Если вы сможете найти путь без каких-либо препятствий, он, вероятно, никуда не ведет.
Санкт-Петербург. Новомихайловский дворец
28 апреля 1884 года
ЕИВ Михаил Николаевич
В шестом часу вечера ко мне в домашний дворец (приятное, черт возьми, сочетание слов!) приехал Дмитрий Иванович Менделеев. На этом гениальном ученом замыкалось очень много проектов, не только исследовательских. При этом надо отдать этому человеку должное – он не просто выдающийся ученый, он еще и настоящий государственный муж. Была у меня мысль даже назначить его главою правительства, вот только понимание того, как далеко он (при соответствующих подсказках) может продвинуть нашу российскую науку и промышленность, заставило меня сии прожекты задвинуть куда подальше. Ибо это называется – транжирить драгоценный ресурс человечества. А именно так я его и оценивал. Управленцев у нас толковых мало, так их толком никто и не готовил. Опыт Царскосельского лицея, давшего отчизне множество выдающихся мужей, принесших великую пользу отечеству, не был доведен до логического завершения. Почему? Так как отсутствовала Система, которая включала бы в себя социальные лифты, позволяющие самым талантливым достигать достойного положения в обществе. Сословность подобно веригам сковывала Россию по рукам и ногам и тормозила развитие прогресса, во всех его составляющих, да еще и имела своих защитников-идеологов, которые делают все для того, чтобы законсервировать это состояние. А вот Дмитрий Иванович прекрасно понимал мои идеи и устремления, в то же время часто окунал меня в ледяную прорубь современного состояния общества, не готового принять революционные реформы сверху. Так мы и дожили до революционных реформ снизу. Но не о том наш разговор, не о том.
Прислуга накрыла на стол. Достаточно сытный ужин подкрепил мое тело, издерганное сегодняшними эмоциями. Дмитрий Иванович, который был человеком, увлеченным наукой и многими делами, свалившимися на него по моей милости, частенько про еду забывал. Я по-прежнему любил простые блюда, но повара себе завел весьма достойного. Так что долма, гречневая каша, телячьи ребрышки под кисло-сладким соусом и десерт (крем-брюле) прошли на ура. А вот под кофе (Менделеев) и чай (я) в моем кабинете мы уже и начали деловую беседу.
– Государь, думаю, пора уже учреждать компанию по производству медицинских препаратов. Химический завод в Химках для сего построен. Вы предлагали название «Русфарм». После удачных опытов со стрептоцидом и ацетилсалициловой кислотой появились и люди, готовые вложиться в это производство. Давеча сообщили о превосходных результатах применения капель нитроглицерина при грудной жабе. Это еще более увеличило интерес к сему проекту. Доля государства в нем тридцать процентов, ваша личная – 21. Вот список инвесторов.
– Так не годится, Дмитрий Иванович! Увеличиваем капитализацию. Теперь ваших десять процентов в этом предприятии тоже будут учтены.
Я черкнул несколько цифр, перечеркнул написанное академиком, посмотрел, удовлетворенно вздохнул.
– Вот теперь хорошо! Я понимаю, Дмитрий Иванович, что вы человек весьма скромный и преданный науке, но… Так будет правильно! Выдающийся ученый не может жить впроголодь! Это вредно для науки!
– Есть такое мнение, что голодный ученый думает лучше сытого, – усмехнулся Менделеев.
– Да, голодный пиит щебечет лучше сытого, я такое тоже слышал. Вот только тут другая сторона медали. Если талантливого человека постоянно лишать жизненных перспектив, у него руки сами по себе опускаются. Талантам надо помогать, бездарности пробьются сами!
Не помню, у кого я содрал последнюю фразу. Кажется, это все-таки из ТОГО моего времени, ну да ничего, это все ладно.
– Тут и иная сторона медали есть. Стоит талантливому ученому воздать по заслугам, как он может забронзоветь, начать своим авторитетом давить и не пущать, особенно иных молодых талантов, дабы не покушались на его заслуги. Впрочем, вам, Дмитрий Иванович, сие не грозит. Не тот вы человек.
– Благодарю вас на добром слове, Михаил Николаевич.
Ну вот, а лесть и такому человеку приятна, впрочем, лести тут мало. Почему-то вспомнились две фамилии: знаменитого авиаконструктора Яковлева да выдающегося конструктора артиллерии Грабина, который давил не менее талантливого Петрова. Вот уж кто забронзовел так забронзовел.
