли на бумаге. Но других примеров нет. И даже совместив в одном человеке все эти черты, все равно мы не получим ничего сравнимого с тем, что представляли собой герои прошлого. Хотя и в старину таких людей было немного. Сейчас, чтобы выделиться, достаточно чуть-чуть напрячься, но молодежь даже этого не хочет делать.

47. Дзётё говорил Гоннодзё: «Сейчас – это тогда, а тогда – это сейчас. Люди разделяют эти две временные точки, полагая, что происходящее с ними „сейчас“ отличается от того, что происходило „тогда“, и, когда наступает момент для действия, оказываются не готовы. Что будет, если такого человека вдруг вызовут к господину и попросят без промедления высказаться по какому-то вопросу? Скорее всего, он придет в замешательство, и это покажет, что он разделяет эти два момента. „Тогда“ и „сейчас“ в его голове существуют по отдельности. Если же человек может свести эти две точки воедино, он – настоящий слуга, хотя, возможно, никогда и не станет советником повелителя. Чтобы научиться четко излагать суть дела, будь то перед самим повелителем, его старейшинами и в замке самого сёгуна в Эдо, следует порепетировать в уголке своей спальни.

То же самое относится и к другим делам. Нужно действовать так же и тщательно все проверять. Это касается всего – от заточки копья до официальных функций. При таком отношении к службе становятся понятны небрежение и недостаток решимости и готовности действовать, сделавшиеся сейчас обычным явлением».

48. Когда заседающий в присутственном месте чиновник допускает ошибку, ее можно объяснить, сославшись на небрежность или отсутствие опыта. Но чем оправдать случившуюся недавно позорную историю?[135] Мастер Ёситада[136] всегда говорил: «Достаточно, если воин имеет дерзость», и это происшествие подтверждает его слова.

Если воин испытывает обиду или досаду, от него отворачивается военная удача. Он оказывается больше не способен к быстрому действию и теряет доброе имя. Чем дальше жить в бесчестье, сгорая от позора, лучше вспороть себе живот. Если же ему жаль расстаться с жизнью и он предпочитает искать оправдания нежеланию умереть «бессмысленной смертью», совершив сэппуку, он может прожить еще лет пять-десять. Люди будут относиться к нему с пренебрежением, он покроет себя бесчестьем, которое останется на нем и после смерти и тень которого упадет на его ни в чем не виновных потомков. Он опозорит и память своих предков, надолго запятнает свою фамилию. Бесцельное существование, когда человек проводит день за днем без всякого смысла и даже в мечтах не задумывается о том, что значит быть воином, – это преступление.

Человек, которого зарубили в этой распре, возможно, не мог оказать сопротивления, или удача от него отвернулась. Того, кто нанес ему смертельный удар, вынудили это сделать обстоятельства и чувство, что у него нет другого выбора. Не задумываясь о последствиях, этот человек поставил свою жизнь на кон, и мы не можем его за это осуждать. Конечно, самурай должен проявлять сдержанность, но двух людей, сошедшихся в схватке, обвинять в трусости нельзя. А вот те, кто был на месте происшествия и остался жив, заклеймили себя позором; они не заслуживают того, чтобы называться воинами.

Человек должен понимать, что «тот самый момент – это сейчас», и иметь в голове представление о том, как он будет действовать в любой ситуации. Это очень странно, когда люди проживают жизнь без всякой цели, в состоянии нерадивости и безразличия. Путь воина предполагает, что человек каждое утро готовит себя к смерти, представляя, как он умрет, как может окончиться его жизнь. И этого можно добиться, хотя это необычайно тяжело. Нет ничего невозможного.

Там, где применяется сила и оружие, важна роль слов. В упомянутом случае идеально было бы остановить человека. Если бы этого не удалось сделать, его следовало бы ликвидировать. Обратись он в бегство – преследователям надо было крикнуть: «Стой, трус! Куда бежишь?» То есть в зависимости от ситуации слова могут помочь добиться цели.

Человек, который в конечном счете остановил преступника, достоин восхищения за то, что проявил внимание и сообразительность. Это является доказательством того, что «сейчас» и есть «тот самый момент». Еще одним подтверждением этого можно считать ёкодза-но яри – телохранителей-копейщиков, обязанность которых – при возникновении опасности для господина немедленно взять на изготовку свое оружие. Нужно находиться в постоянной готовности.

О многом надо беспокоиться заранее в ожидании чрезвычайных событий. Если на территории резиденции высокопоставленного лица оказался убийца, которого не удается обуздать, чтобы не дать ему возможности приблизиться к покоям господина, первый же слуга должен убить его на месте. Нельзя исключать, что потом этого человека могут обвинить в том, что он был сообщником убитого или испытывал к нему личную неприязнь. На такие обвинения надо отвечать так: «В тот момент я думал только о том, как его остановить. У меня не было времени на раздумья».

49. Чем больше стараний прикладывает человек, тем больше он может добиться. Свидетельство тому – события, участвуя в которых Ёдзаэмон Митани выполнил порученную ему мужскую работу. В этом ему помогло заступничество бога войны[137].

50. У мастера Гэнсина спросили: «Ходят разговоры, что, если человек, с которым вы повздорили во дворце повелителя, уже потянул меч из ножен, разумнее будет ограничиться сообщением о происшествии инспекторам, даже если вас станут осуждать за это. Стоит ли, рассчитывая на какую-то выгоду в будущем, терпеть унижение?»

Гэнсин ответил: «Это тот случай, когда нужно дать работу словам. Вы можете либо явиться к инспектору вместе с обидчиком, либо пойти к нему один и объяснить, что произошло. Скажите ему: «Мне очень тяжело выносить пережитое унижение, но этот случай произошел во дворце нашего повелителя, поэтому все мои мысли сейчас о нем. Ради него я терплю позор оскорбления и надеюсь, что вы поймете положение, в котором я оказался. Жизнь мне уже недорога. Я рассказал вам все, как было. Если после моего обращения ничего не произойдет, я просто убью своего обидчика. Мне терять нечего».

51. Дзётё задали вопрос: «Мое отношение к предназначению воина и службе постепенно меняется. Как-то мне показалось, что я наконец понял, как должен поступать, но спустя некоторое время убедился, что мое понимание далеко от совершенства и даже представляет опасность. Если бы я в юности начал записывать, как менялись мои взгляды, наверное, это было раз сто или двести. И этому нет конца. А хотелось бы все-таки прийти к конечному результату». Дзётё ответил: «Процесс переосмысления очень важен. Но думать, что ты открыл секрет, – это уже ошибка. Надо понимать, что учиться будешь всю жизнь».

52. Даже если человек вдруг лишится головы, он способен по инерции совершить еще одно действие. Свидетельство тому – последние минуты жизни Ёсисады. Будь он слаб духом – он тут же рухнул бы на землю. Еще один совсем свежий пример – Докэн Оно[138]. Вот что значит твердая воля. Если человек воплотится в дух мщения, соберет всю свою отвагу и мужество, он не умрет, даже если у него будет отрублена голова.

53. Разговор о смятении и беспорядках, приснившихся ночью третьего дня восьмого месяца третьего года Сётоку (1713 г.).

54. Один человек сказал: «Я всегда удивлялся тому, как так получается, что мудрые вещи изрекают люди, занимающие высокое положение, и вдруг понял, в чем дело. Люди низкого происхождения корыстны, их головы заняты низменными мыслями. В их сердцах нет благородства, поэтому, даже если им вдруг приходит в голову что-то придумать, стихи им неподвластны. Что до людей высокородных, то они склонны к творчеству от природы, потому что их сердца изначально чисты».

55. Все люди, без различия рангов и положения, – старые и молодые, умудренные жизнью и сбившиеся с пути, – все обречены на смерть. Мы все умрем. Это известно всем и каждому. Но люди всегда хватаются за последнюю возможность. Конечно, человек знает: смерть неизбежна, – но при этом внушает себе мысль, что уж кого-кого, а его она настигнет в последнюю очередь. Разве это не пустые мечты? Толку от них никакого. Это все равно что играть в карты во сне, рассчитывая получить выигрыш. Бесполезно прятать голову в песок, когда смерть следует за тобой по пятам. Надо со всей энергией делать то, что положено.

56. Если человека, с которым неожиданно что-то случилось, начать утешать с напускным сочувствием, это приведет его в еще большее уныние и он не поймет, в чем причина постигшего его испытания. В такой момент следует сделать вид, будто не произошло ничего страшного, и попытаться отвлечь его, отметив, что, может быть, все не так плохо. И он в конце концов разберется в случившемся. В этом изменчивом мире нельзя долго принимать близко к сердцу как горести, так и радости.

57. Злые люди, заметив чью-то ошибку или неправоту, влезают в детали и находят удовольствие в том, чтобы раззвонить об этом во все колокола. Начинают распускать сплетни и клеветать на людей: «Слышали, что натворил такой-то? Его допрашивали, сейчас сидит под домашним арестом». Им надо убедиться, что слухи распространились широко и достигли человека, которого они касаются. Он начинает думать, что стали известны его прежние упущения, и под предлогом болезни запирается у себя дома. Клеветники не отступают: «Он бы не сидел дома, если бы не совершил чего-то плохого. Надо в этом разобраться». Эти разговоры доходят до людей, облеченных властью, и им приходится копаться в этом деле, чтобы найти какие-то нарушения. А те, кто раздул этот скандал, смеются над своей жертвой, получая удовольствие от ее метаний, и используют ситуацию в своих целях. Такие случаи не редкость. Вот несколько примеров: перенос статуи Бэндзайтэн[139] в Сагу; непристойная пирушка, которую устроил Югиэ Набэсима[140]; отказ двух монахов от предложения представлять клан Сага в Эдо. Клан Сага большой, и среди вассалов есть такие злые люди. И с ними надо быть осмотрительными.

58. Когда один молодой человек зевнул в присутствии Дзётё, ему было сказано: «Зевать неприлично. Нельзя прожить жизнь, не зевнув и не чихнув. Человек зевает и чихает, когда не сосредоточен, расслаблен. Если не можешь сдержать зевок, прикрой рот рукой. С чиханием можно справиться, если прижать руку ко лбу. Есть люди, которые могут выпить, но веселиться в компании умеют далеко не все. Когда пьешь на людях, надо быть осторожным. Все эти вещи нужно иметь в виду людям, несущим службу. Они с молодых лет должны обучаться хорошим манерам. Я записал сто правил поведения, которых должен придерживаться слуга. Следует еще подумать над этим и кое-что добавить в перечень».

