ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Аграфена Панкратьевна Чупурлина, богатая, но самолюбивая старуха – Г-жа Громова.

Лизавета Платоновна, ее воспитанница – Г-жа Левкеева.

Адам Карлович Либенталь, молодой немец[21], не без резвости – Г. Марковецкий.

Фемистокл Мильтиадович Разорваки, человек отчасти лукавый и вероломный – Г. Каратыгин 2.

Князь[22] Касьян Родионович Батог-Батыев, человек, торгующий мылом – Г. Прусаков.

Мартын Мартынович Кутило-Завалдайский, человек приличный – Г. Мартынов.

Георгий Александрович Беспардонный, человек застенчивый – Г. Смирнов 2.

Фирс Евгеньевич Миловидов, человек прямой – Г. Толченов 1.

Акулина, нянька – Г-жа ***

Без речей[23]:

Фантазия, моська

Пудель

Собачка, малого размера

Собака датская

Моська, похожая на Фантазию

Незнакомый бульдог

Кучера, повара, ключницы и казачки.

Действие происходит на даче Чупурлиной. – Сад. Направо от зрителей домик с крыльцом. Посреди сада (в глубине) беседка, очень узенькая, в виде будки, обвитая плющом. На беседке флаг с надписью: Что наша жизнь? Перед беседкой цветник и очень маленький фонтан.

Явление I

По поднятии занавеса: Разорваки, князь Батог-Батыев, Миловидов, Кутило-Завалдайский, Беспардонный и Либенталь ходят молча взад и вперед по разным направлениям. Они в сюртуках или во фраках. – Довольно продолжительное молчание.

Кутило-Завалдайский (вдруг останавливается и обращается к прочим): Тс! тс! тс!..

Все (остановившись): Что такое?! что такое?!

Кутило-Завалдайский: Ах, тише! тише!.. Молчите!.. Стойте на одном месте!.. (Прислушивается.) Слышите?.. Часы бьют!

Все подходят к Кутило-Завалдайскому, кроме Беспардонного, который стоит задумчиво, вдали от прочих.

Разорваки (смотрит на свои часы): Семь часов.

Кутило-Завалдайский (тоже смотрит на свои часы): Должно быть, семь: у меня половина третьего. Такой странный корпус у них, – никак не могу сладить.

Все (кроме Либенталя, смотря на часы): Семь часов.

Либенталь: Я не взял с собою часов, ибо (в сторону) счастливые часов не наблюдают!

Разорваки: Давно желанный и многожданный час!.. Вот мы все здесь собрались; но кто же из нас, здесь присутствующих женихов, кто получит руку Лизаветы Платоновны? – Вот вопрос!

Все (задумавшись): Вот вопрос!

Беспардонный (в сторону): Лизавета Платоновна, Лизавета Платоновна!.. Кому ты достанешься? Ах!

Разорваки: Пока еще не пришла старушка, в руке которой наша невеста, мы…

Кутило-Завалдайский: Мы тщательно осмотрим друг друга: все ли прилично и все ли на своем месте? Женихи ведь должны… Господин Миловидов! (Указывает на его жилет.) У вас несколько нижних пуговиц не застегнуто.

Миловидов (не застегивая): Я знаю.

Разорваки: Господа! я предлагаю, пока старушка еще не пришла, сочинить ей приятный комплимент в форме красивого куплета и спеть, как обыкновенно в водевиле каком-нибудь поют на сцене актеры и актрисы.

Все: Пожалуй… пожалуй… сочиним! сочиним!

Разорваки: Для этого сядем по местам. Садитесь все по местам!

Разорваки садится на скамейку; Беспардонный – на другую; князь Батог-Батыев и Кутило-Завалдайский – на траву; Миловидов уходит в беседку; Либенталь вынимает из кармана бумажник и карандаш и взлезает на дерево.

Либенталь: Здесь поближе к небесам.

Разорваки: Уселись? Начнем… (Подумав.) – «Вот куплеты…» – Господа, рифму!

Либенталь (с дерева): Разогреты!

Миловидов (из беседки): Почему же разогреты?!

Либенталь: Неподдельными нашими чувствами разогреты!

Разорваки: Я лучше вас всех понимаю поэзию: я человек южный, из Нежина.

Кн. Батог-Батыев: Я из Казани.

Разорваки: Не перебивать!.. Слушайте: «Вот куплеты – Мы, поэты, – В вашу честь, – Написали вместе»…

Миловидов: «Написали вместе – В этом лесе».

Разорваки: Это не рифма!

Кутило-Завалдайский: Это сад.

Миловидов: Ну – «В этом саде!»

Разорваки: Не перебивать!.. – «Написали вместе, – На своем всяк месте, – Нас здесь шесть». – Вот это так!.. Далее: «Мы вас знаем»… Ах! идет!.. Аграфена Панкратьевна идет!.. Ну, нечего делать!.. Так как есть, каждый на своем месте, давайте петь. Я начинаю!

Явление II

Те же и Чупурлина с Лизаветой.

Чупурлина с Лизаветой сходят с крыльца в сад. Чупурлина ведет на ленточке моську. Женихи сидят на местах и поют на голос «Frère Jacques»[24]. Разорваки начинает.

Все (поют):

Аграфена Панкратьевна и Лизавета Платоновна смотрят с удивлением во все стороны.

Разорваки: Господа, второй куплет экспромтом; каждый давай свою рифму. Я начинаю!

Поют, каждый отдельно, по одному стиху, в следующем порядке:

Разорваки: Мы вас знаем —

Кутило-Завалдайский: Ублажаем —

Кн. Батог-Батыев: Услаждаем —

Миловидов: Занимаем —

Беспардонный: Сохраняем —

Либенталь: Забавляем!

