Люди рождаются и живут долго, а умирают быстро.

На тихих безлюдных лестных дорогах нет никого смелее вооруженных разбойников. Кого им бояться? Виселицы и королевских гвардейцев? Может быть. А если эти бесстрашные головорезы сами на службе у короля?

На следующий день, когда беглецы уже далеко отъехали от поместья и совсем не ожидали нападения, Линт заметил вдалеке всадников. Их было немного, человек десять, они сразу пустились вдогонку, но вскоре поубавили прыть и стали неспешно ехать следом.

– Может, это не они? – с надеждой спросил аббат.

– Они, – без сомнений ответил Адвен. – Вот только почему их так мало?

Ответ на этот вопрос вскоре стал очевиден. Впереди появилась еще группа всадников, издали можно было насчитать человек двадцать, не меньше. Вооруженные, в темных одеждах, они явно появились здесь не случайно.

– Их слишком много, – опасливо залепетал повар. – Может, откупимся?

– Нет, не получится, их цена будет слишком высока, – мрачно возразил Адвен и дернул поводья. – Гоните вперед, навстречу! И готовитесь к бою.

– Навстречу? – нерешительно переспросил конюх, но погнал лошадей вперед.

– Да, свернешь вон там с дороги в сторону реки, – Адвен указал на уходящую в лес узкую дорожку и приказал писарю: – Скачи вперед, там должна быть переправа. Пусть паромщик ждет нас.

Писарь кивнул и пришпорил коня.

Они ехали быстро, но тяжелая повозка, в которой находились аббат и повар, не позволяла уйти от преследователей. Воинство на ходу готовилось к бою, вынимая заранее заряженные ружья и бомбы. Кирфт и Адвен ехали верхом. Свернув в сторону, на узкую лесную дорогу, они не позволили себя окружить, но разбойники не отставали.

Вначале разбойники только настойчиво преследовали их, но, когда они выехали из леса и вдалеке показалась переправа, ринулись в атаку. Их намерения были очевидны, всадники выхватили оружие и, издавая воинственный свист, пустились в погоню.

По приказу Адвена повар на ходу скинул на дорогу несколько бомб с горящими фитилями. Три взрыва поочередно раздались прямо под копытами лошадей преследователей, создавая панику и смятение. Кони поднялись на дыбы, сбрасывая всадников на землю и преграждая остальным преследователям дорогу.

Повозка уже подъезжала к переправе, когда писарь вернулся назад и восторженно сообщил:

– Паром ждет! Я дал ему серебряный.

– Не успеет, стой! Готовьтесь к бою! – скомандовал Адвен и оглянулся назад.

Бомбы задержали преследователей, но несколько всадников вырвались вперед и стремительно приближались.

Адвен взял ружье, прицелился и сделал предупредительный выстрел, но пуля только задела одного из преследователей, еще больше раззадорив разбойников.

Поставив повозку боком, они перегородили дорогу и спешились. Получилось хорошее укрепление, за которым спрятались стрелки. Конюх поспешно накрыл головы лошадей мешками и крепко схватил их под уздцы. Лошади испуганно вздрагивали при каждом выстреле преследователей.

Разбойники стремительно приближались.

– Не стрелять! Ждать! – приказал Адвен.

Он тоже спешился, взял заряженное ружье, прицелился и выстрел. Самый смелый разбойник выпал из седла. И тут же раздались ответные выстрелы. Преследователи были уже совсем близко.

Стрелки заняли оборону, нацелив ружья на врага. Только цирюльник спрятался за повозкой и быстро заряжал ружья.

– Готовься! – скомандовал Адвен и достал пистолет. – Огонь!

Четыре ружья пальнули разом! Дым и огонь вырвались из стволов. Кони испуганно заржали, но конюх удержал их на месте. Несколько преследователей выпали из седел на землю, разбойники сбавили свой пыл.

Адвен схватил заряженное ружье, прицелился, выстрелил и сразил наповал очередного смельчака. Стрелки тем временем готовились к следующему залпу.

– Огонь! – снова скомандовал Адвен, и три выстрела прозвучали поочередно.