59. Кага-но-Ками Наоёси[141] объявил: «У нас, в Саге, лучше всего завязывают оби и надевают камисимо»[142]. Он установил правила ношения оби и камисимо. Ни в какой другой области от самурая не требуется, завязав оби, подгибать и фиксировать концы. Это придает одежде элегантный вид.

60. Курандо Ямасаки сказал: «Излишне проницательный слуга нехорош». Золотые слова. Лучший вассал тот, кто с рвением относится к службе, воспринимая ее как свое призвание. Но бывает и по-другому. Кто-то может истово заниматься поисками правды, ощущать быстротечность жизни, предпочтет жить в уединении, осуждая прогнившее общество с его погрязшими в грехе городами. Такие люди изучают учение Будды, чтобы стряхнуть с себя неопределенность и изменчивость жизни и смерти, наслаждаются поэзией, любят утонченность и изысканность. Они предпочитают жить в удобстве и спокойствии. Такая жизнь подходит для удалившихся на покой или тех, кто принял монашество и удалился от мира. Однако она совершенно недопустима для людей, несущих службу. Слуга, выбравший такой путь, – трус. В погоне за беззаботным существованием он уклоняется от тяжелых обязанностей, возлагаемых на человека, следующего Путем воина. А человек, пусть невежественный, но целиком отдающийся служению или всемерно заботящийся о своем семействе, живет с полной отдачей. Тот, кто практикует дзэн, увлекается поэзией, стремится к изысканности, промотает свое состояние и в конечном счете потерпит крах. Он не мирянин, не монах, не аристократ, не отшельник и являет собой жалкое зрелище.

Есть мнение, что в свободное от выполнения обязанностей время люди, чтобы развлечься, могут отвлекаться на другие занятия. Предполагается, что эти занятия не будут мешать главному делу. Однако у слуги, если он полностью сосредоточен на своих обязанностях, не может быть свободного времени.

Слова воина-ветерана имеют глубокий смысл. Когда Курандо был главным советником, в моде был жанр хайкай, и многие придворные сочиняли такие стихи. Курандо этим не занимался и при расставании говорил людям: «Занимайтесь стихами, покончив с делами». Сам он, отойдя от дел, отдавал много времени сочинению рэнга.

61. Слуге достаточно иметь в голове одну мысль. Если он станет рассуждать о разных вещах и дойдет до искусства, то попадет в трудное положение и потеряет покой. Человеку, не одаренному особым умом, не могущему похвастаться творческими способностями и потому считающему себя никчемным и обреченным на вторые и третьи роли, следует утешаться тем, что он является первым слугой своего господина. Его совершенно не должно волновать, добр ли к нему господин, обращает ли на него внимание или даже не знает, кто он такой. Он должен до мозга костей проникнуться мыслью о том, что всем обязан господину, преданно служить ему и думать о нем со слезами на глазах. Этого легко добиться. Такие качества от рождения присущи всем людям.

Есть, наверное, люди, которым это неведомо, однако тех, кто готов жить, руководствуясь такими стремлениями, очень немного. Вопрос лишь в том, как к этому относиться. Стоит человеку захотеть жить так, и он станет замечательным слугой. Это чувство сравнимо с любовью. Чем меньше тепла ощущает человек, тем сильнее его любовь. Видя объект поклонения, он готов отдать за него жизнь. Тайная любовь – замечательный пример. По-настоящему глубокое чувство – это когда в любви не признаются и уносят ее с собой в могилу. Человек испытывает особую радость, когда понимает, что объект любви его обманывает. От этого чувство становится еще глубже. Так же должны строиться отношения между повелителем и подданным, хозяином и слугой. Именно в этом, а не в поисках ответа на вопрос, что правда, а что нет, и заключается главный смысл служения.

На схожесть отношений, связывающих господина со слугой и любовников, обращал внимание Соги[143].

62. Слуга, приближенный к своему повелителю, не должен выделяться и быть навязчивым. Проведя много лет рядом с господином без лишней суеты, он естественным образом становится человеком полезным. Такой слуга все равно что член семьи. А слуга, который не является приближенным, не может себе позволить действовать незаметно и неторопливо. Он должен прилагать усилия для того, чтобы его заметили вышестоящие.

63. Так говорил Дзётё:

«Будучи лишен больших талантов и не имея возможности принять участие в сражениях, в которых смотришь в лицо смерти, я не считаю себя ценным слугой. И тем не менее с молодых лет я хотел быть самым преданным и доблестным вассалом моего повелителя. Я был пропитан этим желанием до мозга костей. Поэтому даже самые умные и проницательные люди воспринимали меня серьезно. Более того, они очень помогали мне, хоть я и не заслуживал этого. Только сейчас я осмелюсь предположить: моя преданность повелителю была так велика, что оказалась в состоянии сдвинуть Небо и Землю, и люди меня признали. Я переполнен благодарностью за то, что моя верность повелителю получила признание его сына[144] и высших советников.

Для наследственного вассала почитание господина есть данность, не зависящая от того, входит он в число приближенных или нет. Увеличение жалованья, подарки золотом и серебром принимаются с благодарностью, но куда больше ценится одно доброе слово. Его бывает достаточно, чтобы у человека возникло желание сделать сэппуку за своего господина.

Когда на вассалов клана Набэсима, проживавших в Эдо, были возложены обязанности участвовать в тушении пожаров, если таковые будут иметь место, я занимался работой с книгами и документами. Его светлость, посмотрев список людей, сказал обо мне: „Он молод, и я хочу, чтобы он был приписан ко мне“[145]. Я сразу почувствовал, что с радостью отдам за него жизнь.

Однажды в Осаке мой повелитель отдал мне свой футон и спальную одежду и сказал: „Я не могу повысить тебе жалованье, потому что твоя служба – участвовать в моих развлечениях, но в знак благодарности дарю тебе эти вещи. Это мой личный подарок, и благодарить за него старейшин нет необходимости“. Я был ужасно рад и подумал: „Будь сейчас старые времена, я бы с готовностью расстелил футон, надел спальную одежду и совершил дзюнси, последовав за повелителем в мир иной“»[146].

64. Когда после перерыва самурая вновь берут на службу, ему лучше принять вид покорный и безропотный. Идеально при этом сохранять невозмутимость и спокойствие. Чем сильнее благодарность, которую он испытывает к тем, кто взял его на службу, и к клану в целом, тем весомее обязательства, которые он на себя принимает. Осознав это, самурай поймет, что быть ронином не самое лучшее дело. Ему ничего не нужно, кроме клятвы в верности господину. В ней он должен оставаться непоколебим, даже если Будда, Конфуций или богиня солнца Аматэрасу Омиками явится перед ним и станет склонять к отказу от связи с господином. Самурай должен довериться воле господина, даже если его пошлют в преисподнюю или он понесет божью кару за свое слепое повиновение. Если он допустит оплошность, его могут обвинить в попрании воли богов и Будды. Но ни боги, ни Будда никогда не отвергают верность и преданность.

65. Как-то я сопровождал Дзётё, когда он ходил к своему приятелю. После непродолжительного разговора пришло время прощаться. И хозяин сказал: «Поболтаем еще немного. Хотелось бы провести с вами больше времени, до самого вечера, но у меня скоро гости». Мы тут же ушли. Дзётё произнес: «Сказав такое, он показал, что просто хотел от нас избавиться».

66. Нужно всегда иметь при себе румяна и пудру. Иногда, проснувшись утром, да еще с похмелья, имеешь бледный вид. Вот тут-то и пригодятся румяна.

67. Таких мудрых людей, как Кюма Сагара, больше нет и не будет. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, какой это ум, и чем больше человек его узнавал, тем больше убеждался в этом. Его светлость Мицусигэ был горячим поклонником поэзии. Его дед, его светлость Кацусигэ, старался отвратить его от этого увлечения и посадил старейшин под домашний арест за то, что они не разубедили Мицусигэ. Кацусигэ призвал всех, кто прислуживал внуку, и устроил им нагоняй. Говорят, что Кюма, который был тогда молод и не имел никакого влияния, сказал: «Никто лучше меня не знает характера Тансю. Кроме поэзии, ничто больше не способно смягчить его темперамент. Он одарен выдающимися качествами, но при этом очень вспыльчив и бывает груб. А его любовь к поэзии может стать основой для того, чтобы продлить существование нашего клана на много поколений». Кюма и потом не раз повторял свою точку зрения. Впоследствии его светлость Кацусигэ заявил: «Когда я распекал слуг Танго-но Ками[147], никто из них не пробормотал и слова в его защиту. Ловкачи! Но нашелся один простой юноша, который мне кажется очень даровитым».

(Представленный здесь вариант событий отличается от того, как он изложен в других источниках, и требует уточнения.)

68. Ко всему новому, даже если оно лучше прежнего, люди относятся с подозрением[148]. Один из воинов отряда, которым командовал Матабэй Накано, говорил: «Наш командир потратил много усилий, чтобы набрать и подготовить двадцать пять умелых лучников, а отряд был расформирован, и десять лучших лучников были включены в отряд Савано. Новые командиры поразились их мастерству, за которое они должны благодарить своего прежнего командира. Остальных лучников определили в огнестрельную команду. Мы сломали свои луки и дали себе обет не брать в руки мушкеты. Одного из нас хотели поставить командовать пехотинцами, но никто не согласился. И тогда я сказал: „Хотя мало кто может сравниться со мной в стрельбе из лука, я уже стар и не могу выполнять свои обязанности. Приказ поступил сверху, его нельзя не выполнить. Я больше не могу взять в руки лук“». Воин говорил, и на глазах его были слезы.

Прискорбно, что в делах, подобных этому, люди, облеченные властью, не разбираются в деталях, и в результате возникают раздоры, страдают рядовые. К счастью, наш клан велик и силен, поэтому неповиновение людей не будет продолжаться долго, ибо они безмерно ценят свою принадлежность к клану. Его светлость Наосигэ считал особенно важным сохранение гармонии.

