Друзья решили не терять драгоценное время зря: Харрис продолжил заниматься книгой культа, пока Ада с Крисом искали тайные проходы. Днём они исследовали обнаруженные места, а вечером досконально проверяли карты, благодаря чему смогли обнаружить ещё несколько проходов. К их удивлению, миссис Вирен действительно оказала помощь: всех троих освободили от занятий, так как они «работали на благо Академии». К сожалению, тайные проходы на то и тайные, что их сложно обнаружить, так что друзьям выходило проверить всего одно место за день.

– Я не понимаю, что в этот раз нужно делать, – Кристиан балансировал на стремянке, стоящей возле камина в обеденном зале. – Тут не числовой код и не визуальная загадка. Может нам выломать камин и нет проблем?

– Ну как нет проблем? Мы будем в долговой яме до конца жизни, – ответила Ада, придерживая лестницу от падения. – Слезай тогда, я посмотрю.

Кристиан не стал спорить, учтиво предоставив стремянку девушке. Когда Аделаида присмотрелась к орнаменту, она увидела, что мраморная мозаика выглядела как шахматная доска. Часть клеток покрыла трещина, но она заметила, что это был не естественный износ – трещины были там изначально и отличались по форме определённым образом.

– Крис, – она окликнула друга, не сводя глаз с плитки. – Ты в шахматы когда-нибудь играл?

– Нет, – ответил парень, придерживая девушку. – Там надо долго думать, а я такое не люблю.

– Оно и видно, – усмехнулась Коэн, слезая на землю. – Ладно, я сама такая же.

– А к чему вопрос был? – поинтересовался Джейс.

– Я думаю, что там запечатлена шахматная партия, – сказала девушка, перерисовывая мозаику. – Трещины в виде точек – пешки, те, что по диагонали плитки, – слоны. Параллельные полу, скорее всего, ладьи, а ломанные линии обозначают скорее всего коня. Тогда кресты – король и ферзь.

– Ты уже знаешь больше меня, – улыбнулся Джей, смотря на её чертёж. – А в чём проблема-то?

– Тут изображён определённый этюд, – ответила девушка, но заметив непонимание в глазах друга, добавила: – В общем, у каждой фигуры здесь определённая позиция. Если мы поймём, как в этой ситуации можно выиграть, то сможем открыть проход.

– Скину Харрису, – кивнул парень, делая фото рисунка. – Может он что-то знает.

– Думаешь, раз он из династии, то эксперт в шахматах? – усмехнулась девушка, уже представляя, как ищет в библиотеке соответствующие книги.

Ответ Винсента был для неё предсказуем:

– То, что я из династии, не говорит, что я умею играть в шахматы.

Девушка собиралась использовать свою любимую фразу: «Я говорила», но они получили новое сообщение:

– Я сейчас к Вам подойду с новостями и заодно посмотрю. Может вспомню, чему дед учил.

Спустя четверть часа Харрис зашёл в обеденный зал, сразу же передав тетрадь Аделаиде. Спросив, где мозаика, он залез на стремянку и несколько минут изучал орнамент.

– Как ты догадалась до шахмат? – спросил Винсент, обернувшись к Аде. – Видение?

– Да просто подумала, – пожала плечами девушка. – А что? Какая-то чушь выходит?

– В том-то и дело, что не чушь, – задумчиво ответил Харрис. – Вот только если переставить пешку…

Он нажал на нужную плитку и раздался щелчок. Камин начал медленно отъезжать вглубь стены, открывая перед ними тёмную винтовую лестницу.

– Что ж, – сказала Аделаида, заглядывая в глубокий проход. – Незаблокированный тайный ход мы нашли. У кого-нибудь есть фонарик?

– Ты решила полезть туда? – возмутился Кристиан. – Надо сказать охране, пусть сами проверяют, а нам скажут результаты.

– Может, они улики затопчут? – парировала девушка, включая фонарик на телефоне. – Вы можете предупредить их, но я полезу сейчас.