На этот раз беспощадная картечь заставила преследователей остановиться, а двое разбойников свалились с коней. Адвен схватил заряженное цирюльником ружье, прицелился, выстрел. Последний смельчак вывалился из седла.

Разбойники явно не ожидали такого дерзкого отпора, но не собирались отступать, остановились на расстоянии и начали стрелять в ответ. Две пули ударились в повозку, одна просвистела у Адвена над головой, и он сразу присел на колено.

– Огонь! – скомандовал Адвен, перезаряжая свой пистолет.

Два выстрела раздались поочередно, пули не достигли цели, но отпугнули оставшихся преследователей. Больше половины разбойников было ранено или убито, остальные отступали, изредка стреляя в ответ. Пыл у нападавших, явно поубавился, но за ними оставалось численное преимущество.

– Не торопитесь, цельтесь, – скомандовал Адвен и выстрелил.

Один из всадников согнулся, но не выпал из седла. Следующим выстрелил аббат, но пуля лишь задела одного из разбойников. Писарь целился дольше всех, и метким выстрелом выбил одного всадника из седла. Теперь стрелков стало меньше, повар тоже заряжал ружья, но скорость стрельбы все равно оставалась выше, чем у нападавших. Разбойники пытались стрелять в ответ из пистолетов, но безрезультатно. Пули либо летели мимо, либо ударялись в борт повозки. Тогда трое разбойников попытались обойти укрепление с фланга.

– Ружье! – скомандовал Адвен.

Цирюльник поспешно подал заряженное ружье. Адвен схватил ружье, прицелился, выстрелил. Один из всадников свалился с лошади.

– Не стрелять! Ружье! – снова скомандовал Адвен, схватил очередное заряженное ружье, прицелился, выстрелил.

Выстрел попал в цель, но раненый всадник остался в седле. Разбойники начали отступать в сторону леса. Аббат и писарь сделали еще несколько выстрелов вдогонку. Адвен больше не стрелял, перезарядил пистолет и спрятал его в кобуру.

– Быстрее, на паром! – скомандовал Адвен, оглядываясь по сторонам. – Они скоро вернутся.

Конюх поспешно скинул мешки с лошадей и запрыгнул в повозку.

– Я, кажется, ранен, – ощупывая окровавленный рукав, жалобно пролепетал повар.

Адвен схватил его за руку и ощупал рану.

– Царапина, зажми ее рукой, – диагностировал лекарь и, выхватив у повара из рук ружье, ловко вскочил в седло. – Заряжено?

– Да, – кивнул повар, бледнея от вида крови.

Конюх дернул поводья, и повозка быстро сорвалась с места. Аббат и цирюльник уже сидели в повозке и спешно заряжали ружья. Писарь тоже вскочил в седло, схватил вторую лошадь за поводья и ринулся следом.

Адвен снова прицелился, но опустил ружье, для меткого выстрела было слишком далеко. Разбойники стреляли издали, но пули летели мимо либо не долетали совсем. Адвен вскочил в седло, дернул поводья и направил лошадь вслед за повозкой. Тихая уже давно привыкла к громким выстрелам и потому вела себя совершенно спокойно.

У реки их действительно ждал паромщик. Крепкий мужчина смотрел на вооруженных путников с удивлением и опаской. Он издали следил за успешным сражением, но только посул щедрой награды удерживал его от поспешного бегства.

Быстро погрузив повозку и лошадей на паром, писарь и конюх схватились за канат и вместе с паромщиком начали спешно перетягивать паром на другую сторону реки.

Адвен с ружьем в руках встал на краю парома и, завидев несколько всадников, прицелился.

– Не стрелять, – предупредил он, выждал, когда всадники приблизятся, и выстрелил.

Очередной смельчак выпал из седла. Преследователи сделали несколько ответных выстрелов, но остановились, опасаясь приближаться ближе.

Река была неширокая, и паромщик вместе с писарем и конюхом быстро перетянули паром на другой берег. Аббат с ружьем в руках воинственно командовал, цирюльник удерживал лошадей, а повар тем временем «умирал», лежа в повозке.

– Река глубокая? – спросил Адвен у паромщика.

– Глубокая, – кивнул паромщик, продолжая тянуть канат. – Здесь только паромом можно реку перейти или вплавь, но опасно.