Для определения тех, кто больше заслуживает награды за победу в сражении у Аримы[149], проводили опрос. В отряды направили инспекторов, но толка из этой затеи не вышло. Как можно определить, кто как себя вел в пылу битвы? Чтобы вердикт инспекторов внушал доверие, они сами должны иметь боевые заслуги.

Когда Яситидзаэмон Исии заговорил о Симабарском восстании в резиденции в Эдо, там присутствовал Итиродзаэмон Кадота. Он сказал: «Если кто-то из присутствующих прибыл на место сражения раньше меня, пусть скажет», на что Яситидзаэмон возразил: «Возможно, мы вступили в бой с разных направлений». Таким образом, к огорчению многих людей, часть подвигов осталась незамеченной.

69. Как-то раз один человек, переночевав в некоем доме, заявил, будто лишился когая[150]. Люди, которые были с ним, успокоили его и увели, чтобы хозяин дома не услышал возгласов возмущения. Человек, совершивший кражу, был найден и наказан. Как было бы плохо, если бы они стали позорить хозяина, пустословить и в конечном счете не нашли потерю. Следует постоянно следить за своим оружием, знать, куда его кладешь и что надо делать, если его потеряешь.

70. Бывают случаи, когда человек, чем-то воодушевленный, говорит-говорит и никак не может остановиться. Люди видят его суетность и неискренность. В такой ситуации надо вовремя остановиться и объяснить свое поведение. Тогда в душу вернутся честность и прямота. Даже при обмене обычными приветствиями следует оценивать людей, с которыми вы общаетесь, и немного подумать перед тем, как что-то сказать, чтобы никого не обидеть. Если же кто-то в вашем присутствии будет плохо говорить о Пути воина или дурно высказываться о нашем клане, вы должны резко и решительно поставить этого человека на место. К такому отпору нужно быть готовым всегда.

71. Когда требуется обсудить какой-то вопрос, надо предварительно переговорить с кем-то, кому вы доверяете, потом собрать людей, мнение которых должно быть выслушано, и потом принять решение. В противном случае кто-то обязательно останется обиженным. Если дело касается важного вопроса, следует наедине выяснить мнение людей, напрямую не причастных к предмету обсуждения или удалившихся от мира. Такие люди, не имеющие личной заинтересованности, способны смотреть на вещи объективно. Совет с сотоварищами ничего не даст, потому что они будут говорить то, что отвечает их интересам.

72. Соперничество в искусстве широко распространено, но вышло так, что в прошлом году Сатю добровольно уступил свой титул «мастера рэнги» Сётину[151]. Это замечательный и редкий случай.

73. Настоятель Таннэн[152] повесил в храме на карниз крыши колокольчики со словами: «Они будут здесь болтаться не потому, что мне нравится их звук. Я повесил их, чтобы понимать силу и направление ветра и быть настороже в случае пожара. Когда управляешь храмом, пожар – главная угроза». В ветреную погоду Таннэн по ночам обходил окрестности. Но он никогда не тушил огонь в жаровне, в изголовье его постели всегда висел бумажный фонарик и лежала лучина. Он говорил: «В критической ситуации люди сразу впадают в панику и нет никого, кто мог бы быстро поднести огня».

74. Когда человек проводит различие между публичным местом и собственной спальней, между участием в сражении и лежанием на татами, ему может не хватить времени правильно оценить ситуацию и среагировать, если произойдет что-то непредвиденное. Начеку надо быть постоянно. Человек, который не в состоянии проявить бесстрашие даже на татами, тем более не способен на это на поле боя.

75. Степень человеческого мужества или трусости не поддается измерению в условиях обычной жизни. Все открывается, когда что-то случается.

76. Когда господин не замечает своего слугу, тот не может должным образом выполнять свои обязанности. Все зависит от его отношения, готовности служить верой и правдой. Его светлость Мицусигэ, будучи разгневан, ругал вызвавших его возмущение слуг на чем свет стоит, однако Дзётё не доводилось слышать резких слов в свой адрес. Его светлость Цунасигэ часто говорил ему: «Ты похож на человека, который однажды оставит своего господина». Видимо, он говорил, что думал, однако после смерти его светлости Мицусигэ он ни разу не поставил под сомнение советы, которые давал Дзётё.

77. Дзётё говорил: «Я не могу сдержать слез при мысли о том, что до сих пор готов первым встать на защиту нашего клана, случись что-то серьезное. Я отказался от всего, ни в чем не нуждаюсь и считаю, что уже покинул этот мир, но эта мысль, впитанная еще в молодости, не дает мне покоя. Как бы я ни старался забыть ее, я по-прежнему верю, что именно я должен спасать положение. Думают ли так же, как я, о нашем клане главные вассалы и другие люди, служащие его светлости?»

Когда Дзётё говорил это, в глазах его стояли слезы, голос дрожал, прерывался на какое-то время.

«Со мной всегда так, стоит только подумать об этом. Такой я человек. И ночью, и днем, и в одиночестве, и в компании. Всегда одно и то же. Ничего не могу с этим поделать».

Всякий раз, когда разговор касался этой темы, на глазах у Дзётё были слезы.

78. Как-то раз Дзётё повстречался с Иттэем[153] и сказал ему: «Наш клан будет стоять до скончания времен. Потому что, умирая, я всякий раз буду возрождаться, чтобы защищать его и служить ему». – «Смелое заявление», – рассмеялся в ответ Иттэй. Дзётё тогда было года двадцать четыре – двадцать пять. Позже Иттэй сказал настоятелю Такумото: «Я встретил замечательного человека, на которого наш клан может положиться. Он ничем не уступает выдающимся деятелям прошлого». Эту историю передал один монах. Насколько она достоверна, неизвестно.

79. Настоятель Таннэн учил: «Вы всегда должны клясться в верности богам-охранителям нашего клана. Это принесет вам удачу. Эти боги – то же самое, что родители».

80. Дзинъэмон Ямамото часто говаривал: «Человек, родившийся в Саге, не может не возносить молитвы за повелителя Ниппо[154]. Некоторые люди молились за него еще при жизни, желая, чтобы их мечты исполнились. И никто из них не был разочарован».

81. Дзётё говорил: «Хотя боги не любят скверну, у меня на сей счет есть собственное мнение. Я никогда не пренебрегаю молитвой, творю ее каждый день. Запятнав себя кровью на поле битвы и переступая в сражении через поверженные тела, я верую, что мои молитвы доходят до богов, к которым они обращены. Если боги не хотят их слышать и отворачиваются от меня только потому, что я осквернен кровью, я не могу ничего с этим поделать и продолжаю поклоняться им, невзирая на скверну».

82. Одно сказанное вовремя слово имеет решающее значение во время бедствий. Такое слово важно и когда все идет хорошо. И при обмене приветствиями надо подумать перед тем, как говорить. Тогда все будет в порядке. Это подтверждает личный опыт. Нужно всегда иметь это в виду и быть готовым высказываться соответственно ситуации. Это очень трудно объяснить, каждый должен руководствоваться тем, что подсказывает ему сердце. Человек, у которого в сердце не живут чувства, никогда этого не поймет.

83. Однажды Дзётё гостил у кого-то, и во время разговора в доме появился некий монах. Дзётё сидел на почетном месте и, увидев вошедшего, приветствовал его и уступил ему свое место. После этого разговор продолжился как ни в чем не бывало. Это было сделано в соответствии с правилами этикета.

84. Гоннодзё был временно назначен командовать отрядом, который предстояло отправить в гарнизон Нагасаки. По этому поводу Дзётё написал для него специальные наставления. Там, в частности, говорилось: «Надо составить план, чтобы отправить отряд к месту дислокации немедленно; сообщить носильщикам о местах ночлега на переходах; собрать людей, накормить, дать добрые напутствия. Они должны чувствовать в тебе командира по одному твоему слову. Если твоя воля и решимость служить клану тверды, в следующий раз тебя назначат не временным, а постоянным командиром».

85. Дзётё говорил: «Жизнь человека – мгновение, и он должен жить, поступая так, как ему нравится. В мире, зыбком как сон, глупо мучиться, делая то, что неприятно. Такое мнение может быть неверно истолковано и может принести вред, поэтому я храню его в секрете от молодежи. Что касается меня, то я люблю спать. Глядя на то, что происходит сейчас вокруг, я намерен поменьше отлучаться из дома и больше спать».

86. О сне, который приснился ночью двадцать восьмого дня двенадцатого месяца Сётоку (1713 г.). События во сне менялись в зависимости от воли. Сны отражают текущее состояние вашего сознания. Хорошо, когда сны направляют человека.

87. Стыд и раскаяние равносильны попытке собрать пролитую воду обратно в сосуд. Человека, который с опозданием признался в краже когая, пожалели. Сознайся он сразу – осадок от его проступка быстро бы растворился в людской памяти.

88. Люди, у которых немного открылись глаза на мир, начинают думать, что им известны собственные достоинства и недостатки, и переполняются самомнением. Однако познать свои сильные и слабые стороны очень трудно. Так говорил настоятель Кайон.

89. Одного взгляда на человека достаточно, чтобы понять степень достоинства, которым он обладает. Есть достоинство в скромности, достоинство в умении хранить спокойствие, достоинство в немногословности, достоинство в умении держаться и в безупречности манер, достоинство в стиснутых зубах и остром взгляде. Все это внешние проявления, но их сущность проистекает из сосредоточенности и чистоты помыслов.

90. Алчность, гнев и безрассудство – хорошо выраженные качества. Когда вокруг происходит что-то плохое, взглянув на происходящее, легко понять, что здесь не обошлось без этих пороков. С другой стороны, благоприятные события всегда связаны с добродетелями – мудростью, человеколюбием и мужеством.

91. Городзаэмон[155] говорил: «Образ мыслей вассалов в основе своей остается неизменным, однако обстоятельства со временем могут меняться. Его светлость Наосигэ и его светлость Кацусигэ были в курсе всего – от самых серьезных вопросов до мелочей – и ни у кого не спрашивали совета, поэтому их слуги действовали согласно их приказам и не допускали ошибок. Если у кого-то возникал вопрос, достаточно было спросить и получить указания. Можно сказать, что служба была легкой. Когда приходит повелитель, не столь осведомленный в делах, его слугам приходится тщательно планировать все действия, чтобы обеспечить эффективное управление. Это тяжелая и обременительная работа».