– Крис, ты предупреди миссис Вирен, – сказал Винсент. – А я полезу с ней и прослежу, чтоб она не нашла себе приключений на задницу.

– Обычно все такие приключения она находила с тобой, – язвительно отметил Кристиан, но они уже не слушали его, осторожно спускаясь по лестнице.

Пройдя по ощущению несколько пролётов, они вышли в приземистый коридор. По сравнению с великолепием Академии, внешнее обрамление тайного хода напоминало катакомбы: облезлые стены, покрытые грубыми трещинами. Воздух был пропитан сыростью и пылью, отчего Аделаида ощутила приступ тошноты, но смогла сдержаться. Неподалёку они смогли найти факел, но отсыревшая тряпка никак не хотела загораться от пламени зажигалки.

– Ты уверена, что хочешь идти туда? – уточнил Винс, указывая в темноту. – Может, послушаешь Криса и дождёмся помощи?

– Я, конечно, рада, что вы нашли общий язык на почве моих сомнительных решений, – усмехнулась Ада. – Но я пойду. Если боишься, то можешь остаться здесь, всё нормально.

– Что ещё остроумного скажешь? – он скептически посмотрел на девушку, выходя вперёд. – Иди за мной и гляди под ноги, а то размозжённый череп тебя не украсит.

Около получаса они шли по узкому коридору. Винсенту то и дело приходилось наклонять голову, чтоб не удариться о низкие перемычки. Пару раз он не замечал их, и по помещению раздавался глухой звук удара, громкая ругань и тихий смешок.

– Весело тебе? – раздражённо сказал Харрис, потирая набухающую шишку. – Для такого гнома, как ты, здесь естественная среда обитания.

– Я-то среднего роста, – ответила девушка, утирая слезу от смеха, – А кто тебя просил дорастать до двух метров?

Парень лишь отмахнулся и продолжил поход в никуда. В какой-то момент они вышли в широкий зал с высокими потолками. Посреди него было подобие алтаря: на возвышенности находилась поржавевшая чаша, в которой находились остатки чего-то. Или кого-то. Аделаида заглянула внутрь и вновь сдержала подступающий рвотный позыв: на дне чаши лежали кости.

– Это останки животного? – спросил Винсент, с интересом рассматривая содержимое.

– Судя по тому, что я видела в учебнике по анатомии, это человеческие фаланги пальцев, – поморщилась девушка, вновь заглядывая в чашу. – Скорее тут целая отрубленная кисть.

– Как мило, – кивнул Винс, смотря на девушку. – Ну что?

– Что? – смутилась Аделаида, переводя на него взгляд. – Я это трогать не буду.

– Ну чашу потрогай, – закатил глаза Харрис. – Видение вызови, вдруг что-то узнаешь важное.

– Я не умею их вызывать… – сказала Коэн, но всё-таки решила дотронуться до чаши. – Потом руки часа три мыть.

Стоило ей только дотронуться до холодного металла, как в глазах потемнело. Она пыталась что-то сказать, но язык не слушался её, в принципе, как и всё тело. Она чувствовала, что начала падать, проваливаясь в темноту. Резко перед ней возник свет яркого пламени, из-за чего она встревоженно осмотрелась по сторонам.

Заброшенный зал преобразился: на стенах висели гобелены, рядом с которыми стояли люди в чёрных длинных плащах. Всё помещение освещалось десятками факелов, отчего ползущие по стенам тени выглядели ещё зловещее. Она постепенно смогла вернуть контроль над своим телом, поднявшись на ноги. Ада обошла зал, пытаясь увидеть лица присутствующих, но те были плотно закрыты капюшонами, явно не давая девушке увидеть их.

– Даже в видении контролируют, – раздражённо сказала Ада, обойдя каждого. – Может, хотя бы скажите, чья была рука?

Ответ не заставил себя долго ждать. В зал под руки ввели полуголую заплаканную девушку. Её светлые волосы свалялись в грязи, на теле были синяки и порезы. Она пыталась вырваться, но все её попытки были тщетны. Её протащили как тряпичную куклу и кинули к основанию алтаря. Она в ужасе смотрела на присутствующих, не в силах издать ни звука, тихо всхлипывая.