– Переправа далеко?

– Внизу по течению есть. Только далековато будет.

Когда повозка съехала на берег, Адвен выхватил меч, крепко схватил обеими руками рукоять и несколькими ударами перерубил канат.

– Но, господин… – только и успел возмущенно воскликнуть паромщик.

– Еще два серебряных! – оборвал его аббат и кинул паромщику пару королевских монет. – Иди домой, а завтра все починишь. Сегодня отдыхай.

Паромщик проворно поймал монеты и почтительно поклонился в знак благодарности.

Конюх дернул поводья, и повозка быстро покатилась в сторону леса. Следом верхом на лошади поехал писарь, ведя под уздцы вторую лошадь. Адвен тоже вскочил в седло и взглянул на другую сторону реки. Там, у самого берега, остановилось около пятнадцати всадников. Они молча следили, как опасная пожива скрывается за деревьями и явно не собирались так просто отступать.

Адвен еще раз взглянул на широкую реку и дернул поводья.

* * *

Некоторое время они ехали быстро, потом сбавили ход и двинулись совсем медленно, позволяя лошадям отдохнуть. Адвен и Линт ехали верхом, рядом с повозкой.

– Как мы их! Дали им жару! – восторженно радовался писарь.

– Это точно, будут теперь знать! – поддержал аббат и погрозил кулаком в сторону реки.

В офицерском шлеме он смотрелся очень воинственно.

– Мы выиграли бой, но они так просто не отступят, – напомнил Адвен, достал на ходу из седельной сумки мазь и чистую белую ткань, и протянул цирюльнику. – Кирфт, вот возьмите, перевяжите повара. Промойте рану водой и немного смажьте этой мазью.

– Вы думаете, они посмеют напасть на нас снова? – забеспокоился повар.

– Трусливые собаки, – грозно заявил аббат. – Если они такие глупые, мы снова дадим им отпор!

– Они потерпели поражение лишь по неосторожности, сразу ринулись в бой, – хладнокровно заметил Адвен. – В следующий раз они не будут нападать открыто, а настигнут нас ночью, врасплох.

– Вы думаете? – забеспокоился аббат. – Может, они побоятся преследовать нас?

– Может. Они потеряли много людей, но это их только разозлило, – ответил Адвен. – Я думаю, они быстро переправятся через реку и пустятся в погоню за нами.

– Да, людей у них еще много, – добавил писарь, с лица которого уже исчез весь восторг от быстрой победы.

– Тогда надо торопиться, – предложил аббат.

– Коней загоним, до города еще путь не близкий, – поспешил возразить конюх. – Я-то не против гнать без устали, лишь бы кони не отказались.

– Что же вы предложите, мой друг? – озабоченно спросил аббат у Адвена.

– Надо немного поразмыслить, – задумчиво ответил Адвен и достал из седельной сумки маленькую стеклянную баночку.

Аббат снял шлем и, заметив большую свежую царапину, громко возмутился:

– Смотрите, вот окаянные. Таки попали! А если бы я шлем не надел?

– Война – дело опасное, – усмехнулся Адвен.

– Господин Ивут, а это у вас, случайно, не лекарство от боли? – заинтересовался повар, заметив баночку в руке лекаря.

– Нет, это лекарство от бессонницы, – усмехнулся Адвен и, забрав мазь у цирюльника, положил все обратно в сумку. – А ты лучше выпей глоток вина или бренди.

– Точно. Бренди! – поддержал аббат и полез искать бутылку в глубине повозки.

– Дай-ка мне заряженный пистолет и несколько пуль, – попросил Адвен у цирюльника.

Кирфт протянул оружие.

– Вот что, аббат, вы езжайте дальше. Не останавливайтесь, но и лошадей не гоните. На ночь остановитесь только там, где много людей, – сказал Адвен, взял пистолет и засунул за пояс. – Не празднуйте легкую победу, будьте осторожны. На ночь выставьте караульного.

– А ты? – удивленно воскликнул аббат, уже держа в руках бутылку.

– Я вернусь назад и прослежу, чтобы за вами не было погони, – ответил Адвен и развернул лошадь. – Догоню вас в дороге или встретимся в городе.