92. Кадзума (Тосиаки) Накано как-то сказал: «Есть люди, считающие, что пользоваться в чайной церемонии старой утварью – дурной вкус. Новая чище и красивее. Но есть и такие, кто защищает старую утварь, доказывая, что она вызывает привязанность, поскольку с ней связаны воспоминания. И те и другие не правы. Даже если когда-то старыми принадлежностями пользовались люди низкого происхождения, они нередко оказываются в руках людей знатных, ценящих их качество.

То же самое можно сказать о служилых самураях: люди, вышедшие из низов и достигшие высокого положения, наделены собственными, присущими только им достоинствами. Поэтому большая ошибка думать: «Я не могу служить вместе с этим безродным типом» или «Он совсем недавно был простым пехотинцем. Как можно повышать его по службе?». Люди, выбившиеся из низов, достигли высокого положения благодаря тому, что обладали большими достоинствами, чем те, кто был наверху изначально. За это они заслуживают особого уважения.

93. В детстве Дзинъэмон, отец Дзётё, часто посылал сына к мосту, ведущему в Тодзин-мати[156], чтобы он мог почувствовать атмосферу города и привыкнуть к его жителям. В пять лет его уже отправляли с поручениями от отца в разные места, а в семь, чтобы он вырос крепким, в соломенных сандалиях отпускали в паломничество по храмам, где находятся родовые могилы.

94. Человек не в состоянии вершить большие дела, если он не проявляет сдержанность и не соблюдает дистанцию со своим господином, его министрами и старейшинами. Если не быть требовательным к себе, заниматься делом как бы мимоходом, результата не будет. Это надо понимать.

95. Нельзя оставаться несведущим в делах, касающихся вашего клана, в его исторических истоках. Впрочем, в некоторых случаях знания бывают лишними и могут помешать делу. Здесь требуются осмотрительность и глубокие размышления. Когда человек слишком погружается в заурядные детали, это тоже может послужить препятствием.

96. Сюнгаку[157] приписывают такие слова: «Отказавшись отступать, человек обретает двойную силу». Интересное замечание. То, что не сделано здесь и сейчас, возможно, не будет сделано никогда. Если дело нельзя решить усилиями одного человека, с ним справятся двое. Один раз отложив дело в долгий ящик, вы всю жизнь будете отлынивать от решения возникающих задач.

Есть еще одно интересное высказывание: «Действуй стремительно, тогда пройдешь сквозь железную стену». Руководствуясь этим принципом, человек снесет все преграды на своем пути. Со времени сотворения Японии только один человек – Хидэёси[158] – обладал исключительной способностью поймать момент.

97. Дзётё знал одного человека, дерзкого по натуре, способного, умного и хорошо разбирающегося в делах. Он сказал ему: «Весь твой ум у тебя на лице написан, ему не хватает глубины. Притупи немного свою остроту, попробуй из десяти оставить какие-нибудь три-четыре вещи». Он ответил: «Не могу».

То есть он может играючи, с усмешкой, выполнять действия, связанные с выполнением формальностей, однако совершенно не способен решать важные вопросы, имеющие отношение к делам его светлости и управлению делами клана. Такие люди считают, что все можно решить с помощью сообразительности и изворотливости. Но нет ничего неприятнее этих черт характера. Поэтому люди избегают таких людей, не завязывают с ними близких отношений. С другой стороны, туповатый с виду, но искренний человек оказывается прекрасным слугой.

98. Заискивать и угодничать перед господином – это ошибка для слуги. Человек, получивший место из-за того, что выгодно женился, или по причине расположения к нему господина, не скажет правду в лицо. Он может служить верой и правдой, но на него будут показывать пальцем, объясняя его успех тем, что он ходит в любимчиках, и вся его служба будет мало чего стоить. Куда спокойнее не быть в фаворитах и просто выполнять свои обязанности по службе.

99. Когда люди без умолку говорят о чем-то малозначительном, скорее всего, у них в душе есть еще что-то просящееся наружу. Однако они снова и снова повторяют одно и то же, чтобы отвлечься от этой мысли, скрыть ее. Услышав это, поневоле проникаешься недоверием к этим людям и их словам.

100. Если вы будете соглашаться со всем, что вам говорят в ходе спора или обычной беседы, вы не сможете понять, что лежит за словами, которые вы слышите. Когда человек говорит о чем-то: «Это черное», подумайте про себя: «Это не может быть черным. Это белое. Должна быть причина, почему это белое». Стремление найти обоснование этому выводу поможет выявить стоящую над ним логику. Вы не сможете превзойти других людей, если не будете пытаться добраться до сути.

Если перед вами собеседник, которому вы можете что-то возразить, следует сделать это сразу, но так, чтобы ваши слова его не задели. Если вы не можете высказать ему все в глаза, продолжайте разговор, не вызывая у него раздражения, и сохраняйте ваш ответ в душе. Так вы вооружитесь разумной логикой, которая позволит вам превзойти других. Такой подход избавляет вас от несправедливых подозрений, виляний и сомнений.

101. Как-то Дзётё дал свою оценку одному человеку: «Это хорошо, что ты превосходишь других в нравственном отношении и в благоразумии, но ты должен все время совершенствоваться. Жаль, если ты будешь оставаться на нынешнем уровне. Твоя тяга к искусствам говорит о том, что ты стоишь ниже, чем подобает настоящему самураю. Если ты станешь мастером на поприще искусств, ты будешь служить своему господину, используя свой талант, а не как наследник нескольких поколений своих предков-воинов. По сути, это означает, что твоей задачей будет веселить господина. Вот почему я говорю людям, что искусства разрушительны для самураев нашего клана. Это не так страшно, если человек занимает невысокое положение. Но я призываю тебя стать выше рядовых людей, чтобы тебя считали настоящим воином. Если тебя признают хорошим слугой, каро[159] при необходимости станут поручать тебе важные задания. Они даже простят тебе прежние ошибки, если у них не будет более подходящего исполнителя. Что может быть лучшим примером верности, чем внести свой вклад в управление делами нашего клана? Готовность служить лучше других сделает тебя полезным для господина, и твое мнение по важным вопросам будет учитываться. Давать советы, когда тебя об этом попросят, есть проявление еще большей верности господину. От слуг, которые не дрогнут в сложной ситуации, не отказываются, даже если они лишь немного превосходят других. Имей это в виду».

Собеседник Дзётё спросил: «Можно ли добиться качеств, о которых вы говорите, с помощью тренировки и закалки?» Ответ был таков: «Это просто. Нужно всего лишь постоянно находиться начеку, не давая себе расслабляться, искать верные основания для действий. Нужно всего лишь немного постараться, и все получится… Есть способ стать известным по всей стране лишь за десять дней, – продолжал Дзётё. – Как-то я разговорился об этом с одним монахом. Его все люди боятся. Его сила в способности чувствовать правду и силе убеждения. Пойди к нему завтра. Когда он тебе что-то скажет, ты должен опровергнуть его доводы, выбить его из колеи своей логикой, которая должна превосходить его резоны. Ты поразишь людей своей рассудительностью, о тебе пойдут разговоры, имя твое станет широко известно. Нельзя снискать известность, пока ты не загрызешь большую собаку».

Собеседник Дзётё сказал: «Но он же очень умный, этот монах». И услышал в ответ: «Ты никогда ничего не добьешься, если будешь так думать. Что ты им восхищаешься? Как бы силен ни казался тебе противник, не давай ему спуску. Иначе ты никогда его не одолеешь. Что интересно – Ёсицунэ говорил о мужестве, мудрости и человеколюбии. Эти три добродетели даже в наше время важны для людей до сорока лет. Но и те, кому за сорок, кто всеми забыт, тоже должны обладать этими добродетелями. В противном случае они обречены пребывать в безвестности до конца дней. Монах стал знаменит именно потому, что был известен этими тремя добродетелями.

Еще об одном хочу сказать. Не критикуй своего господина, главных вассалов и старейшин. Даже если их слова покажутся тебе неубедительными, не высказывай своих суждений на их счет. Верность и преданность требуют от слуги молчаливого согласия, восхваления тех людей, которым он служит, поклонения им. Сеять сомнения в умах людей недопустимо. Люди непостоянны и легко поддаются внушению. Если кто-то один начинает расточать кому-нибудь похвальбы, другие станут ему подпевать, а стоит начать хулить кого-то, как в глазах остальных он тоже становится дурным человеком.

До меня дошли слухи, что кто-то предлагал тебе перейти на службу другому клану, где тебе якобы будет лучше. Ты должен давать отпор таким предложениям, резко отклонять их. Надо заявить этому человеку, что, несмотря на его доброе к тебе отношение, ты никогда не согласишься с таким предложением. Если будешь лебезить, действовать так, чтобы не обидеть, к тебе станут относиться с подозрением, считая человеком неискренним. От тебя отвернутся друзья, и твое доброе имя будет запятнано. Даже если ты будешь умирать с голода, помни: ты принадлежишь клану Сага. Храни клятву верности своему господину, даже если Будда и боги будут советовать тебе нарушить ее. Стой до конца».

102. Никогда не допускайте легкомысленных замечаний, которые могут вызвать споры. Будьте очень осторожны с этим. Когда человек оказывается в затруднительной ситуации из-за того, что происходит вокруг, он не знает, что делать, поэтому нервничает и не может говорить ни о чем другом. Разговоры здесь бесполезны. Неосторожное слово может стать причиной ссоры, возмутить людей. Так можно нажить себе врагов. В такие моменты лучше не оставаться дома, спокойно сидеть и сочинять стихи.

103. Большая ошибка – разносить сплетни о других людях. Равно как и петь им славословия. Надо знать себе цену, с усердием заниматься самоподготовкой и пореже открывать рот.

104. В душе добродетельного человека царит покой, он ни в чем не знает суеты. Мелкий человек не знает покоя, все время ерзает и норовит всех оттолкнуть.

105. Часто говорят: видеть мир как во сне. Когда снится кошмар, хочется поскорее проснуться, чтобы испытать облегчение от того, что это был только сон. Наш мир ничем не отличается от этого состояния.