Разорваки: Довольно… довольно!..

Все (хором):

Разорваки (продолжая петь один): Вы на нас взгляните!

Миловидов (тоже): И нас обнимите!

Все (хором):

При последнем стихе все идут к Аграфене Панкратьевне с распростертыми объятиями.

Чупурлина: Благодарю вас, благодарю вас!

Либенталь (бежит вперед других): Милостивая государыня, почтенная Аграфена Панкратьевна! лестная для меня маменька!

Кн. Батог-Батыев: Почтеннейшая Аграфена Панкратьевна!

Кутило-Завалдайский: Благодетельница!

Разорваки: Такая благодетельница, что просто – ух!.. целовал бы, да и только!

Кутило-Завалдайский (в сторону): Какие у этого грека все сильные выражения; совсем не умеет себя удерживать.

Беспардонный подходит, отворяет рот, но от внутреннего волнения не может сказать ничего.

Миловидов (перебивая выразительные знаки Беспардонного): Ну, что же, матушка!.. надумались? – Вот мы все налицо. Кто же из нас лучше? – говорите!.. Да ну же, говорите!

Чупурлина: Тише, мой батюшка, тише! Вишь, какой вострый, как приступает!.. Моя Лизонька не какая-нибудь такая, чтоб я ее вот так взяла да и отдала первому встречному! Я своей Лизонькой дорожу! (Гладит моську.) Она мне лучше дочери… Я не отдам ее какому-нибудь фанфарону! (Окидывает Миловидова глазами с ног до головы.) Небось ты, батюшка, все на балах разные антраша выкидывал да какие-нибудь труфели жевал под сахаром; а теперь – спустил денежки, да и востришь зубы на Лизонькино приданое? Нет, батюшка, тпрру!.. Пусть-ка прежде каждый из вас скажет: какие у него есть средства, чтобы составить ее счастье? (Гладит моську.) А без этого не видать вам Лизоньки, как своей поясницы.

Миловидов (в сторону): Вишь, баба! Вишь, какая баба!

Либенталь (к моське): Усиньки, усиньки, тю, тю, тю…

Миловидов (к Чупурлиной): Средства будут!

Чупурлина: Какие, мой батюшка?

Миловидов: А приданое-то? Как получу его, так будут и средства! И чем больше приданое, тем больше средства!

Чупурлина: Ну вот, я так и знала. Фанфарон, просто фанфарон; что его слушать! (К Кутиле-Завалдайскому.) Ну, а ты, батюшка?

Либенталь (к Чупурлиной): Маменька, позвольте: кажется, моська заступила за ленточку левою ножкой? клянусь вам!

Чупурлина: Спасибо, батюшка… (Снова обращается к Кутиле-Завалдайскому.) Ну, а ты, Мартын Мартынович?

Кутило-Завалдайский: Сударыня, позвольте вас уверить, что, вступив в брак с Лизаветой Платоновной, я всегда буду соблюдать пристойность…

Чупурлина: Нет, я не о том… Какие у тебя надежды? Есть ли у тебя фабрика?

Кутило-Завалдайский: Нет-с, фабрики не имею.

Чупурлина: Ну, так как же?

Кутило-Завалдайский: У меня, сударыня, более нравственный капитал! Вы на это не смотрите, что мое такое имя: Кутило-Завалдайский. Иной подумает и бог знает что; а я совсем не то! Это мой батюшка был такой, и вот дядя есть еще; а я нет! Я человек целомудренный и стыдливый[25]. Меня даже хотели сделать брандмейстером[26].

Чупурлина: Фу-ты, фанфарон! право, фанфарон! фанфарон, фанфарон, да и только!.. (Обращается к кн. Батог-Батыеву.) Авось ты, батюшка, посолиднее. Посмотрим, чем ты составишь счастье Лизоньки?

Кн. Батог-Батыев: Большею частью мылом! (Вынимает из кармана куски мыла.) У меня здесь для всех. (Раздает.) Вам, сударыня, для рук; а этим господам бритвенное. (К Миловидову.) Вам, кроме бритвенного, особенный кусок – для рук.

Миловидов (принимает с благодарностью, но смотрит на свои руки пристально): Благодарю!

Чупурлина: Благодарствуйте, князь. (Обращается к Разорваки.) Ну, тебя, Фемистокл Мильтиадович, я не спрашиваю. Ведь ты не в самом же деле вздумал жениться на Лизоньке! Где тебе!

Разорваки: Нет-с, я не шучу. Серьезно прошу руки Лизаветы Платоновны! Я происхождения восточного, человек южный; у меня есть страсти.

Чупурлина: Неужто?.. Но какие же у тебя средства?

Разорваки: Сударыня, Аграфена Панкратьевна! я человек южный, положительный. У меня нет несбыточных мечтаний. Мои средства ближе к действительности… Я полагаю: занять капитал… в триста тысяч рублей серебром… и сделать одно из двух: или пустить в рост, или… основать мозольную лечебницу… на большой ноге!

Чупурлина: Мозольную лечебницу?

Разорваки: На большой ноге!

Чупурлина: Что ж это? На какие ж это деньги?.. Нешто на Лизонькино приданое?

Разорваки: Я сказал: занять капитал в триста тысяч рублей серебром!

Чупурлина: Да у кого же занять, батюшка?

Разорваки: Подумайте: триста тысяч рублей серебром! Это миллион на ассигнации!

Чупурлина: Да кто тебе их даст? Ведь это, выходит, ты говоришь пустяки?

Разорваки: Миллион пятьдесят тысяч на ассигнации!