– Теперь о плане ГоЭлРо, государь. Он окончательно готов. Мы учитывали возможности производства турбин на заводе в Калуге. Это совместное предприятие с «Сименс». Поэтому увеличение количества гидроэлектростанций будет планомерным, учитывая возможности КТРС (Калуга-Турбина-Россия-Сименс). 51 процент акций предприятия принадлежит государству. Вот тут в документе все выкладки и карта. Оценка возможностей, необходимости, привязка к месторождениям черных и цветных металлов.
На мой стол легла пухлая папка. Не сомневаюсь, что тут все просчитано наилучшим образом.
– Учитывая необходимость в электричестве, которую мы рассчитывали из условий создания промышленных предприятий по выплавке алюминия, стали, то группой ученых разрабатываются проекты электростанций, работающих на угле и торфе. Думаю, к концу года мы получим возможность увидеть сии проекты в готовом виде.
– Да, хотелось бы видеть Россию, утопающую в электрических огнях. И скорее! Я понимаю, на все эти проекты никакого кармана не хватит. Но будем как-то выкручиваться. Нам надо не только преодолеть отставание от Запада, но и по каким-то позициям выйти вперед. А деньги? Будут и деньги. Да, Дмитрий Иванович, я сегодня был на Ижорских заводах, в лаборатории Кузьминского, у него проблема с лопатками к турбине, пошевелите институт стали и сплавов, если же у них не получится, привлекайте специалистов «Сименс», нам все равно пока что без них это не осилить.
– Хорошо, государь, прослежу.
– Мы умеем что-то изобретать, идеи превосходны, энтузиазм столь велик, что позволяет создавать образцы на самых передовых позициях научной мысли, но вот довести это до ума, до производства, да сделать это еще и массовым, дешевым… Вот тут у нас затык. Проблема.
– Михаил Николаевич, положение о создании Московского технологического института уже готово. С собою не брал, но…
– Направьте его нарочным сегодня ко мне. Сергей Юлиевич будет предупрежден. Думаю, его мы немедля вынесем на утверждение. На сие дело денег не жалко.
Хотя, конечно, денег жалко. Очень даже жалко, но пока что приходится давать жадности по зубам. Надо! Есть такое слово «надо». Вот как-то и вертимся. Столько проектов и все неотложные! Была мысль гробануть один заброшенный храм в далекой Индии, отправили туда даже разведку, но нет… найти сможем, что-то там раскопать, очень может быть, но вот вывезти – проблема из проблем! Слишком велик и ценен груз. Тут надо, чтобы в стране все бурлило, вот когда очередное восстание произойдет, тогда и посмотрим. Но группа товарищей в том районе обживается. Залегендированы под докторов, изучающих тропические болезни. Так что пока обойдемся без оного.
– Что у нас по пороховой проблеме?
– Получение азотной кислоты из коксового газа уже налажено, государь. Пока что только на одном из заводов, планируется ввод в этом году еще четырех таких установок, что избавит нас от зависимости от поставок селитры. Но это как минимум пять-шесть лет. Выход на требуемые количества возможен не ранее девяностого года. Пока что основным сырьем все-таки остается чилийская селитра. Переход на бездымный порох в стрелковом вооружении возможен в восемьдесят шестом году, в восемьдесят восьмом сможем начать переводить артиллерию.
– Ну что же, будем исходить из этих показателей. Что скажете по поводу пироксилиновых и нитроглицериновых порохов?