К алтарю вышла фигура, скинув капюшон. Аделаида увидела молодого мужчину с тёмными волосами и ярко-голубыми глазами. Он хищно посмотрел на плачущую жертву, и на его лице расплылась пугающая улыбка.

– Заблудшая душа, поглощённая страхом и грехом, – он говорил медленно, наслаждаясь собственным голосом. – Ты не достойна быть зодиаком, но можешь послужить благом для достижения высшей цели.

– Нет… Нет, – будто в бреду бормотала девушка осипшим голосом. – Пожалуйста, отпустите меня. Пожалуйста, я не сделала ничего плохого…

– Ты не сделала ничего стоящего, и не сделаешь этого в будущем, – сказал мужчина, смотря на пленницу как на ничтожество. – Ты обыкновенный паразит, живущий на теле нашего сообщества. Но твоя сила поможет достойным людям сделать это за тебя. Гордись тем, что мы оказываем тебе такую честь.

– Пожалуйста, – она билась в истерике, подползая к его ногам. – Пожалуйста, отпустите. Я хочу жить, пожалуйста…

– Не волнуйся, дитя, ты будешь жить, – улыбнулся мужчина, наклонившись к ней. – Просто эта жизнь будет иной. Ты же сама поклялась делать всё, что тебе скажут, что же изменилось?

– Пожалуйста… – она давилась слезами. – Прошу Вас, отпустите. Я никому ничего не скажу.

– Как мило с твоей стороны, – он подозвал к себе пару силуэтов, которые грубо схватили девушку. – Не переживай. Мы это и так знаем.

В следующее мгновение в его руке возникло тонкое лезвие, блестящие в тусклом свете факелов. Секунда и он одним движением отсек девушке кисть, которая упала прямо в чашу. По залу разнесся животный крик боли и ужаса. Несчастная смотрела на свою руку, истекающую кровью, заливаясь слезами. Она начала задыхаться и терять сознание от болевого шока. Мужчина с наслаждением наблюдал за её реакцией, но стоило ей безжизненно осесть на пол, он сразу же потерял к ней интерес.

– Перевяжите её и киньте к остальным. Завтра состоится большая жатва, – сказал мужчина, приковав свой взгляд к чаше, – А сейчас посмотрим, какие в ней сильные качества и как мы сможем использовать это.

Он взял отрубленную кисть и начал медленно её разделывать. Сняв кожу, он медленно отделял мышцы от костей, то и дело облизывая свои пальцы.

Аделаида молча наблюдала за его действиями, пока по её щекам катились слезы. Она так хотела помочь этой девушке, но понимала, что изменить прошлое было невозможно. Она смотрела на этого маньяка, сгораемая изнутри от гнева. Она хотела его убить, медленно сдирая его кожу, чтоб он чувствовал всю ту боль, которую испытала его пленница.

Однако её внимание снова сконцентрировалось на несчастной девушке, которую утащили в один из коридоров. Аделаида пошла следом, запоминая дорогу. Два поворота налево, один направо и до упора. Они остановились у глухой стены, отчего Ада подумала, что оккультисты сами запутались в извилистых коридорах, но они вставили факел в торшер, который оказался рычагом. Стена медленно сдвинулась влево, и они продолжили свой путь, пока не подошли к массивной деревянной двери, которая была не заперта. Аделаида вместе с ними оказалась в каком-то небольшом доме. Они стояли посреди малюсенькой комнаты, которая тускло освещалась светом луны из крупных окон. Силуэты прошли комнату насквозь и вышли в коридор, откуда спустились в подвал. Перед девушкой предстала ужасающая картина: в сыром мрачном помещении, которое освещалось одной свечой, стояли двенадцать небольших клеток, в которых находились остальные одиннадцать студентов. Изможденные тела безжизненно наблюдали за новенькой, которую запихнули в пустующую клетку. На их осунувшихся лицах читалось сочувствие и безнадежность. Они знали, что завтра наступит их последний день, но после стольких зверств и мучений каждый из них жаждал смерти.