Чупурлина: Пустяки, пустяки; и слышать не хочу! – Г-н Беспардонный, вы что?

Беспардонный (встрепенувшись): Сударыня… извините… я надеюсь… не щадя живота своего… не щадя живота своего…[27] для Лизаветы Платоновны… до последней капли крови!..

Либенталь (перебивая): Маменька, послушайте, – лучшее средство есть: трудолюбие, почтение к старшим и бережливость! Почтение к старшим, трудолюбие… (Нагибается к моське.)

Чупурлина: Что ты, батюшка, на ней увидел?

Либенталь: Маменька, ушко завернулось у Фантазии.

Чупурлина (полугромко): В этом молодом человеке есть прок.

Либенталь (продолжает ласкать моську): Усиньки, тю, тю, тю, фить, фить, фить!..

Чупурлина (по-прежнему): Он хорошо изъясняется.

Либенталь (к моське): Фить, фить, фить, тю, тю, тю!..

Чупурлина (Либенталю): Спасибо тебе за то, что ты такой внимательный.

Миловидов: Ну что же, матушка; довольно наговорились про всякий вздор!.. Пора, братец, сказать: кто из нас лучше?

Чупурлина: Тише, тише, мой батюшка!.. Вишь, как опять приступает! Так и видно, что целый век играл на гитаре.

Кутило-Завалдайский (в сторону): Миловидов действует неприлично.

Миловидов: Да пора же кончить!

Разорваки: Миллион пятьдесят тысяч на ассигнации!

Чупурлина: Да, нечего говорить: всех-то вас толковее Адам Карлыч.

Разорваки (берет Чупурлину в сторону): Сударыня, принимая в вас живейшее участие, я должен вам сказать, что однажды Адам Карлыч на Крестовском… (Шепчет ей на ухо.)

Чупурлина: Как? Возможно ли?! Какие гадости!.. Адам Карлыч, Адам Карлыч! поди-ка сюда!.. Правда, что ты однажды на Крестовском… (Шепчет ему на ухо.)

Либенталь (с ужасом): Помилуйте, маменька; никогда на свете!..

Чупурлина: Ну, то-то; я так и думала!.. Видишь, Фемистокл Мильтиадович, это был не Адам Карлыч. Это кто-нибудь другой.

Разорваки (ей): Действительно: это, кажется, был Миловидов.

Чупурлина (к Либенталю): Ну, Адам Карлыч, коли ты понравишься Лизоньке, то бери ее, и дело с концом. Поди, объяснись с ней. Она здесь где-то, в саду. – Прощайте, родимые. Спасибо вам за честь. (Особо к кн. Батог-Батыеву.) Прощайте, князь; благодарствуйте за мыло.

Женихи уходят. Чупурлина останавливает Разорваки.

Чупурлина: Ты, батюшка, погоди немного. Я не совсем поняла, что ты мне сказал насчет мозольной фабрики?

Разорваки: Мозольной лечебницы!

Чупурлина: Да бишь лечебницы!.. Как же это ты полагаешь?

Разорваки: Очень просто!.. Во-первых, я занимаю капитал в триста тысяч рублей серебром…

Уходят, разговаривая.

Явление III

Либенталь, потом Лизавета.

Либенталь скачет несколько времени молча на одной ноге.

Либенталь: Ах, вот она!.. вот она!.. идет и несет цветы!.. Начну!

Лизавета Платоновна проходит с цветами, не замечая Либенталя.

Либенталь: Лизавета Платоновна!.. Я говорю: Лизавета Платоновна!

Лизавета Платоновна: Ах, здравствуйте, Адам Карлыч.

Либенталь: Лизавета Платоновна, где вы покупаете ваши косметики?

Лизавета Платоновна: Какие это?

Либенталь: Под этим словом я разумею: духи, помаду, мыло, оделаван и бергамотовое масло.

Лизавета Платоновна: В гостином дворе, выключая казанское мыло, которое с некоторых пор поставляет мне большею частью князь Батог-Батыев. Но зачем вы это спрашиваете?

Либенталь (подойдя к ней близко): Затем, что от вас гораздо приятнее пахнет, нежели от этих самых цветов! (В сторону.) Она засмеялась!.. (Ей.) Лизавета Платоновна! я сейчас объяснил дражайшей Аграфене Панкратьевне цель моей жизни и средства моего существования… Я обнажил перед ней – клянусь вам! – всю душу мою и все изгибы моего чувствительного и стремящегося к известному предмету сердца… Я ей сказал о себе и упомянул о вас… Она выгнала всех вон… а мне приказала идти к вам… Я иду… вы сами идете!.. Без сомнения, несравненная Лизавета Платоновна, я не смею даже думать об этом; но Аграфена Панкратьевна мне приказала…

Лизавета Платоновна: Но что же такое, Адам Карлыч?

Либенталь: О! я обязан исполнить приказание этой преклонной особы! И потому, собравшись с духом, говорю: (падает на колени) Лизавета Платоновна! реши, душка, судьбу мою: или восхитительным ответом, или ударом!.. (Поет, не вставая с колен, на голос «d'un pensiero»[28] из «Сомнамбулы».)

Лакей (вбегая): М-с!.. м-с!.. Фантазия!.. Фантазия!.. Барышня, не видали барыниной моськи?

Лизавета Платоновна: Не видала.

Либенталь (вставая с колен): И я не видал.

Лакей (уходя): Фантазия!.. Фантазия!.. (Уходит.)

Либенталь: Я продолжаю. (Становится снова на колени и поет.)