Ничего не объясняя, Адвен быстро ускакал назад по лесной дороге.

– Вот так-так, – удивленно воскликнул писарь, глядя на удаляющегося всадника, – не знаю даже, хорошо это или плохо.

– Удачи тебе! – громко крикнул вдогонку аббат и отложил бутылку в сторону. – Дай бог, вместе отпразднуем.

Они поехали дальше по дороге, молча оглядываясь на смелого доктора, пока он не скрылся за поворотом. Спорить с ним никто не хотел, да и не мог. Этот молчаливый воин подавлял всех своей необычной уверенностью, словно он знал все наперед или имел особый тайный договор с судьбой.

* * *

Уже темнело, когда Адвен встретил на лесной дороге двух всадников. Судя по всему, это были разведчики, посланные по следу, но спросить он их ни о чем не успел. Лишь завидев его, они сразу выхватили пистолеты, но своими выстрелами лишь распугали птиц в лесу. Затем, обнажив сабли и пришпорив лошадей, они смело ринулись в бой.

Адвен поехал им на встречу.

Совершенно очевидно, что меч уступает в конном бою сабле, особенно когда сабель две. Но эпоха стремительных кавалерийских атак еще не наступила, а разбойникам, видимо, не приходилось служить в королевской кавалерии. Адвен взялся за рукояти пистолетов и взвел курки.

Всадники быстро приблизились. Адвен резко выхватил оба пистолета и выстрелил. Эхо выстрелов распугало птиц по всему лесу. Лошади промчались мимо, разбойники остались лежать на пыльной дороге.

Адвен убрал пистолеты, развернулся, догнал ускакавших лошадей и вернулся назад. Один из нападавших был еще жив, пуля попала ему в грудь, он лежал на спине и тяжело дышал. Адвен спрыгнул с лошади, подошел к лежащему на земле человеку, присел рядом и осторожно осмотрел рану. Рваная окровавленная рана у сердца была смертельна, разбойник медленно умирал, истекая кровью. Без раздумий Адвен одной рукой достал нож, другой закрыл умирающему глаза, и одним быстрым сильным ударом добил его. Встал, вытер нож и убрал в ножны. Достал из-за пояса старый пистолет барона и со всей силы швырнул его в кусты.

Он поднял голову и долго смотрел на темнеющее вечернее небо. Наблюдал, как пробегают мимо облака и качаются на ветру верхушки деревьев, потом глубоко вздохнул и посмотрел на пустую дорогу. Мучительно и тяжело лекарю убивать людей, которые уже не держат в руках оружия и не желают больше никому зла. Он всегда убивал сразу, одним выстрелом или ударом, если не случалась возможность удачно ранить противника и тем самым предотвратить продолжения поединка. Но сожалений не было – они напали первыми. Поединок был не равный, но честный. Взяв в руки оружие, готовься идти по пути смерти, и никак иначе.

Адвен обыскал тела убитых, но ничего не нашел, кроме нескольких монет, которые забрал себе. Это была плата за достойные похороны. Одежда разбойников оказалась немного влажной, и это означало, что они перебрались через реку вплавь. Двух разведчиков послали вперед с целью не упустить след, а значит, остальные сейчас обсыхают где-нибудь на берегу.

Погрузив мертвые тела на лошадей, Адвен направился дальше по дороге. До ночи необходимо было успеть найти пристанище разбойников.

* * *

Стемнело. Ветер тихо шуршал камышами у реки, и только два больших костра разгоняли холодный мрак ночи. Разбойники переправились через реку и разбили лагерь прямо на берегу.

– Герен, сходи к реке и набери воды, – приказал бородатый разбойник.

– А чего опять я, – буркнул Герен, но поднялся, взял два бурдюка и спустился к самому берегу.

Безмолвная река текла спокойно, и только луна, выглядывая из-за редких облаков, освещала темную гладь. Герен осторожно, стараясь не мутить воду, зашел в реку и набрал в один из бурдюков воды, закрыл его и бросил на берег. Затем набрал воды во второй и тоже кинул его на берег. Зачерпнул воды в ладонь, плеснул на лицо. Умывшись, он поднял голову и посмотрел на тихую реку и безмолвный берег на другой стороне. Никого вокруг, только тишина и покой.