106. Умные люди, пользуясь своим разумом, могут представлять вещи как в истинном, так и в ложном свете и добиваются своего с помощью умных рассуждений. Так разум оборачивается вредом. Ни одно дело не увенчается успехом, если за ним не стоит истина.

107. Бывает, во время судебного разбирательства или спора человек терпит быстрое поражение, но проигрывает красиво. Это как в сумо. Если неуемное желание победить любой ценой подкрепляется грязными приемами, такая победа хуже поражения. В результате получается грязное поражение.

108. Разделение людей, недоброжелательность и враждебность, желание поставить себя выше других – все это проистекает от недостатка милосердия и сострадания. Между людьми не может быть конфликтов, если их души наполнены состраданием к ближнему.

109. Тот, кто мало знает, стремится выставить себя всезнайкой. А по-настоящему знающий человек скромен и никогда не будет хвастаться своими знаниями.

110. Как-то Дзётё сказал, обращаясь к Гоннодзё: «В наши дни юноши все больше становятся похожи на женщин. Наступило время, когда критерием добродетельности стали умение подлаживаться под других, любовь к ближнему, обходительность и мягкость. Решительность и непреклонность больше не в цене. Если человек думает прежде всего о том, как защитить себя и свои интересы, его дух падает…

Возьмем, к примеру, тебя, – говорил он дальше. – Возможно, ты думаешь, что нельзя, войдя в другую семью, проживать то, что нажито не твоим умом, а приемным отцом. Сейчас так принято думать. Но лично я считаю иначе. За все годы службы я никогда не думал о том, чтобы сделать себе состояние. Мы изначально принадлежим господину, потому нет причин сожалеть об этом. Пока я жив, предел желаний для меня – чтобы ты стал ронином или получил приказ совершить сэппуку. Это две конечные точки служения. Мне будет очень жаль, если ты совершишь неприглядные поступки и отстанешь от других. Нельзя терять присутствие духа, допускать неверные суждения, поддаваться корыстным желаниям, причинять людям беспокойство. Если крушение произойдет по любой другой причине, с этим можно смириться. Приняв такую судьбу, ты развяжешь себе руки и сможешь действовать со всей силой и энергией».

111. Причины отсутствия у людей желания нести службу кроются в самодовольстве и тщеславии. Такие люди убеждены в собственной правоте, пристрастны в суждениях, их мысли безнравственны, они считают себя незаурядными личностями. Это очень прискорбно. Оснований для гордости может быть много. Это и умение действовать благоразумно и рассудительно, художественный талант, высокое положение человека, богатство, способности и изобретательность. Думая, что этого достаточно, человек демонстрирует узость мышления. Его не интересует чужое мнение, он растрачивает свою жизнь на пустоту и ничего не добивается. Зазнайство – вещь широко распространенная, и самые большие глупцы в нашем клане даже гордятся своей глупостью: «Конечно, я глуп, и ничего – живу, не жалуюсь».

Служение требует от человека выполнения возложенных на него обязанностей, отказа от пустого тщеславия, понимания собственных ошибок, поиска возможностей для самосовершенствования, который должен продолжаться всю жизнь. Осознавать свои недостатки и стремиться от них избавиться – это и есть Путь воина.

112. Перед тем как пойти к кому-то для разговора, лучше заранее предупредить человека о своем визите. Если этого не сделать, может оказаться, что он чем-то занят и ваш неожиданный приход будет проявлением невежливости. В общем, не следует идти к человеку, если он вас не звал. Ведь настоящих, сердечных друзей бывает мало. Из этого и следует исходить, если вы получили от кого-то приглашение. Встречаться лучше нечасто. Встречи просто так, для развлечения, бывает, получаются неудачными. В то же время, даже если кто-то явился к вам, когда вы заняты, не следует пренебрегать ролью гостеприимного хозяина.

113. Главный вассал господина Ики-но Ками Икомы[160], Сукэдзаэмон Маэно, был обвинен в совершении преступления. Сёгэн Икома поставил об этом в известность верховные власти, было проведено тщательное расследование, и Сукэдзаэмон понес наказание. В итоге земли господина Икомы были конфискованы, а его годовой доход сокращен до десяти тысяч коку[161]. Ознакомившись с донесением, которое отправил Сёгэн, Дзётё решил, что Сёгэн не преступил клятву верности, но его действия привели его господина к краху. Если бы он не сообщил о происшествии, даймё мог бы продержаться еще два-три года. За это время он и его вассалы, возможно, смогли бы принять меры, чтобы защитить свой клан и избежать того, что в конце концов произошло. Если бы все-таки потребовалось принять меры в отношении Сукэдзаэмона, даймё должен был убить его, предупредив остальных вассалов. При таком развитии событий даймё и клану в целом не был бы нанесен ущерб. Есть такая поговорка: «Убить быка, пытаясь исправить угол его рогов». Она подходит для того, что совершил Сёгэн.

Настоятель Кайон говорил: «Как-то я спросил Фусю, почему он один из всех вассалов не захотел присутствовать на совете, участники которого обсуждали поведение своего господина[162]. Он ответил так: „Есть нормальные способы высказать господину свое мнение. Но если ради этого собираются все и начинают его обсуждать, это все равно что объявить на весь мир, что ваш господин совершает неблаговидные поступки. Высокородные люди, как правило, вырастают своенравными, с причудами. Но при этом в большинстве своем они не настолько безрассудны, чтобы навлечь на свой клан большую беду. Нередко приближенные, якобы движимые желанием поправить своего господина, поднимают шум и суету. Их разговоры становятся известны всем, и дело кончается крахом. На упомянутом совете споров на эту тему не было, и для клана все обошлось благополучно“».

В общем, хитрый придворный увещевает своего господина с целью представить это как свою заслугу. Если вассал, храня верность повелителю, хочет предостеречь его от чего-то, он должен делать это не на виду, тайно, чтобы его слова были восприняты с пониманием. Если повелитель не пожелает к ним прислушиваться, надо сделать все возможное, чтобы затенить допущенные им промахи. Слуга должен встать на сторону своего господина и сделать так, чтобы его имя не упоминалось втуне. Часто вассалы, не встретив понимания у господина, раздражаются и отступаются от него. Поднимать из-за этого шум – крайнее проявление нелояльности. Что касается нашего клана, то, даже когда происходит что-то плохое, наверное по воле проведения, все, как правило, заканчивается благополучно.

114. Самое хорошее дело, если его слишком много, превращается в плохое. Даже буддистские наставления, проповеди и поучения могут обернуться вредом, если повторять их слишком часто.

115. Один льстец и угодник с нечестной душой использовал свой изворотливый ум в личных гнусных целях и сбил с толку своего господина. С первого взгляда трудно разглядеть злонамеренность человека, который знает, как понравиться господину. Взять того же Ясиро Огу[163], который умудрился одурачить самого Гонгэна[164]. Люди этого типа нередко встречаются среди недавно принятых на службу. В среде наследственных вассалов и лиц высокого ранга таких очень мало.

116. Как говаривал Дзинъэмон, воспитанию дочерей не следует уделять внимание. Они могут запятнать фамилию и опозорить родителей (после того как выйдут замуж). Старшая дочь – это особый разговор, а что касается остальных, то на них не надо обращать внимания.

117. Как говорил Кэйхо[165], господин Аки[166] однажды сказал: «Невозможно совершить героическое деяние, не будучи в состоянии безумной храбрости». Дзётё был удивлен, насколько это убеждение близко его собственным взглядам, что укрепило его в желании и готовности с одержимостью отдаваться служению.

118. Покойный Кадзума Накано говорил, что смысл чайной церемонии состоит в очищении шести чувств. Глаза очищает взгляд на какэмоно и икэбану, нос – вдыхание благовоний, уши – шум воды, закипающей в чайнике, рот – вкус чая, руки и ноги – позы, которые принимает мастер церемонии. Когда эти пять чувств очищены, мысли проходят очищение сами собой. Дух чайной церемонии никогда не покидает человека; к ней нельзя относиться как к простому развлечению. Утварь, используемая в церемонии, должна соответствовать положению человека в обществе.

В стихотворении о цветении сливы – «В заброшенной деревне, / Что лежит под глубоким снегом, / На ветках сливы прошлой ночью появились цветы» – слово «ветках» заменили на «ветке», потому что такой вариант лучше передает покой и чистоту[167].

119. Когда ваш друг, хороший знакомый, сторонник или человек, вам чем-то обязанный, совершает дурной поступок, следует незаметно для других указать ему на это, но на людях отзываться об этом человеке хорошо, хвалить, называя самым близким единомышленником, бойцом, какие встречаются один на тысячу. Если вы выскажете ему свое мнение о его поступке наедине, так, чтобы человек понял, он сможет исправить свое упущение и станет хорошим человеком. Если похвалить человека, люди изменят свое мнение о нем и, естественно, перестанут говорить о совершенной им ошибке. В таких обстоятельствах желательно проявлять милосердие к людям.

120. Кто-то сказал однажды: «Есть два вида человеческого достоинства: обращенное внутрь и вовне. От самурая, не обладающего ни тем ни другим, не будет толка. Достоинство можно сравнить с наточенным и вложенным в ножны мечом. Время от времени его следует доставать, подносить к глазам, чтобы проверить остроту, протирать лезвие и опять вкладывать в ножны. Тех, кто все время обнажает меч и размахивает им, люди сторонятся; у таких людей не бывает сподвижников и друзей. В то же время меч, который все время находится в ножнах, покрывается ржавчиной, тупится, и люди перестают относиться к его владельцу с уважением».

121. Невозможно уладить все только умом и находчивостью. Вещи и дела необходимо рассматривать в широкой перспективе. Не следует торопиться с выводами о том, что хорошо, а что плохо, но и медлить тоже нельзя. Человека нельзя считать настоящим воином, если он не способен быстро принимать решения и решительно улаживать дела.

122. Когда Дзётё был молод, Иттэй сказал ему: «У тебя многообещающие способности. Надеюсь, ты будешь хорошо заботиться о нашем клане после моей смерти. Это очень трудная задача, но я прошу тебя взять на себя это бремя». Эти слова, которые он произнес со слезами, отозвались в сердце Дзётё и остаются в его памяти до сих пор. Прежде ему не доводилось слышать ничего подобного. В наше время такие слова не в моде. Сейчас поучения молодежи касаются прежде всего поведения, настроения, скромности и службы, ограничиваясь, таким образом, самосовершенствованием. Однако слова, которые произнес Иттэй, совсем о другом. Сейчас уже никто не способен так облечь мысль в слова, как делал он. И это прискорбно.