Лизавета Платоновна (тоже поет, продолжая мотив): Ах, нет, нет…

Горничная (вбегая): Фантазия!.. Фантазия!.. Барышня, барыниной моськи не видали?

Лизавета Платоновна: Не видала.

Либенталь (вставая с колен): И я не видал.

Горничная (уходя): Фантазия!.. Фантазия!.. (Уходит.)

Либенталь: Вы, кажется, начали отнекиваться, Лизавета Платоновна?

Лизавета Платоновна: Да, я хотела сказать вам. (поет)

Либенталь (поет в сторону): Ах, какой она трус!

Лизавета Платоновна:

Либенталь (поет в сторону): Ах, какой она трус!

Лизавета Платоновна:

Оба вместе:

Либенталь (опять падая на колени, начинает петь): Е…

Акулина (вбегая): Хвантазия!.. Хвантазия!.. Барышня, ведь у барыни моська пропала! Вы не видали?

Лизавета Платоновна: Нет, не видала.

Либенталь (вставая с колен): И я не видал.

Акулина: Что ты будешь делать?! Барыня изволит плакать, изволит сердиться, из себя выходит; изволит орать во всю глотку[31]: «Дайте мне мою моську! Где моя Хвантазия?» (Уходя, кричит.) Хвантазия!.. А, Хвантазия!.. (Уходит.)

Либенталь (опять становясь на колени): Я продолжаю. (Поет.)

Повар (вбегает в колпаке, с засученными рукавами, с кастрюлей в одной руке и с пуком репы в другой): Конефузия!.. Конефузия!.. Барышня, Конефузия не с вами?

Либенталь (вставая с колен): Ах, пошел вон!.. Прервал на решительном месте!

Повар: Да чем же я виноват, что меня послали собаку искать?

Лизавета Платоновна: Я не видала.

Либенталь: И я не видал.

Повар (уходя): Конефузия!.. Конефузия!.. (Уходит.)

Либенталь (поет, стоя):

Лизавета Платоновна (робко): Супруг!

Либенталь (падает на колени): Небесная Лизавета! (Целует ее руку.) Эфирное созданье!..

Явление IV

Те же и вся дворня; а затем Чупурлина.

Лакеи, горничные, казачок, Акулина, повар и кучер (вбегают с разных сторон, крича): Фантазия!.. Конефузия!.. Хвантазия!..

Лизавета Платоновна и Либенталь, не замечая никого, смотрят друг другу в глаза с любовью и нежностью. Через несколько времени вбегает Чупурлина и кричит громче всех.

Чупурлина: Фантазия!.. Фантазия!.. Не нашли?! Дайте мне мою собачку, собачонку, собачоночку!.. (Наталкивается на повара.) Собака!.. Не видишь, куда бежишь? Да что это вы все толчетесь на одном месте? а?! В разные стороны бегите! и непременно отыщите мне мою собачку!

Вся прислуга (расходясь во все стороны, кричит в один голос): Фантазия!.. Фантазия!..

Явление V

Чупурлина, Лизавета и Либенталь.

Лизавета Платоновна и Либенталь (подходят с обеих сторон к Чупурлиной и робко говорят вместе): Маменька!.. маменька!..

Чупурлина: Что вам надобно?! Чего вы хотите от меня?!

Либенталь: Они согласны.

Лизавета Платоновна (Чупурлиной): Если вы согласны, я согласна.

Чупурлина: Как?! Все люди ищут мою собаку и, как угорелые кошки, бегают по разным направлениям; а вы?! Что вы здесь делали?! (К Лизавете Платоновне.) Вот твоя благодарность ко мне за все мои попечения!.. Негодная!.. Выбрала время говорить мне про разные гадости[32], когда я не в духе, когда я плачу, терзаюсь… (Плачет.) Боже мой, до чего я дожила!.. На старости лет не иметь и Фантазии!.. Какое горестное, какое ужасное положение!.. (Обращается к ним обоим.) Вон!..

Явление VI

Те же и прочие женихи.

Беспардонный, Миловидов, князь Батог-Батыев, Кутило-Завалдайский и Разорваки вбегают поспешно.

Беспардонный (с беспокойством): С кем случилось?!

Кутило-Завалдайский: Кого постигло?

Кн. Батог-Батыев: Отчего этот шум?

Миловидов: С чего такая возня?!

Разорваки: Какое бедствие?

Чупурлина: Вам что нужно?! Зачем пришли?! Что вы здесь забыли?!

Беспардонный: Мы слышали крик.

Кн. Батог-Батыев: Беготню!

Миловидов: Визготню!

Разорваки: Суетню!

Кутило-Завалдайский: Темные рассуждения о фантазии.

Чупурлина: Это моя собака – Фантазия, и вовсе не темная, а светло-желтая!.. Она пропала, она убежала, ее похитили!

Либенталь: Аграфена Панкратьевна, да я сию же минуту брошусь искать вашу Фантазию! Могу вас уверить!.. Я употреблю все мои силы, характер и способности, чтоб отыскать вашу моську! Клянусь вам!.. (Обращается к Лизавете Платоновне.) До свидания, Лизавета Платоновна. (Убегает.)

Чупурлина (кричит ему вслед): И знай же наперед, Адам ты этакой! что пока не сыщешь Фантазии, не получишь ее руки!.. (Обращается ко всем женихам.) Кто принесет мне мою Фантазию, тот в награду получит и приданое и Лизавету! Слышите? Я в своем слове тверда. (К Лизавете Платоновне.) Пошла вперед!.. Да ну же, поворачивайся!

Уходят обе в дом.

Явление VII[33]

Все женихи, кроме Либенталя.

Кн. Батог-Батыев: Какое страшное событие!