Герен вышел на берег и замер. Бурдюков с водой нигде не было.

– Эй, что за шутки? – крикнул он в темноту и огляделся по сторонам.

Никто не ответил, бурдюки с водой исчезли.

– Кто это шутит? Выходи! – разозлился Герен и схватился за рукоять ножа.

Ветки в кустах подозрительно зашелестели. Герен выхватил нож и осторожно приблизился.

– Выходи, а то брюхо вспорю, – прорычал Герен, но в кустах никто не ответил.

Он подошел ближе, прислушался, пытаясь хоть что-то разглядеть в темноте, но в кусты пойти не решился.

Ветер тихо прошуршал листьями, а Герен нерешительно повернулся и побрел к лагерю, но заметил что-то темное, лежащее на берегу. Подошел ближе и увидел два бурдюка с водой.

– Черт те в бок, – выругался он и, оглядевшись по сторонам, перекрестился. Спрятал нож, взял бурдюки и пошел в лагерь.

Навстречу ему уже шел бородатый разбойник.

– Ну, ты чего, как мертвый осел? Где ты ходить?

– Да, там… – Герен оглянулся на темные кусты, но решил промолчать.

Бородатый что-то раздраженно буркнул, взял один из бурдюков с водой и пошел к костру.

У огня сидело несколько молчаливых людей, обычных с виду, но с большими мрачными тенями за спиной и горящими кровавыми огоньками в холодных темных глазах. Каждого из них привели на лихую дорогу разные тропинки судьбы, но вместе их объединяло одно общее стремление – жажда легкой поживы и мечты о богатстве. Вот только мысль получить вместо золотой монеты пулю в грудь, совсем их не радовала, а возможность того, что на шее затянется тугая петля – сильно пугала.

Бородатый сел рядом с мрачным предводителем, который прижимал к щеке окровавленную повязку и молча следил за пляской огня в костре.

– Ренш, может, шут с этим аббатом и его золотом? – предложил бородатый.

– Чего еще? – буркнул Ренш, не отрывая взгляда от огня.

– Восемь убитых, половина ранено, Курх умирает, – ответил бородатый. – Мы никогда так не напарывались, даже королевские гвардейцы не так опасны.

– Терф, ты же сам первый полез в бой, – отрезал Ренш и злобно взглянул на бородатого. – А я предупреждал, что надо быть осторожнее.

– Но я же не знал, что они такие меткие стрелки, – попытался оправдаться Терф. – Ты сказал, это старый аббат и несколько слуг.

– Они стреляли картечью, а еще эти бомбы. Только один из них метко стреляет, остальные легкая добыча, – возразил Ренш и снова повернулся к огню. – Завтра мы будем осторожнее, нагоним их и устроим засаду.

– Верно, только этот верзила стреляет метко, – одобрительно кивнул Терф. – Он один из них настоящий воин, наверное, это тот лекарь, что изгнал духа с рудника.

– Лекарь? Дух? Что за бред ты несешь, – разозлился Ренш. – Все это байки крестьян!

– А я узнал этого стрелка, – заметил одноглазый разбойник, сидящий напротив. – Это тот самый Ит, мечник из Микка. Мы встретили его несколько дней назад на дороге в лесу. Ты приказал его не трогать.

– Ты думаешь, это он? – усомнился Ренш.

– Он, точно он, и одет так же и меч за спиной, – уверенно кивнул одноглазый. – У меня один глаз, но он хорошо видит.

– Ит из Микка – вот кто этот лекарь! – воскликнул Терф. – Опасный противник!

– Хитрый аббат нанял головореза для своей охраны, – злобно оскалился Ренш. – Теперь все понятно.

– Так, может, ну его, этого аббата, – снова предложил Терф. – Тем более, где они теперь…

– Ханс и Корг выследят их, – резко сказал Ренш и обвел всех разбойников холодным уверенным взглядом. – Теперь я не отступлю. Я отомщу!

– Опасно это, – усомнился одноглазый. – Нас сейчас меньше.

– Герцог приказал догнать! – оскалился Ренш. – Завтра отправим раненых и убитых в замок, а сами поедем по следу.