– Твою мать, – голос Аделаиды предательски дрогнул.

Прежняя невозмутимость дала сбой, впустив тревожные мысли в её голову. Она осознала, что в данный момент, на месте этих несчастных находится её сестра. Её маленькая сестра, возможно, так же умоляет о пощаде, рыдает от безнадёжности, с каждым днём теряя веру на спасение, молится о скорой смерти.

Аделаида упала на колени, не в силах сдерживать начинающуюся истерику. Она плакала и кричала, пыталась схватиться за клетки, но всё было бесполезно. Девушка знала, что находится в видении, но она снова и снова пыталась вызволить узников. Она переползала от одного к другому, но результат был один. Ада обессиленно остановилась рядом с одной девушкой, чьи грязные каштановые волосы свисали на исхудалые плечи. На её теле не осталось места от синяков, а впалые посеревшие от слёз глаза бесцельно смотрели сквозь Коэн. Аделаида видела в этой несчастной свою младшую сестру, отчего в её груди разгорелась дикая боль.

– Эми, – прохрипела Коэн, пытаясь коснуться узницы, – Эми, пожалуйста…

Реальность начала рассыпаться, но Ада всеми силами старалась удержаться в видении. Слезы полностью застелили ей взгляд, отчего лицо узницы исказилось, напоминая облезлый череп. Коэн в ужасе отшатнулась от неё и провалилась во тьму.

Она пришла в себя от шума вокруг неё. Она не могла определить, чьи голоса были рядом с ней, но это было и не важно. Её всё ещё била дикая дрожь, дыхание перехватывало от рыданий. Она ничего не видела и ничего не чувствовала, кроме безграничной пустоты и боли. Только спустя время она осознала, что её куда-то несут. Постепенно зрение возвращалось, и она увидела свою комнату. Рядом с собой она увидела напуганное лицо Винсента и разъярённый взгляд Кристиана. Она не понимала, что он кричит, но смогла разобрать одну фразу по его губам:

– Ты её губишь, хватит к ней лезть. Со мной ей будет лучше…

– Ты пудришь ей мозги, – тихо ответил Харрис, но не продолжил свою мысль, заметив очнувшуюся девушку. – Ада? Аделаида? Ты меня слышишь?

Девушка молча кивнула и потеряла сознание, оставляя парней наедине.

– Что с ней? – спросил Кристиан, всё ещё сверля Винсента взглядом.

– Не знаю, – Харрис осторожно уложил Аделаиду на кровать. – Такое впечатление, что она увидела что-то очень плохое.

– Или кого-то, – пробормотал Кристиан, отворачиваясь к окну. – Нужно рассказать миссис Вирен.

– Нет, – Винсент резко поднял голову. – Пока не нужно. Мы должны понять, что она увидела, прежде чем вмешивать администрацию.

– Ты рехнулся? – Кристиан развернулся обратно. – Она только что впала в истерику!

– Именно поэтому мы должны дать ей прийти в себя и всё объяснить, – спокойно ответил Харрис. – Ада не из тех, кто показывает слабость. То, что она потеряла контроль над собой… Это что-то серьёзное.

Кристиан хотел возразить, но в этот момент Аделаида снова открыла глаза. Её взгляд был пустым и отрешённым, словно она всё ещё находилась где-то далеко.

– Ада, – мягко позвал Винсент, – Ты нас слышишь?

Девушка медленно кивнула, но не произнесла ни слова. Её губы дрожали, а по щекам снова потекли слёзы.

– Что ты увидела? – тихо спросил Харрис, беря её за руку.

– Эми, – прошептала Аделаида, – Они… они…

Её голос сорвался, и она снова закрыла глаза, пытаясь справиться с нахлынувшей болью. Кристиан и Винсент переглянулись, понимая, что столкнулись с чем-то гораздо более серьёзным, чем предполагали. Теперь они знали: опасность реальна, и она гораздо ближе, чем они думали.