123. Когда человек враждебно к кому-то настроен или оказался втянут в судебную тяжбу, есть возможность уладить дело. Это зависит от того, как к нему подойти. На узком мостике встретились двое, оба не желают уступать дорогу и грозят зарубить друг друга, если противник не отойдет в сторону. Тогда между ними встал продавец редьки; на плечах у него был длинный шест. Он заставил спорщиков ухватиться за концы шеста, повернулся вместе с ними, и каждый из спорщиков оказался на той стороне моста, куда хотел попасть. Существует достаточно путей для решения возникающих проблем, и поиск таких путей в интересах своего господина – одна из задач, стоящих перед слугой. Нельзя допускать, чтобы ценные слуги умирали просто так или вносили своим поведением ненужный разлад.

Некоторое время назад в Киото произошел такой случай. Гэндзо[168] под влиянием выпитого сакэ принялся поучать Сёбэя Эдзиму[169] и вести себя вызывающе. На следующее утро Сёбэй взял короткий меч и собрался, ворвавшись в дом Гэндзо, убить его. Этому помешал Буэмон Мотомура[170], узнавший о намерениях Сёбэя. Он успокоил его, постаравшись обернуть все в шутку, и проводил домой. Потом Буэмон зашел к Дзётё и спросил: «Что теперь делать?» Тут же пришел и Гэндзо: «Сёбэй не появлялся? Мне сказали, что он приходил к моему дому, устроил какое-то представление, но мои глупые слуги мне ничего не сказали. Как только я узнал об этом, тут же направился к вам». Он уже собрался идти к дому Сёбея, но Дзётё остановил его: «Иди домой. Ты все сказал, теперь я послушаю, что скажет Сёбэй, и сообщу тебе». Гэндзо послушал Дзётё и удалился.

Вызвали Сёбэя, и он изложил эту историю, как она виделась ему: «Перечислять чьи-то ошибки в присутствии других людей – это не просто высказывать свое мнение. Я уверен, что он хотел меня унизить, потому что относится ко мне недоброжелательно. Я хотел прямо спросить, чем я ему не угодил». Дзётё ответил: «Я понял тебя. Но Гэндзо вовсе не желает тебе зла. Просто у него дурная привычка: высказываться, когда выпьет. Вот у Рокуро Нагаямы[171] другая привычка: стоит ему выпить лишнего, чуть что – и он хватается за меч. Привычки разные бывают. Где же будет ваша верность его светлости, если из-за сказанных во хмелю слов он потеряет двух важных вассалов?[172] Ты человек, которого его светлость удостоил своими милостями. Ты должен думать о том, как отплатить ему за это добро. Тебе совершенно нечего стыдиться. Я спрошу Гэндзо, что у него на душе, и расскажу тебе». После этого Сёбэй удалился.

Дзётё передал Гэндзо слова Сёбэя, и Гэндзо сказал в ответ: «Я совсем не помню, что говорил вчера вечером. И у меня никогда не было к нему недобрых чувств». – «Я передам твои слова Сёбэю. Конечно, он взял на себя лишнего, поступая так по отношению к тебе, человеку более высокого положения, но прошу тебя учесть его молодость и проявить терпимость. Я скажу ему, чтобы впредь он вел себя более осмотрительно». Дзётё рассказал Сёбэю о последнем разговоре с Гэндзо, и острота конфликта была снята.

После этой вспышки Сёбэй решил отказаться от места эконома при его светлости. Дзётё несколько раз пытался отговорить его от этого шага, но Сёбэй по секрету попросил, чтобы Дзиндзаэмон Китадзима[173] перевел его на другое место. Буэмон услышал об этом и вновь обратился к Дзётё за советом. Дзётё отправил Буэмона к Дзиндзаэмону с просьбой пока ничего не предпринимать, а сам позвал Сёбэя. Тот объяснил свое решение так: «С Гэндзо мы все равно не поладим, поэтому я хочу перейти в другое место». Дзётё успокаивал его: «Я уверен, что вы сможете наладить отношения друг с другом. Подумай, пожалуйста, над моими словами. Если ты сейчас покинешь свое место, пойдут разговоры, что у вас с Гэндзо возникла пьяная ссора, ты на него разозлился и тебя из-за этого переводят в другое место. О тебе станут говорить, что ты пьешь, поэтому ты можешь вообще остаться без места. По репутации Гэндзо это тоже нанесет удар. Прошу тебя подождать немного. Ты должен подружиться с ним». – «Даже если бы я пожелал этого, он все равно не перестанет злиться на меня», – возразил Сёбэй. Дзётё сказал: «Я научу тебя, как смирить его сердце. Тебя не должны беспокоить его поступки; надо заглянуть в свою душу и подумать: „Это я допустил ошибку. Я повел себя невежливо по отношению к человеку выше меня по положению. Я должен работать, не щадя себя“. Будешь так думать – твое настроение сразу же передастся Гэндзо и между вами восстановятся хорошие отношения. У тебя тоже есть склонность к выпивке, и я советую тебе это понять и отказаться от своей привычки». В конце концов после неоднократных просьб Сёбэй бросил пить.

Сёбэй поговорил с Гэндзо, и тот сказал: «Я восхищен твоей искренностью, и мне стыдно за свое поведение. Благодарю тебя. Пока я нахожусь в своей должности, я никуда тебя не отпущу». В итоге они стали неразлучны, и, когда Гэндзо назначили на другой пост, по его просьбе вместе с ним перевели и Сёбэя.

Вот как бывает. Все зависит от того, как подойти к возникшей ситуации. Если человек начинает буянить в пьяном виде, нести чепуху или говорить грубости, которые нельзя оставить незамеченными, лучше ответить на это удачной остротой. Как глупо выглядит человек, который жалуется на все вокруг, выходит из себя и, не говоря ни слова, готов обнажить меч только потому, что ему кажется, что кто-то бросает ему вызов. Если кто-то назовет вас дураком, достаточно сказать в ответ: «Сам болван», и больше не обращать внимания на этого человека.

Сёбэй сумел бы разрядить возникшую напряженность, заяви он Гэндзо: «Я благодарен за критику в мой адрес, но впредь я бы предпочел, чтобы такие разговоры не слышали другие люди. Слова, сказанные в присутствии посторонних, могли опорочить меня. Кроме того, если так можно говорить о человеке, видимо, и вы не исключение. Все мы, когда как следует выпьем, начинаем ошибаться в своих доводах и резонах; на трезвую голову я готов выслушать ваши замечания. А теперь давайте выпьем еще по одной». Если бы Сёбэй отреагировал таким образом, отнесся бы к возникшему между ним и Гэндзо конфликту легко, не было бы никакого позора, не пришлось бы выходить из себя. А если бы Гэндзо продолжал несправедливо упрекать Сёбэя, настаивать на своем, вот тогда можно было ответить соответствующим образом. Надо также иметь в виду, что пьяные редко позволяют себе затевать ссору с основательными людьми.

Несколько лет назад два человека несли службу в замке, и один обозвал другого «крестом»[174]. Оскорбленный рассвирепел и решил убить обидчика. Городзаэмон[175] вместе с Курандо Наридоми[176] находились на ночном дежурстве и, узнав о возникшем конфликте, вмешались и среди ночи заставили обидчика немедленно извиниться. А если бы обиженный парировал, сказав в ответ на оскорбление: «А ты столб, к которому привязывают грешников, приговоренных к сожжению» или что-то в этом роде, ничего бы не произошло. Молчание в таких ситуациях очень часто признак слабости. Надо внимательно относиться к словам, к тому, что говоришь в каждый момент.

124. Услышав, что Гэндзо вызывают, дабы расследовать какие-то его поступки, Дзётё отправился к одному человеку и попросил его поговорить наедине. «О чем его собираются допрашивать? Хорошо, что я сейчас здесь (в Саге), но я не могу вернуться в Киото, не узнав, в чем дело. Прошу извинить за дерзость, но я не могу не спросить об этом. Расскажите, пожалуйста». Собеседнику не оставалось ничего, как объясниться: «Как говорят, он пользовался принадлежавшими дворцу вещами в личных целях – брал их с собой на прогулки со служанками, напивался с ними». – «Вы меня успокоили, – сказал Дзётё. – Это все несерьезно. Он несколько лет служил при дворце в Киото смотрителем. В его распоряжении было сколько угодно каких угодно вещей. Думаю, вы сами это видели, бывая во дворце. Возможно, он брал что-то недостающее, когда во дворце собиралось тридцать-сорок гостей. Его обязанность – обеспечить их всем необходимым. Во дворце приходится прислуживать важным чиновникам и знатным людям. Это требует много усилий. Кроме того, он должен был встречаться со смотрителями и интендантами из других кланов, вести переговоры с ростовщиками, с которыми ничего не решишь, пока не сводишь в чайный домик или в театр. Что касается служанок, то, как вы знаете, люди, работающие при дворце по несколько лет, нанимают не только мужчин, но и женщин. То, что Гэндзо любит выпить, известно уже давно, но в буйстве он никогда не был отмечен. Получается, что упрекать его не в чем. Видимо, инспектор неопытен, для него такие дела в новинку, и он решил, что поведение Гэндзо противоречит принятым установлениям. Это понятно. Однако дворцовый смотритель не сможет выполнять свои обязанности, если не будет проявлять определенную гибкость. Поэтому я не вижу здесь ничего страшного». С этими словами Дзётё удалился.

В итоге Гэндзо был прощен и остался на своем месте во дворце в Киото. Любое дело, будь оно правильным образом выражено словами, может быть представлено в разумном виде. То, как вас услышат, зависит от того, как вы начнете разговор.

125. Когда одного монаха приговорили к изгнанию из храма, Дзётё тихо сказал ему: «Как я уже говорил, когда тебе объявили это решение, нужно было где-нибудь укрыться на некоторое время, чтобы никто не знал, где ты находишься. Когда ты получишь указание вернуться в Сагу, твое влияние будет больше, чем прежде. Люди не поймут, если сейчас тебя кто-нибудь заметит в Саге, и ты потеряешь все, если свыше будет приказано разобраться с твоим поведением. Когда его светлость услышал, что некий монах скрывается в храме Кодэндзи после того, как был изгнан, ему было приказано больше никогда не показываться в Саге. Имей это в виду». На чем они и расстались. Монах, похоже, плохо знал самого себя и не понимал, в каком положении оказался.