– Ты же сам говорил, что он опасен, – осторожно напомнил Терф. – Тогда, в лесу?

– Тогда нас было только шестеро, а он один, – ответил Ренш.

– И что? Сейчас расклад лучше? – усомнился одноглазый. – Нас двенадцать, а их пятеро.

– Дурак, те четверо для него только обуза. Сейчас он уязвим, – возразил Ренш.

– Что-то не похоже, – засомневался Герен, который тоже подсел к костру. – Как лихо он перестрелял наших.

– Мы напали глупо, поспешно, он заманил нас в ловушку, – ответил Ренш. – Больше ему так не повезет.

– Верно говоришь, – согласился Терф и обнажил острый нож. – Выследим их и ночью перережем как барашков.

– Да, он не бросит их, будет защищать, – согласился Ренш. – Тут ему и конец.

– Почему не бросит? – спросил Герен. – Зачем ему погибать за этих доходяг?

– А зачем мы гонимся за ними? – злобно усмехнулся Ренш. – Куш хороший, очень хороший. Кто бросит золото?

– Золото, – с недовольством скривился Терф. – Столько парней погибло, а что нам достанется? Несколько золотых монет на рыло?

– Не ной, найдем их, убьем и все золото возьмем себе! – заявил Ренш.

– Себе? – глаза Терфа блеснули алчным азартом. – А как же герцог?

– Герцогу скажем что упустили, – ответил Ренш и с вызовом взглянул на своих товарищей. – Да и вообще с такими деньгами к черту герцога!

– Верно! – поддержал Герен.

– Да еще эта война, умирать за пару серебряных монет, – согласился одноглазый. – Уж лучше один раз рискнуть и потом плясать козырем.

– Дурак, война это дело, – возразил Герен. – Можно пограбить, девок задарма потискать.

– Ты сам дурак! Война хорошо, когда армия наступает, – злобно рявкнул одноглазый. – А наш король готовится к обороне. С таким полководцем ляжем все в сырую землю. И наши девки достанутся другим.

– Верно, король Экларии – сила! У него армия! У него пушки! – поддержал Терф. – Если бы не чума, давно бы уже напал на нас и отхватил себе все междуречье, а может, и все земли до самого моря.

– Все, хватит галдеть! – рявкнул Ренш. – Война будет, а может, не будет. А куш вон он, едет по дороге и уже почти в наших руках. И то, что нас меньше, даже хорошо, значит, доля каждого будет больше.

– Верно, – согласился Терф. – Но все равно опасно. Может, выследим их и вырежем ночью?

– Дело говорит, – согласился одноглазый. – Зачем рисковать?

– Там посмотрим, – кивнул Ренш.

– А может, для храбрости горло смочить? – предложил Герен.

– Ребята устали, а немного вина для лучшего сна совсем не помешает, – поддержал Терф.

– Пейте, только не много, – разрешил Ренш, но сам не стал пить, и остался сидеть у костра, задумчиво наблюдая за пляской огня на раскаленных углях.

Он смотрел, как огонь уверенно пожирает сухие ветки, и со злобой трогал повязку на щеке. Рана была не глубокая, но обидная. Бомба взорвалась рядом, осколок стекла только поцарапал щеку, но лошадь испугалась взрыва и поднялась на дыбы, скинув его с седла. Принять участие в бою он не успел и теперь злился такой неудаче.

Ренш сидел у костра еще долго, пока все его товарищи не уснули, и тихая ночь окончательно не поглотила все вокруг. Костер уже совсем потух, и Ренш решил подкинуть несколько веток в огонь, как вдруг заметил тень в стороне. Он повернул голову, но ничего не увидел. Осмотрелся вокруг, прислушался, но ничего, кроме легко шелеста листвы на деревьях, не услышал. Ночью по лесу часто бродят тени и не всегда опасные.

Ренш повернулся к костру, закинул несколько веток в огонь, и сразу успокоился, глядя как пламя пожирает сухие ветки. Затем он закрыл глаза, а когда открыл, то увидел темный силуэт напротив. Капюшон на голове скрывал лицо незнакомца.

– Ты кто? – схватившись на рукоять ножа, спросил Ренш.