– Удивительно, но, как вы и предполагали, государь, пироксилиновый порох долго сушится, обладая слишком высокой гигроскопичностью. Посему применение его для начинки снарядов калибра более ста миллиметров не столь выгодно, как применение нитроглицеринового пороха. Рекомендация нашего комитета в тройке порохов: белый порох для патронов, пироксилин для снарядов небольшого калибра от 20 до 90 мм. Все, что выше – нитроглицериновый порох. Мне не совсем понятно желание ваше, Михаил Николаевич, производство компонентов для порохов, тех же присадок, размещать в районе Урала, но…
– Поверьте мне, Дмитрий Иванович, у меня есть все основания для такого решения, я понимаю, что это усложняет логистику, но так будет лучше. Поверьте мне на слово. Понимаете, Дмитрий Иванович, я считаю, что мы уже сейчас должны начать готовиться к переводу артиллерии на бездымный порох. Это позволит не только избавиться от демаскирующего и мешающего прицеливаться облака дыма, это сделает возможным значительно увеличить дальность артиллерийского огня. Но это лишь одна сторона – выгодная. А вот к ней сразу же возникают множество проблем. Например, качество стали для стволов артиллерийских орудий. Особенно это касается морских пушек большого калибра. А калибр их будет увеличиваться. Сейчас никого не удивить десятидюймовыми орудиями, а вы знаете, что на кораблях Ройял Нэви устанавливают двенадцатидюймовки, которые станут основным калибром их броненосцев, хотя есть данные, что им на смену уже готовы орудия в тринадцать, четырнадцать, вплоть до двадцати дюймов. А еще несколько лет, и получим в башнях морских плавучих крепостей как основной калибр монстров и по 400, и даже 500 мм.
– Это же действительно монстры какие получатся, государь…
– По прикидкам, орудие в 400 мм кидать будет снаряд более чем в полтонны весом. Вот такие пироги. И такие артиллерийские системы будут предоставлять особые требования к стали. Ну не должны они выдерживать лишь полста выстрелов. Как минимум тысячу до замены. Иначе эти пушки будут на вес золота. А то и больше! Почему? Да потому как при повышении предельной дальности стрельбы любой адмирал захочет затопить врага с дистанции побольше. Сейчас процент попаданий из орудий при ведении огня опытными расчетами составляет порядка трех-семи процентов. В зависимости от дистанции. Возьмем среднюю цифру в пять процентов. При ресурсе ствола в пятьсот выстрелов только двадцать пять выстрелов лягут в цель. Остальное – бесполезное использование боеприпаса. А стоимость каждого выстрела – это не петушка на палочке купить, подороже получаются. Следовательно, ствол должен до замены выдерживать больше выстрелов. А они еще и нарезные, нарезы стачиваются, стрельба становится не такой точной. Первая проблема. Вторая – при увеличении дальности стрельбы цель будет еле видна. Значит, нужны приборы для лучшего прицеливания. Цель-то надо рассмотреть хотя бы. Получается, необходимы оптические приборы – и не бинокли, а такие, которые позволят определить дистанцию стрельбы – дальномеры. То есть – исследования в оптике. Но и этого мало! Необходимо иметь простейший вычислитель, который позволит офицеру определить углы наводки орудия и внести поправки при корректировке огня. Морской бой скоротечен в изменении положения целей. Надо иметь возможность оперативно изменять наводку орудия. Тут нельзя полагаться на ум офицера, хотя бы потому, что в условиях боя человек ошибается намного чаще, нежели на самых сложных маневрах.
Я придвинул к себе чашку-пиалу, налил зеленого чаю из любимого китайского чайничка. Чай был тоже китайским, довольно приличным. После столь долгой тирады немного сушило.
– Теперь второй момент: скорострельность морских орудий совершенно неудовлетворительна. Следовательно, надо усовершенствовать механику, нужны приспособления подачи снарядов к стволу, все это необходимо делать более качественно. А хранение боезапаса? А увеличение тоннажа корабля? Чтобы стрелять из большой пушки, нужен большой корабль. Ладно. Извините меня, Дмитрий Иванович, это я на своей волне. Был сегодня под шпицем, зверею от этого.
– Михаил Николаевич, вы же знаете, морская косточка, она крепко держится за свои традиции. И что-то там изменить весьма и весьма непросто.
– Крепче всего они держатся за традицию распиливать бюджет, да так, чтобы в их карманах оседало больше и больше. Простите еще раз, Дмитрий Иванович, что отвлек от нашего разговора. Вы недавно опубликовали результат по нахождению нового вещества, которое легло в вашу таблицу на вакантное место.
– Да, государь, мы получили примерно двести миллилитров абсолютно инертного газа, не вступающего в химические реакции! Это вещество назвали аргоном. С доказательством существования гелия у нас становится все меньше незанятых мест в сей таблице. И сего газа аргона достаточно много – в воздухе до одного процента как минимум. Сейчас уточняем.
– А что по Оланду?