Миловидов: Просто черт знает что!

Разорваки: Неслыханные обстоятельства!

Беспардонный (сам с собою): Как иногда судьба!.. Кто знает?.. Может быть, теперь именно мне?.. Лизавета Платоновна!.. Боже, если б это было возможно!

Миловидов: Что ж думать? Пойдем искать моську.

Кн. Батог-Батыев: Искать моську… Легко сказать! а где ее найти? Разве объявить в полиции? Ну, да бог знает найдут ли?

Кутило-Завалдайский (в сторону): Он сомневается в полиции!

Разорваки: А если и найдет какой-нибудь городовой, то Аграфена Панкратьевна тут же за него и выдаст воспитанницу!

Все (с испугом): Нет, нет!.. нельзя объявлять!..

Разорваки (сам с собою): Счастливая мысль!

Кн. Батог-Батыев (тоже): Ура, придумал!

Беспардонный (тоже): Кажется, как будто придумал?

Миловидов (тоже): Обдумал!

Кутило-Завалдайский (в сторону): Что бы могли придумать такие развратники?! Заранее краснею! (Старается подслушивать.)

Разорваки (сам с собою): Положим, моська не найдется… Я для Аграфены Панкратьевны достану другую собаку, гораздо лучше. Мне известен один пудель… Человек служащий… То есть господин этого пуделя служащий человек, чиновник серьезный[34], мой искренний друг; он на все согласится… Я ему обрею… На что ему? Он пустяками не занимается; с подчиненными такой строгий…[35] Оставлю только два бакенбарда, в виде полумесяцев…

Кутило-Завалдайский (в сторону): Вот оно, вот оно!.. Заслуженному чиновнику, может быть, отцу семейства: «оставлю только два бакенбарда»!

Кн. Батог-Батыев (сам с собою вполголоса): У моей старой тетки, девицы Непрочной[36], есть собачонка не больше этой; называется Утешительный… Его бы взять как-нибудь, да и принести Аграфене Панкратьевне!

Кутило-Завалдайский (в сторону): Это, выходит, он хочет обокрасть свою родную тетку?

Беспардонный (сам с собою вполголоса): Если не найду Фантазии, я думаю, можно… Я видел одну моську: чрезвычайно похожа на Фантазию!.. Просили очень дорого; но у меня есть порядочная бритвенница, и еще есть портрет одного знаменитого незнакомца: очень похож…[37] Все это, все это… продам… для Лизаветы Платоновны!..

Миловидов (сам с собою): Я не стану таскаться по улицам за всякой дрянью!.. Пойду, поймаю что попадется, да и принесу старухе.

Кутило-Завалдайский (сам с собою): Почему бы и мне не попробовать? В этом нет ничего предосудительного.

Разорваки (отводит Миловидова особо): Знаете что? Чем вам понапрасну искать, так лучше… (Шепчет ему на ухо.)

Миловидов: Оно бы недурно! Я даже знаю одну няньку, от которой можно достать… Только боюсь, заметят!

Разорваки: Никто не заметит, решительно никто не заметит! Я готов присягнуть… К тому же я вас поддержу. Уж положитесь на меня.

Миловидов: Благодарю. Можно попробовать. Только поддержите!

Разорваки: Уж положитесь на меня! (Подходят к остальным.)

Все (поют хором на голос: «Citto, citto, piano, piano»[38], a потом каждый поет свою партию):

Разорваки (в сторону):

Кутило-Завалдайский (тоже):

Кн. Батог-Батыев (в сторону):

Кутило-Завалдайский (тоже):

Беспардонный (тоже):

Миловидов (к Разорваки):

Разорваки (Миловидову): Положитесь на меня!

Все (хором, уходя со сцены и постепенно удаляясь):

Маленький антракт

Сцена несколько времени пуста. – Набегают тучи. Темнеет. Гроза. Дождь, ветер, молния и гром. – Оркестр играет ту же симфонию, как и в «Севильском цирюльнике» в подобном же случае. – Через сцену пробегает моська. Несколько секунд спустя пробегает незнакомый бульдог, тщательно обнюхивая ее следы. – Буря утихает. Полумрак продолжается.

Явление VIII

Входят один за другим Разорваки, Беспардонный, князь Батог-Батыев, Миловидов, Кутило-Завалдайский. – Они завернуты в плащи, с надвинутыми на глаза шляпами, и не видят друг друга.

Разорваки (таинственно): Здесь кто-то есть!

Беспардонный (тоже): Кто здесь?

Миловидов (тоже): Я!..

Кн. Батог-Батыев (тоже): Они здесь!

Кутило-Завалдайский (тоже): Мы здесь!

Беспардонный (тоже): С моськой?

Миловидов (тоже): Без моськи!

Кн. Батог-Батыев (таинственно): Без моськи!

Разорваки (тоже): Без моськи!

Беспардонный (в сторону): Благодарю тебя, природа: они без мосек!

Кутило-Завалдайский (тоже): Они без мосек!

Миловидов (громко): Господа! чего секретничать?! Моськи не нашли, так уж, верно, что-нибудь другое принесли?

Все (таинственно, поочередно): Принес!.. Принес!.. Принес!.. Принес!..

Разорваки (ко всем): Покажем при Аграфене Панкратьевне.

Беспардонный: Меня беспокоит одна мысль… Вот это какая мысль!.. Как бы это выразить точнее? Мы все… без Фантазии; ну, а если Адам Карлыч… с Фантазией?

Кн. Батог-Батыев: Да, оно немножко страшно. Он человек бойкий; пожалуй, найдет!

Кутило-Завалдайский: Да, он человек вот какой! (Свистит.)