126. Однажды группа из пяти или шести оруженосцев его светлости направлялась морем в Эдо, и случилось так, что посреди ночи корабль, на котором они плыли, натолкнулся на торговое судно. С него на палубу их корабля спрыгнули пять или шесть матросов и, ссылаясь на закон, стали громко требовать, чтобы им отдали корабельный якорь. Оруженосцы выбежали на шум с гневными криками: «Законы писаны для таких, как вы! Неужели вы думаете, что можете что-то взять с корабля, на котором плывут самураи?! Мы вас в куски изрубим и выбросим за борт!» Матросы тут же убрались восвояси. В такие моменты самурай должен показать готовность действовать решительно. В ситуациях не столь острых достаточно бывает простого окрика. Если реагировать на пустяки слишком серьезно, это лишь затянет дело и в конечном счете ни к чему не приведет.

127. Некто, сообщив своему начальнику, что в бухгалтерских книгах обнаружена недостача, сказал: «Может получиться непростительно, если человек, ответственный за это дело, будет вынужден совершить из-за денег сэппуку. Не могли бы вы, как его начальник, покрыть недостачу?» Просьба была удовлетворена, и проблема разрешилась. Злоупотребления и упущения можно преодолеть, не предавая огласке.

128. Сёгэн[177] говаривал: «Слово кан (увещевание, наставление) предполагает наличие личного желания или интереса. Бескорыстных увещеваний не бывает». Нет человека, который мог бы сказать, что Сёгэн хоть раз в жизни пытался навязать личное мнение своему господину, хотя, оставаясь с ним наедине, он старался довести до него свою точку зрения.

Кадзума[178] тоже никогда не лез к господину с советами, прикрываясь интересами службы. Вместо этого в подходящий момент он высказывал ему свое мнение тайно, чтобы не услышали посторонние. И к его мнению прислушивались. И поскольку никто об этом не знал, об ошибочных шагах, допущенных господином, тоже никому не было известно.

Попытки навязать господину свое мнение есть демонстрация верности и преданности за счет его репутации. Это означает проявление полной нелояльности. Если господин не примет во внимание поданную петицию, его имя будет запятнано, в то время как обратившийся с ней человек прослывет верным слугой. То есть результат будет хуже, чем если бы слуга вообще не касался этой темы. Если же совет, предложенный господину в приватной обстановке, не встретит у него понимания, слуга должен понять, что задача ему не по силам, сохранить все в тайне и подумать над тем, что надо сделать, и рано или поздно господин его услышит. Если же этого все-таки не случится и господин не избавится от своих заблуждений, слуга должен по-прежнему оставаться рядом с ним и делать все для того, чтобы допущенные господином ошибки не получили широкую огласку.

129. Вассал должен принести обет, что будет делать все возможное, дабы помыслы всех людей были честны, никто из них не проявил неверности или распутства и все они верно служили своему повелителю и жили в мире и спокойствии. Таковы были устремления И Иня[179]. Он был образцом великой верности и великого милосердия и сострадания.

Исправлять ошибки людей сложнее, чем свои собственные. Прежде всего не следует поддерживать отношения с нечестными людьми; главное, чтобы к вам относились с любовью и уважением не только близкие к вам люди, но и малознакомые. По личному опыту можно сказать, что легче выслушивать советы и увещевания от тех, кто близок вам по духу.

Давая кому-то совет, надо учитывать обстоятельства, характер человека, начинать с того, что может ему понравиться. Есть много способов добиться того, чтобы вас услышали. Если говорить о неправоте человека с осуждением, он, скорее всего, не примет ваши слова. Кто обрадуется, если его начнут распекать: ты, мол, такой-сякой? Для начала признайтесь в собственном несовершенстве и скажите: «Я так стараюсь справиться со своими недостатками, но не получается. Молю богов мне помочь. Мы с тобой друзья, и я хотел бы услышать твое мнение, как с ними справиться». Услышав это, ваш собеседник скажет: «Со мной то же самое». После этого вы можете предложить: «Раз так, давай исправлять недостатки вместе». Поняв друг друга, вы оба сможете избавиться от пороков.

Если человек искренне хочет раскаяться в грехах, он искупит дурные проступки, совершенные им в прошлом. Каким бы порочным ни был человек, нельзя оставлять попыток исправить его. Ничто не вызывает большего сожаления, чем человек с недостатком мыслей. Не бывает людей, не поддающихся исправлению. Просто надо использовать все имеющиеся способы. Неудача в этом деле есть следствие недостаточных усилий.

Однажды дед Дзётё попросил его присмотреть за сыном одного человека, который не пользовался любовью окружающих и по природе был человек никчемный. Дзётё не сводил с него глаз, каждое утро молился Будде и всем богам за то, чтобы все изменилось к лучшему, и не бросал своего подопечного. Говорят, дела, творимые от сердца, угодны небу и земле и есть надежда, что молитвы будут услышаны. Таково было желание Дзётё на протяжении всей его жизни. Он поддерживал отношения с людьми не очень хорошими, не признаваемыми большинством. И только Дзётё оказывал им расположение и после каждой встречи с ними отзывался о них положительно: «Конечно, это люди неприятные, слишком много о себе думающие, но они очень преданны его светлости». Такие слова меняют отношение людей. В каждом человеке есть положительные стороны. Даже если у человека много недостатков, положительные качества позволят ему быть полезным на службе своему клану.

Дзётё сказал людям: «Наш господин в скором времени уйдет в мир иной. Раз я не могу последовать за ним в могилу, я решил, когда настанет этот день, отречься от обычного мира, обрив себе голову. Таким образом, я рассчитываю открыть глаза приближенным его светлости, а их пятьдесят-шестьдесят человек, преподнести им урок. Кроме упреков, я ничего не слышал от этих людей, поэтому решение принести себя в жертву в важный момент может показаться неверным, но разве не так должен поступить по-настоящему верный вассал? Только так незаметный, находящийся в тени слуга может превзойти людей высокого положения и прославить своего господина. Мы должны целиком посвятить себя служению нашему господину».

Один из них ответил ему: «Если какой-то новичок, без году неделя поступивший на службу, только посмеет надувать щеки и грубить, я его убью». «Этого не надо делать ни в коем случае, – остановил его Дзётё. – Новички нужны для того, чтобы подтирать зад господину. Они ничего не добьются. Разве ты не видишь? Разумно ли человеку твоего положения, который уже четыре или пять лет прославляет его светлость, связываться с этими нищими?» Тем самым Дзётё помог своим друзьям держать себя в руках и оставаться верными друг другу во имя служения повелителю. К счастью, все приняли его слова, и Дзётё близко сошелся с десятками надежных людей – от занимавших высокое положение до простых пехотинцев, готовых при необходимости по его слову немедля отдать жизни за повелителя.

Если вы видите человека, который хотя бы немного исправил свое поведение, поддержите его похвалой, и он, обрадовавшись, постарается стать еще лучше.

130. В жизни каждого человека бывают случаи, когда излишняя торопливость мешает добиться решения важной задачи. Если человек готов потратить на ту или иную задачу столько времени, сколько потребуется, может статься, что она будет решена даже быстрее, чем он думает. Времена меняются. Попробуйте представить, что будет через пятнадцать лет. Должно быть, мир станет не таким, как сейчас. Вряд ли он изменится так сильно, как говорят книги пророчеств. И все же по прошествии пятнадцати лет не будет никого из людей, по-настоящему сейчас полезных на службе, да и из молодых самураев, которые сейчас выдвигаются, возможно, останется только половина.

Мир меняется к худшему. Когда исчерпается золото, сокровищем станет серебро, а ему на смену придет медь. С течением времени мельчают и люди, и достаточно будет скромных усилий, чтобы быть принятым на службу. Пятнадцать лет пролетят как сон. Если человек будет хотя бы заботиться о своем физическом состоянии, в итоге он сможет исполнить свое главное желание – верно служить господину. В эпоху великих людей надо прилагать все усилия, чтобы тебя заметили. Но когда мир идет к упадку, выдвинуться не так сложно.

131. Если вы поставили цель исправить недостатки какого-то человека, он обязательно изменится к лучшему. Приемный сын становится похож на усыновившего его отца после настойчивых призывов следовать его примеру. Этот процесс чем-то напоминает поведение песочной осы, кормящей своих личинок убитыми ею насекомыми.

132. Когда на должности пробираются льстецы и угодники или когда высокопоставленные лица творят дурные дела, у людей, не имеющих к этому отношения, пропадает желание что-либо делать. Они начинают зевать, уклоняться от выполнения своих обязанностей и только и делают, что сплетничают о других. В таких ситуациях надо прежде всего взвешивать свои слова. Внимание слуги должно быть сосредоточено на одном, а именно: когда вокруг происходит такое, что делать повелителю? Именно в такие трудные времена слуге особенно следует не жалеть усилий для того, чтобы помочь своему господину.

Сколько бы ни появлялось нечестных людей, сколько бы дурного ни творили важные лица, за десять лет клан с богатой историей и традициями не развалится. Но если же такое положение длится два десятилетия, это уже создает опасность. Надо понимать данное обстоятельство и думать о том, как поправить дела в клане в течение указанного допустимого срока. Если же оставить все как есть, даже люди, никак не связанные с происходящим, быстро утратят всякие стимулы что-то делать и станут шептаться по углам. Слухи растекутся как вода из дырявого ведра, и о непорядках станет известно всем. Большинство злоупотреблений происходит из «внутреннего круга», и не пройдет и десяти лет, как клан развалится. Не следует питать отвращения к чужим грехам. Наживать себе врагов бессмысленно, это лишь приносит вред. Попробуйте вызвать доверие к себе даже у плохих людей и попытайтесь наладить с ними отношения.

133. Сила воли приводит слова и дела человека в гармонию с принципами Пути воина, что обеспечит ему похвалу окружающих. Однако, обращаясь к своей душе, вы не получите в ответ ни слова. Ведь «если спрашивает сердце, как ответить?»[180]. Эту строку танки до́лжно считать тайным ключом к любому мастерству и прекрасным регулятором нашего поведения.

