Я провалилась в сон очень скоро, где увидела Томаса. Вернее – то, что от него осталось. Он лежал на высоком камне в неестественной позе. Голова свисала вниз с самой крутой стороны, представляя взору весь ужас: посиневшие губы, фиолетовые веки, запекшаяся кровь из носа, уголков рта и виска. Подавляя всхлип, я прикрыла рот руками. Тогда кисть Томаса дернулась. Как раз в тот момент, когда в лужу слишком громко скатилась капля крови из неестественно собравшейся в ладони. «Чаша» питалась из вены на предплечье, через запястье, переливаясь багряной жижей. Меня трусило. Я хотела помочь, дотянуться, снять Томаса с камня, но чем больше пыталась, тем здоровее казался валун. Он увеличивался до тех пор, пока не заволок небо, не вытеснил все.

Нож неосторожно коснулся комода, стоявшего на пути к кровати. В тусклом свете фонаря, заглядывавшего в окно, Томас выглядел так безмятежно. Мягко трепетали ресницы, слегка разомкнутые уста тонко выпускали воздух. Грудь пропустила вдох чуть более глубокий, чем до этого.

Я стояла у Его головы, стараясь унять страх, боль и ненависть.

Он сотворил ужасное.

Что именно? Я не знала, не могла вспомнить. Но была точно уверена – он виновен. В чем?

– Элисон? Что ты тут делаешь? – спросонья Томас выглядел на удивление собранным, будто ожидал меня. – Зачем тебе нож, Элисон? – Я молчала, ощущая лишь, как катятся по щекам жгучие слезы. Он не умрет сегодня. Не от моей руки. Прикрывавшая лицо белая вуаль качнулась от моего тяжелого выдоха. – Хочешь убить меня? – Томас выжидающе дернул бровью, когда нож выпал из рук и с глухим лязгом приземлился на ворсистый ковер. – Элисон… Что…

Я успела лишь моргнуть, и вот, – над головой черный небосклон, прикрытый серыми облаками, в которых играла радужными бликами полная луна. Подо мной – Фидэ-холл. Я стояла на парапете, глядя на свои оголенные ступни, стараясь не представлять, как лечу вниз, пока ветер теребил волосы и полы сорочки.

– Здравствуй, милая, – голос Клеменс прогрохотал отовсюду.

Я отшатнулась и едва не понеслась вниз, с трудом удержав равновесие.

– Клеменс, – в очередной раз глупо повторила ее имя.

– Мне очень жаль, Элисон.

– О чем ты?

– Надеюсь, ты сможешь простить меня. Я не желала тебе зла.

– Что это значит?

Непослушные руки выпрямились, словно крылья ворона. Ноги развернули меня спиной к краю, за которым непроглядная темнота. Тело отяжелело. Я камнем понеслась вниз. Не помню, как долго летела. Казалось, прошла целая вечность. Руки, ноги, волосы взмыли ввысь, сорочка трепетала. Я щурилась несмотря на то, что стояла непроглядная ночь – все оттого, что волосы лезли в глаза.