Миловидов: Дрянь, а все-таки страшно.

Разорваки: Ничуть не страшно. Главное – не унывать. Чем он страшнее нас? Вы думаете, потому что он вот этак вертит, так уж и бог знает что? Вздор, вздор! Он такой же человек, как и мы. Я его давно знаю. Могу совершенно описать его характер; слушайте! (Поет.)

Хор (повторяет): Очень!

Разорваки:

Хор (повторяет): Баба!

Разорваки:

Хор (повторяет): Морда!

Разорваки:

Хор (повторяет): Только!

Явление IX

Те же и вся дворня, входящая с разных сторон с фонарями. – Сцена освещается от огня этих фонарей.

Дворня (каждый спрашивает другого): Нашел Фантазию? Нашел Хвантазию? Где Конефузия? Не нашел Фантазии! Хвантазии не видал! Конефузии нет!

Увидя женихов, вся дворня отходит на задний план сцены, где останавливается и остается там все время, освещая сцену фонарями.

Разорваки (к остальным женихам): Слышите, господа? Фантазии не нашли! Стало быть, мы можем надеяться, – победа за нами!

Все женихи: Победа! победа! Моськи не нашли!.. (поют хором, на голос: «La trompette guerrière»[41])

Явление X

Те же и Чупурлина с Лизаветой, выбегающие из крыльца дома.

Чупурлина: Что это? что это?! Нашли Фантазию? Где она? где она?

Миловидов: Не нашли моськи.

Чупурлина: Ах, варвары!

Разорваки: Кое-что принес получше моськи.

Чупурлина: Лучше Фантазии? Варвары!

Кн. Батог-Батыев: Будет гораздо приятнее.

Чупурлина: Какую-нибудь дрянь?

Кн. Батог-Батыев (в сторону): Она не знает, что говорит, и легкомысленно порочит Утешительного.

Беспардонный: Право, будет почти так же хорошо.

Миловидов: Будет почище!

Чупурлина (к Разорваки): Покажи, батюшка, что у тебя?

Разорваки (скидывая с себя шинель, показывает пуделя): Вот что!

Чупурлина: Что это, батюшка? скорее на барана похоже!.. Ну видано ли, слыхано ли, чтобы этакое могло стоить Фантазии?! Фу! Право, сказала бы неприличное слово, да в пятницу[42] как-то совестно!.. А как его зовут, батюшка?

Разорваки: Космополит, сударыня!

Чупурлина: Чем палит?

Разорваки: Ничем; просто: Космополит.

Чупурлина: А штуки делает?

Разорваки: Делает разные штуки: хотите, сударыня, он вам вскочит на шею и стащит с вас чепчик?

Чупурлина: Нет, не хочу… Вот выдумал что! На какую пакость вышколил своего… Как бишь его?

Разорваки: Космополит, сударыня!

Чупурлина: Своего… пуделя! (Обращается к кн. Батог-Батыеву.) Ну, а у тебя что?

Кн. Батог-Батыев (скидывая с себя шинель, показывает весьма маленькую собачонку): А у меня – вот что! Известный Утешительный, принадлежащий родной моей тетушке, девице Непрочной[43].

Чупурлина: Постой, батюшка: дай очки одеть… Экой мелкий!.. Как зовут?

Кн. Батог-Батыев: Утешительный.

Чупурлина[44]: А какой породы?

Кн. Батог-Батыев: Мужеской, сударыня.

Чупурлина: Штуки делает?

Кн. Батог-Батыев: Бывает-с… большею частию на креслах[45].

Чупурлина: Немножко маловат. Вот хоть бы настолько был побольше. (Обращается к Кутиле-Завалдайскому.) Ну, а у тебя что?

Кутило-Завалдайский (скидывая с себя шинель, показывает датскую собаку с намордником): Самая чистейшая моська!

Чупурлина: Что это за урод?! Да как ты смел с этим приступать ко мне?! Разве бывают этакие моськи?

Кутило-Завалдайский: Сударыня, смею вас уверить, что это самая наичистейшая моська. Вам, может быть, странно, что она такая большая? Но на это я вам доложу, что между моськами бывают большие и маленькие, как между людьми… Вот, например: князь Батог-Батыев мал, а г-н Миловидов и г-н Разорваки велики; между тем они все трое люди; так точно и моськи!

Чупурлина: Дичь, дичь! Ты говоришь дичь, батюшка! Князь и Миловидов совсем другое!.. А как зовут твою уродину?

Кутило-Завалдайский: Фифи, сударыня.

Чупурлина: Штуки делает?

Кутило-Завалдайский: В пять минут съедает десять фунтов говядины, давит волков, снимает шляпы и поливает цветы[46].

Чупурлина: Дичь, дичь!.. На что мне этакая собака? У меня есть садовник[47]. (Обращается к Миловидову.) Ну, а ты, батюшка?

Миловидов (скидывая с себя шинель, показывает большую игрушечную собаку, в шерсти, с механикой): Вот мое! Смотрите только издали!

Все: Что это?! что это?!

Чупурлина: Что это?! Никак, игрушка?

Миловидов: Подберите фалды!.. Смотрите издали!..

Чупурлина: Что ты, с ума сошел?

Миловидов: Говорю вам: подберите фалды!.. Он зол до чрезвычайности!

Чупурлина: Фуй, какие гадости![48] Фуй!.. Игрушка!..

Миловидов: Нет, не игрушка, а моська!.. И имя не игрушечье, а собачье: называется Венер!