– Как вы и предполагали, на этом острове есть месторождение природного газа. Изучив его состав, можно сказать, что он включает гелий примерно полтора процента! Это дает возможность его получения. Но вот технология… Созданный поршневой охладитель слишком ненадежен и сложен в эксплуатации. Для опытов еще подойдет, но для промышленного использования… Получены весьма интересные результаты, что позволяют описать и рассчитать сами адиабатические процессы, а сие дает весьма интересные перспективы.
– Дмитрий Иванович, перспективы – это хорошо, а вот технология, работающая технология – еще лучше! Надо понимать, что для развития воздухоплавания, того же дирижаблестроения, гелий жизненно необходим! Это – безопасность и экономичность полетов. Надо продумать вопрос разделения газа на фракции и транспортировки гелия. Но ведь строить завод ради одного процента газа смысла нет. Надо подумать, что вообще из этого месторождения можно получить и на что использовать. По охладителям создайте отдельную группу. Тут много интересного может получиться. Например, использование чистого кислорода в той же металлургии, тогда мартен уйдет в прошлое. А качество стали станет намного лучше. Есть у меня несколько идей. Отберите толковых ученых. Пригласите, если необходимо, из Германии или Англии, не имеет значения. Приоритет цели – высокий! Что у нас Тесла?
– Лампочку накаливания с вольфрамовой нитью создал. Весьма недурственно. И свет куда как лучше, нежели угольная нить. Правда, несколько дороже, но зато работает куда как дольше. Какое-то время был в бурном поиске, хотел перейти к изучению атмосферного электричества. Начали строительство ему лаборатории, как вы и предложили, от столицы подальше. Но когда получил идею о сварке металлов электричеством – сразу же загорелся, как тот электрод. Первые опыты весьма обнадеживающие. Секретность соблюдается на самом высшем уровне.
– Под какой ток создается установка?
– Никола утверждает, что можно использовать как переменный, так и постоянный ток, по его мнению, постоянный дает немного лучший результат. Он даже думает о возможности преобразовать один вид в другой без больших потерь в энергии.
– Если получится, это будет прорыв. Например, в кораблестроении: можно будет ускорить самую трудоемкую и долговременную часть – строительство корпуса, вообще можно их части собирать на заводах внутри страны, потом перевезти к морю, там собрать, сварить и получить готовый корпус. Это позволит нам увеличить не только военный, но и торговый флот в несколько раз. Что у нас по двигателям внутреннего сгорания?
– На сегодня мы можем запускать серию двигателей на газолине. Они прекрасно подойдут для небольших речных и морских судов. Есть группа инженеров, которые такой двигатель хотят поставить на карету. Самобеглую коляску обещают закончить к концу марта. Остаются острыми вопросы с резиной. Искусственную пока получить не удается. А без качественной резины очень многое останется только лишь в планах.
– Понимаю. Пока придется закупать за границей.
– Государь! Цены выросли более чем вдвое из-за нашего спроса. Может быть, пока обойдемся уже имеющимися запасами? – Дмитрий Иванович выглядел весьма озабоченным. Состояние финансовой системы его весьма волновало. И знал он о ней не понаслышке.
– Это все верно, но потерять темп в исследованиях мы не имеем никакой возможности. А по поводу искусственной резины… принесите мне ваши расчеты, реакции, протоколы опытов. Покажу одному толковому человеку, может быть, что-то придумает.
– Хотел бы я познакомиться с этим вашим «толковым человеком». Он такие интересные идеи нашептывает вам, Михаил Николаевич…
Мы проговорили почти до полуночи. Я даже предложил Дмитрию Ивановичу переночевать в гостевой комнате, дабы было больше времени на сон. Но от этого ученый отказался. Экипаж ему быстро подали, а я все-таки напомнил ему о том, что сон крайне необходим человеку для сохранения здоровья.
– Все понимаю, Михаил Николаевич, но ведь так жалко тратить сие время на столь бесполезное ничегонеделанье…
– Да что вы, Дмитрий Иванович! Во сне мозг совершает важнейшую работу, которую не успел сделать днем. Да вы ведь в курсе! Вам же периодическая таблица во сне явилась! – пошутил я в ответ.
– Ну и вы туда же, Михаил Николаевич, не верьте досужим сплетням. Не было сего. Не приснилась она мне – наяву ее создал, рукой и чернилами!