– Ночной гость, – тихо и совершенно спокойно ответил незнакомец и выставил вперед пистолет. – Не шевелись и не кричи, я пришел с миром.

– А, легендарный мечник, – догадался Ренш. – Не боишься в одиночку?

– Твои люди спят, зря ты отказался от вина и воды, – ответил Адвен и пододвинулся ближе, пламя костра заплясало в его спокойных как ночь глазах.

– А если они проснутся? – Ренш настороженно оглянулся по сторонам.

Вся его бравая шайка тихо и беззаботно посапывала, наслаждаясь во сне дележом будущей добычи.

– Кто проснется, тот пожалеет об этом, – предупредил Адвен. – Я пришел с миром.

– С миром? Ночью с оружием, – оскалился Ренш, крепко сжимая рукоять ножа. – Уж не отравил ли ты моих людей?

– Нет, это только снотворное, я же лекарь, – беспечно ответил Адвен. – Утром они проснутся и даже ничего не заметят.

– Лекарь, – злобно усмехнулся Ренш. – Метко стреляешь, лекарь. Столько людей положил.

– За огнестрельным оружием будущее, – тонко заметил Адвен. – Но лучше убить нескольких, чем всех.

Ренш разреженно поморщился и еще раз взглянул на пистолет с взведенным курком.

– Что тебе нужно?

– Хочу тебя предупредить. Не преследуй аббата, иначе потеряешь всех людей. Скажи герцогу, что вы упустили добычу.

Ренш ничего не ответил и только смотрел, как огонь пляшет в спокойных глазах ночного гостя.

– Жизнь дороже золота, – напомнил Адвен.

– Странный ты человек, – задумчиво произнес Ренш. – Кто ты на самом деле? Лекарь или головорез?

– По-разному, все завит от того, что хочет человек: жить или умереть, – ответил Адвен. – Кто ищет смерть – всегда ее находит, кто хочет жить – достоин видеть солнце каждый день. Но люди странные создания, они порой не знают, что ищут и чего хотят.

– Глупо умирать я не хочу, – сказал Ренш и убрал ладонь с рукояти ножа.

– Тогда пей, – предложил Адвен и протянул бурдюк с вином.

Ренш нерешительно взял бурдюк и недоверчиво взглянул на опасного лекаря.

– Пей, пей, – мягко, словно доктор предлагающий больному микстуру, повторил Адвен. – Если бы я хотел, убил бы тебя сразу.

Ренш сделал глоток, потом еще, затем отложил бурдюк в сторону.

– Обратись к какому-нибудь лекарю, пусть зашьет рану, иначе шрам останется навсегда, – посоветовал Адвен.

Ренш промолчал и швырнул окровавленную повязку в огонь.

– Это будет напоминание о тебе, – злобно заявил он.

– Месть – не самое достойное занятие, но это твое право, хотя ты первый напал на меня, – Адвен говорил спокойно и размеренно, не сводя глаз с разбойника. – Там, в лесу, найдешь тела своих людей, которых ты послал по следу. Похорони их достойно, он умерли в бою.

Ренш одобрительно кивнул в ответ. Некоторое время они молча сидели у затухающего костра, наблюдая друг за другом, потом Ренш поник и завалился на траву. Адвен тихо подошел ближе, удостоверился, что разбойник уснул, аккуратно уложил его. Затем очень тихо, осторожно и не спеша, чтобы никого не разбудить, он собрал все оружие, что смог найти, и погрузил на двух лошадей. Затем отвязал остальных лошадей и прогнал их в лес.

Напоследок он задумчиво посмотрел на затухающие костры и спящих разбойников, вздохнул и с грустью произнес:

– Этот мир стал бы лучше, если бы все сражения заканчивались именно так.

Тихая пренебрежительно фыркнула.

Нельзя никого убивать без причины, даже маленькую бабочку, порхающую в поле. Убьешь, и внутри тебя поселится чернота, которая начнет пожирать изнутри. Каждое действие должно иметь смысл и значение. И тогда после жесткой битвы, блуждая по залитому кровью полю среди мертвецов, ты будешь испытывать грусть, печаль, ликование победы или другие эмоций, разные и противоречивые, но при этом твоя душа будет чиста и безмятежна.