Чупурлина: Ах ты, бесстыдник![49] Да как у тебя язык поворотился говорить этакое![50]

Миловидов: Что?! Небось на попятный двор! Как получила моську, так Лизаветы жаль стало?! Нет, брат, атанде! – Вот тебе Фантазия, давай Лизавету! (Потихоньку к Разорваки.) Да ну же, поддерживайте!

Разорваки (громко): Игрушка! просто игрушка!

Все (кроме Миловидова): Просто игрушка!.. Какая Фантазия!.. Какая Фантазия!.. Просто игрушка!

Миловидов: Ну, положим, игрушка. Эка беда?.. Разве я какой взяточник, чтоб на живых собак деньги тратить? (Отводит Разорваки в сторону.) А ведь это подло: вы же присоветовали!

Чупурлина: Прочь, прочь!.. (К Беспардонному.) Ну, батюшка, вы что?

Беспардонный молча из-под шинели показывает ей моську.

Чупурлина: Ах, боже мой!.. Да это уже не она ли?! Она!.. Она!.. Фантазия!

Беспардонный: Нет, не она… но… (С чувством подавая ей моську.) Аграфена Панкратьевна!..

Чупурлина: Не она?! Врешь!.. Да как же она похожа на нее!.. две капли воды моя Фантазия!.. Благодетель мой, ты согласен мне отдать ее?

Беспардонный (дрожа): С у… с у… с удовольствием! (Отдает ей моську.)

Чупурлина: Родной ты мой!.. (Целует моську и плачет.) Так вот же, возьми: вот тебе Лизонька моя!

Беспардонный (задыхаясь от радости): Что… что… что… что я слышу?

Чупурлина: Ты, верно, дружок, на ухо туг? (Кричит ему в ухо.) Говорю: ты подарил мне собаку, а я дарю тебе Лизоньку, с приданым!

Беспардонный: Аграфена… Лизавета… Агра… Агравета!.. Лизафена!

Лизавета Платоновна: Маменька!.. вы шутите?

Чупурлина: Я шучу?.. с чего ты это взяла?! Что ты – ослепла, что ли?! Али в рассудке помешалась?! Ты видишь это или нет? (Показывает ей моську.) Взявши собаку, мой первый и священный долг[51] – отдать тебя.

Лизавета Платоновна: Маменька, это безрассудно!..

Чупурлина: Ты еще ругаешься?!

Лизавета Платоновна (становясь перед нею на колени): Маменька!..

Беспардонный (подходит к Лизавете Платоновне и тоже становится возле нее на колени): Лизавета Платоновна!..

Чупурлина (к Лизавете Платоновне): Оставь меня! (Указывает ей на Беспардонного.) Слушай, что он тебе говорит.

Лизавета Платоновна, Беспардонный (говорят друг другу одновременно, стоя на коленях):

Послушайте!.. все зависит от вас; откажитесь от меня!.. Вы человек благородный!.. Я вас знаю!.. Откажитесь от меня!.. Умоляю, заклинаю вас!

Послушайте!.. все зависит от вас; не отказывайтесь от меня!.. Вы добры, как ангел!.. Я вас знаю!.. Не отказывайтесь от меня!.. Умоляю, заклинаю вас!

Чупурлина: Ну, перестань, Лизонька! Ты и меня растрогала… Я сама плачу!

Становится сзади их на колени и плачет. Все прочие тоже преклоняют колени и вынимают носовые платки.

Чупурлина (благословляя Лизоньку и Беспардонного): Будьте счастливы… благословляю вас!.. (Обращается к моське.) Мосинька моя!.. Мосинька!

Явление XI

Те же и Либенталь.

Либенталь (за сценой кричит, приближаясь): Нашел! Нашел! Нашел!

Все, оставаясь на коленях, перестают плакать и слушают внимательно.

Либенталь (вбегает, держа моську обеими руками): Нашел!.. Нашел!.. (Падает, споткнувшись, встает, плюет на то место, где упал, и затем выбегает на авансцену, показывая всем моську.) Нашел!.. Нашел!

Общее изумление. Разорваки, Миловидов, князь Батог-Батыев и Кутило-Завалдайский встают и подходят к Либенталю с любопытством.

Либенталь: Аграфена Панкратьевна… моська!.. Лизавета Платоновна… моська!

Чупурлина: Ах! (Бросает моську Беспардонного и падает в обморок.)

Лизавета Платоновна: Ах! (Падает в обморок возле Чупурлиной, но в другую сторону.)

Беспардонный, испуганный, неподвижный, остается на коленях. Либенталь кладет Фантазию в объятия Чупурлиной, а сам бросается к Лизавете Платоновне, дабы привести ее в чувство.

Разорваки (к остальным): Старуху-то и бросили совсем.

Кутило-Завалдайский (показывая на людей, стоящих с фонарями): Они все заняты… Человеколюбие требует, чтоб мы оказали ей помощь.

Разорваки, Миловидов, кн. Батог-Батыев и Кутило-Завалдайский подходят к фонтану, черпают воду в шляпы и фуражки и выливают ее на Чупурлину.

Чупурлина (приподымаясь, но еще не вставая на ноги): Кто это?.. Зачем я здесь?.. Отчего я мокра?! Что со мною хотели сделать?![52] (Увидя моську в своих руках.) Собачка моя! моська моя!.. Это не обман?

Либенталь: Нет, это Фантазия.

Чупурлина: Кто же принес?

Либенталь: Это я, маменька!

Чупурлина (вставая): Ты прав, Адам! Я твоя мать… а ты мой отец и благодетель! (Показывает на Лизавету.) Вот твоя жена!.. Дай бог, чтоб у вас были сыновья и дочери. Вставай, Лизонька; да ну же, вставай!.. Господа, помочите и ее! Что она так долго кобенится![53]

Кутило-Завалдайский (в сторону): Я говорил, что эта старуха не по летам жестокого характера!