134. Следует с вниманием и уважением прислушиваться к словам людей, обладающих богатым опытом, даже если они говорят то, что вам уже известно. Бывает, выслушал одно и то же десять или двадцать раз – и вдруг эти слова находят отклик в душе. Тогда в них открывается особый смысл. Они могут восприниматься как скучное ворчание стариков, но в них содержится мудрость людей, постигших мастерство и ловкость.

135. Бывают ситуации, когда, чтобы выполнить свои обязанности, приходится не подчиниться приказу свыше, не обращая при этом внимания на негодование окружающих. Невозможно сбиться с правильного пути, если единственное желание – служить повелителю.

Один человек был приставлен к супруге его светлости. Когда она умерла, он не обрил себе голову, заявив в оправдание, что это ему запретил делать повелитель. Тем не менее другие ее слуги, приставленные к ней отцом, правителем другого клана, постриглись в монахи. В итоге тому человеку пришлось последовать их примеру. В этом случае слуга должен был поступить вопреки распоряжению своего господина и обрить голову. И не важно, что по этому поводу подумали бы повелитель и его старшие советники.

Годы спустя, когда госпожа Дэнкоин[181] ушла в мир иной, шесть ее слуг и служанок последовали за ней, совершив оибара[182], а задолго до этого события Мусаси Яцунами тоже был полон решимости покончить с собой.

Слуга должен решительно заявить, что не может выполнить распоряжение свыше, если оно затрагивает честь его господина.

136. Когда гости иногда навещали Дзётё в его тихом убежище в горах, он спрашивал, как обстоят дела в мире. Они отвечали, что в отношениях между владениями клана Набэсима и сёгунатом царит гармония и все довольны правлением его светлости. Слышать такое – настоящее счастье. В Японии нет другого клана, который мог бы сравниться с Набэсима. Возможно, в будущем нас ожидают какие-то неблагоприятные события, но нет никаких сомнений, что наш необыкновенный клан устоит перед ними, ибо он находится под защитой духа наших предков.

137. Один ронин пришел к Дзётё и стал жаловаться на то, что его отстранили от службы. Он сказал: «Мне запрещают покинуть пределы наших владений, как ронину не выделяют средств на пропитание. Это несправедливо. Я мог бы покинуть клан и как-то устроиться в другом месте. Положение, в котором я оказался, может толкнуть меня на плохие дела».

Дзётё принялся урезонивать его: «Ты должен быть благодарен за то, что тебя не отпускают. Тебя перевели в ронины, это урок, преподанный тебе господином. Он по-прежнему ценит тебя, поэтому и не отпускает. Нигде больше нет таких тесных связей между господином и слугой, как в нашем клане. Господин тебя наказал, но через какое-то время он наверняка снова возьмет тебя на службу. Ты говоришь о плохих делах. Вот если пройдет несколько лет и твое положение не изменится, тогда посмотрим. Мне кажется, сейчас в тебе говорит обида. Но такое отношение может привести к тому, что тебя накажут еще строже».

Ронин возразил: «Сейчас самураи клана Сага спят до полудня, прикидываются больными, манкируя своими обязанностями. Они развращены и испорчены сверх всякой меры». Дзётё сказал: «В этом заключается сила нашего клана. Ловкачи думают, что получат признание и займут высокое положение в другом клане. Верность таких людей сомнительна: они считают, что здесь их не оценили, зато оценят в другом месте. К тому же наследственные вассалы изначально лишены двоедушия. Нас не надо ничему учить – мы прекрасно понимаем, что родились в Саге, здесь же и умрем. Это наш дом, наша семья. Здесь можно спокойно поспать подольше, поздно встать. Где еще встретишь такую силу и уверенность в себе?»

Ронин засомневался: «А не может быть так, что только мы рассуждаем о воинских подвигах выходцев из Саги, а в других владениях о них не знают? Есть ли какие-то письменные свидетельства?» На что Дзётё ответил: «О бесстрашии воинов Набэсимы сказано в хрониках. В сражении при Симабаре[183] пали четыреста наших людей – больше, чем погибло при падении сёгуната Камакура[184]. Это является доказательством боевого духа клана Набэсима. Награды за храбрость наши воины получили от Тайко и Гонгэна[185]. Это самое надежное свидетельство их героизма».

Самурай, на долгое время отстраненный от службы, мучится бездельем и корит того, по чьей милости стал ронином. Он пренебрежительно отзывается о своем господине, тем самым лишая себя перспективы и обрекая на то, что не вернется на прежнее место.

138. Мало пользы от неудачника, если он не потерпел полный крах и не испытал много горестей. Так и человек, который всего стесняется и постоянно чувствует себя неловко, не сможет найти себе применения.

139. В «Собрании моих смиренных мыслей» сказано, что высший предел служения для самурая – давать советы своему господину в положении старшего вассала. Если есть понимание этого, все остальное – мелочи. Проблема в том, что такого понимания у людей нет. Ради личной выгоды они льстят и угодничают, но их амбиции мелки, дорасти до положения советника они даже не мечтают. Те, кто хоть что-то имеет за душой, под предлогом отсутствия личных амбиций особо не усердствуют на службе, предпочитая наслаждаться чтением «Записок от скуки» (Цурэдзурэгуса)[186] и «Собранием избранных историй» (Сэнсюсё)[187]. Кэнко, Сайгё и им подобные были всего лишь бесполезными малодушными людьми. Они были не способны служить и выбрали боковые улочки. Сейчас такие книги, наверное, подобает читать отошедшим от мира монахам или старикам. Но самурай в разгар борьбы за завоевание достойного места в мире должен служить своему господину верой и правдой и ради него быть готовым даже погрузиться в преисподнюю.

140. Когда я появился на свет, моему отцу было уже семьдесят лет[188]. Он собирался пристроить меня к торговцу солью. Когда Дзусё Таку[189] услышал об этом, он остановил отца, сказав: «Его светлость Кацусигэ всегда говорил, что ты, Дзинъэмон, верный и скромный слуга, и эти качества прорастут в твоем потомстве, и твои дети тоже должны принести пользу на службе». Я получил от деда имя Мацукамэ, а Ридзаэмон Эдаёси[190] впервые надел на меня хакама[191]. В девять лет под именем Фукэй меня сделали оруженосцем при его светлости Мицусигэ, и я был приставлен к его сыну Цунасигэ. Играя с ним, я вскакивал на котацу[192], катал Цунасигэ на спине и считался большим проказником. Когда мне исполнилось тринадцать лет, его светлость Мицусигэ отдал мне распоряжение отрастить волосы, чтобы можно было собрать их в пучок. Для этого меня на год отправили домой, и я вернулся на службу первого дня пятого месяца следующего года под новым именем – Итидзю. Позднее Рихэй Куранага[193], в ведении которого при дворе его светлости находилось переписывание стихов, ассистировал мне во время церемонии гэмпуку[194], назначил меня своим помощником и взял под свое покровительство. Как-то Рихэй объявил, что Гоннодзё[195] сам сочиняет стихи и его светлость Цунасигэ иногда вызывает его к себе поговорить о поэзии. После такого заявления меня на время отстранили от обязанностей оруженосца. Позднее я узнал, что Рихэй тогда хотел поставить меня вместо себя.

Так или иначе, я не был включен в свиту, сопровождавшую его светлость Мицусигэ в поездке в Эдо, оказался не у дел и впал в уныние. В это самое время в деревне Мацусэ проживал настоятель Таннэн. Отец состоял с ним в дружеских отношениях и попросил его взять меня под опеку. Так я сблизился с настоятелем, часто навещал его и даже задумывался о том, не стать ли и мне монахом.

Городзаэмон Ямамото[196] был обеспокоен ситуацией, в которой я оказался. Мне стало известно, что он имел тайный разговор с Кадзумой Накано на предмет того, чтобы выделить мне часть земли, оставшейся после смерти отца. Я принес клятву Хатиману[197], поэтому считал такой вариант для себя неприемлемым. В это время меня вдруг вызвали в замок и сообщили, что мне выделено дополнительное рисовое довольствие. Я оказался в положении бедного родственника, что, конечно, не могло меня устроить. Я даже стал размышлять над тем, не покинуть ли мне службу.

Каждый вечер я приходил к Городзаэмону и мы беседовали. Как-то он сказал мне: «Один старейшина сказал: „Человек, добивающийся почестей и богатства, не может считаться настоящим слугой, так же как и тот, кто не стремится к этому“. Это противоречие наводит на серьезные размышления». Поразмыслив над такими словами, я неожиданно нашел ответ. Я понял, что высшим проявлением верности и честного служения является готовность при необходимости предо-стеречь повелителя от ошибок для поддержания мира и спокойствия внутри нашего клана. Это невозможно сделать, находясь на низких позициях. Потому стать главным вассалом – высшая точка устремлений слуги. Слуга должен стремиться к славе и богатству не ради себя, а во имя служения. После осознания всего этого моя душа успокоилась, и я принял для себя решение когда-нибудь достичь ранга главного вассала.

Принято, однако, считать, что человек, продвинувшийся по службе в молодом возрасте, обычно не оправдывает возлагавшихся на него надежд, поэтому я день и ночь работал над собой в стиле Какудзо[198], проливая если не кровавые, то желтые слезы, чтобы снискать себе признание годам к пятидесяти.

Но, несмотря на все усилия, я не успел добиться желаемого положения при жизни повелителя. После смерти его светлости Мицусигэ выдвинувшиеся при нем люди проявили себя недостойно и уронили достоинство своего господина. Будучи не в состоянии последовать за повелителем через сэппуку, я, желая сохранить его честь, принял монашество. Я не достиг цели – нести служение в чине главного вассала, но в каком-то смысле годы неустанных усилий, направленных на ее достижение, равнозначны самой цели. Как я говорил в «Собрании моих смиренных мыслей», наказание, которое понесли некоторые слуги после кончины его светлости, есть божья кара за тщеславие.

Рассказ о моей жизни может кому-то показаться нескромным, однако мой путь определяло непостижимое провидение, и я в своем горном пристанище неторопливо поведал о нем без утайки.