Миловидов, Разорваки, кн. Батог-Батыев и Кутило-Завалдайский черпают опять из фонтана воду и подходят с нею к Лизавете Платоновне, чтобы вылить на нее.

Либенталь: Не надо!.. не надо!.. Она опомнилась! она очнулась!

Лизавета Платоновна встает; Либенталь ее поддерживает. Миловидов, кн. Батог-Батыев, Разорваки и Кутило-Завалдайский выливают из своих шляп и фуражек воду на Беспардонного, который все это время стоял на коленях. Беспардонный вскакивает.

Чупурлина (Беспардонному): Ну, батюшка, твоя собачка только похожа на мою; а эта моя, настоящая Фантазия! Прощай! Ты более не нужен ни мне, ни Лизе! Пошел вон! (Обращается к Лизе и Либенталю.) А вас, милые дети, я благословляю. Будьте счастливы и благополучны; размножайтесь и любите как себя взаимно, так и своих будущих многочисленных детей, – точно так же, как я люблю свою Фантазию. (Целует моську.) Теперь пойдем домой. (Уходит с Либенталем и Лизой.)

Разорваки, Миловидов, Беспардонный, кн. Батог-Батыев и Кутило-Завалдайский следуют за ними гуськом.

Чупурлина (оборачивается): А вам что нужно?

Разорваки (ей): Не кричите!

Чупурлина: Стыдись, старик.

Миловидов: Старуха, не школьничай!

Кутило-Завалдайский: Поправьте чепец!

Кн. Батог-Батыев: Не получишь более[54] мыла от меня ни вот столько![55]

Беспардонный: Бог с вами!

Чупурлина (обращаясь к прислуге, стоящей с фонарями): Эй! пошлите за полицией!.. Жандармов приведите сюда, побольше и посильнее![56]

Прислуга поспешно уходит.

Разорваки: Мы сами не намерены здесь оставаться.

Миловидов: Я только не хочу рук марать.

Кн. Батог-Батыев: И старое-то мыло назад отыму!

Кутило-Завалдайский: Прикройте шею!

Беспардонный: Бог с вами, вы изменили мне!

Разорваки (прочим женихам): Провожая эту старуху, споемте ей, господа, куплеты, подобные тем, которыми давеча ее встречали, да только в обратном смысле.

Все (кроме Беспардонного, поют хором, на тот же голос, как вначале. Разорваки начинает.):

Разорваки: Мы вас знаем!

Кутило-Завалдайский: Обижаем!

Кн. Батог-Батыев: Презираем!

Миловидов: И пугаем!

Кутило-Завалдайский: И ругаем!

Все (кроме Беспардонного, хором):

Разорваки:

Все (кроме Беспардонного, хором):

При последних словах Чупурлина, Лиза и Либенталь входят в дом; а Разорваки, Миловидов, Кутило-Завалдайский и кн. Батог-Батыев оканчивают куплет без них, плюют вслед Чупурлиной и сами уходят, как и Беспардонный, в противоположную сторону, но Кутило-Завалдайский остается, осторожно отойдя на задний план.

Явление XII

Кутило-Завалдайский (осматривается и, видя, что никого уже нет на сцене, подходит к рампе и обращается в оркестр): Господин контр-бас!.. Пст!.. пст!.. Господин контр-бас! одолжите афишку! (Принимает афишку, поданную ему из оркестра.) Весьма любопытно видеть: кто автор этой пьесы? (Смотрит в афишку.) Нет!.. имени не выставлено!.. Это значит осторожность! Это значит совесть не чиста… А должен быть человек самый безнравственный!.. Я, право, не понимаю даже, как дирекция могла допустить такую пьесу?[57] Это очевидная пасквиль!..[58] Я, по крайней мере, тем доволен, что, с своей стороны, не позволил себе никакой неприличности, несмотря на все старания автора! Уж чего мне суфлер ни подсказывал?.. То есть, если б я хоть раз повторил громко, что он мне говорил, все бы из театра вышли вон! Но я, назло ему, говорил все противное. Он мне шепчет одно, а я говорю другое. И прочие актеры тоже совсем другое говорили; от этого и пьеса вышла немного лучше. А то нельзя было б играть! Такой, право, нехороший сюжет!.. Уж будто нельзя было выбрать другого?[59] Например: что вот там один молодой человек любит одну девицу… их родители соглашаются на брак; и в то время, как молодые идут по коридору, из чулана выходит тень прабабушки и мимоходом их благословляет! Или вот что намедни случилось, после венгерской войны[60]: что один офицер, будучи обручен с одною девицей, отправился с отрядом одного очень хорошего генерала и был ранен пулею в нос; потом пуля заросла; и, когда кончилась война, он возвратился в Вышний Волочек[61] и обвенчался со своей невестой… Только уже ночью, когда они остались вдвоем, он, по известному обычаю, хотел подойти к ручке жены своей… неожиданно чихнул… пуля вылетела у него из носу и убила жену наповал!.. Вот это называется сюжет!.. Оно и нравственно и назидательно; и есть драматический эффект!

Занавес начинает опускаться.

Или там еще: что один золотопромышленник, будучи чрезвычайно строптивого характера… (Занавес опустился; Кутило-Завалдайский, не замечая, остался впереди.) …поехал в Новый год с поздравленьем вместо того, чтобы к одному, к другому…

Оркестр прерывает слова Кутилы-Завалдайского. Он конфузится, заметив, что занавес опущен; раскланивается с публикою и уходит.