«В этом доме живёт генерал Макрид, он мой гость. А ты … будешь помогать мне по хозяйству» – сообщила она, когда мы остались одни. «Ко мне обращайся миссис Каниган».

Я кивнула.

«Если будешь паинькой, у нас не будет хлопот с тобой, а нет… Отправишься в ту дыру, где тебе самое место. Поняла?»

Я снова кивнула. Что мне оставалось?

«А теперь иди вымойся. От тебя воняет» – закончила она. «По коридору прямо, вторая дверь».

Так, я сменила тюремные стены, на жизнь прислуги. Унизительно и дико. Мне выдали скромную, но чистую одежду. Моя за три месяца пришла в негодность. Стирала я её тогда в раковине уборной и тут же одевала на себя. Сменной у меня не было. Выбросила, нормально помылась. Расчесалась. Посмотрела в зеркало. Удивительно как за такое время человек привыкает к обстановке. Работа в школе казалась чем-то далёким и не настоящим. Мои знакомые, маленькая квартирка, прогулки по выходным. Всё. Всем чем я жила. Как я жила. Будто было сном. Три месяца… а ты уже другой. Без общения привыкаешь к одиночеству. Без нормальной, привычной пищи с лёгкостью и удовольствием ешь то, от чего тебя стошнило бы раньше. Справляешь нужду чуть ли не на глазах посторонних людей и не испытываешь при этом смущения. Ко всему привыкаешь. За стенами полицейского участка был тот же тропический рай, жили люди, морские отливы, как и прежде, оголяли чудесные коралловые рифы, у которых я так любила нырять. Дети, наверное, ещё посещали школу. Взрослые ходили на работу. Конечно, жизнь Самуи изменилась, но все изменения были не такими уж и страшными. А вот моё существование в бетонном квадрате камеры было страшным. Но только для меня. Для меня одной. В зеркало на меня глядела знакомая, но исхудавшая, бледная, напуганная девушка, так непохожая на ту, что сошла с трапа челнока, тогда пять лет назад.

– Если вам неприятно… – начинаю я.

– Нет. Всё в порядке, – перебивает меня Мария. – Вы же писатель. А писатель должен понимать героев своей книги. Я ведь герой?

Улыбается. Широко. Искренне.

– Да. Вы героиня.

Мне неловко.

– Вот и здорово, – беззаботно машет рукой. – Не нужно бояться прошлого. Я справилась с воспоминаниями. Многие из нас нет. И многие не справятся никогда. А это намного страшнее…

Попав в дом миссис Каниган, я начала новый этап своей жизни. В мои обязанности входила готовка, уборка дома, выполнение мелких повседневных задач. У меня была своя комната. Чистая кровать. Небольшой гардероб. Хозяйка всегда требовала, чтобы я выглядела опрятно. Хорошая еда. Даже немного личного времени, которое я проводила за чтением книг из хозяйской библиотеки. Позднее мне разрешали ездить в магазин за продуктами, в сопровождении адъютанта генерала. Того самого, который привёз меня в первый день. Это было похоже на некоторую свободу. Я безропотно выполняла все поручения и делала всю, возложенную на меня работу. Страх за свою жизнь и волнения о завтрашнем дне уступили место спокойной и тихой рутине, работе, в которой я отвлекалась от дурных, тяжёлых мыслей. Хозяйка общалась со мной холодно, но спокойно. Эта строгая, чопорная женщина презирала меня, но не оскорбляла. Скорее терпела как неприятную, но функциональную и полезную вещь. Молчаливое сосуществование.

Генерала Макрида я видела нечасто. Мне не позволялось заходить в ту часть дома, где был его кабинет и спальня. Если ему что-то требовалось, когда он находился в доме, хозяйка делала это сама. На меня он вообще не обращал внимания. Миссис Каниган была его любовницей и порхала вокруг него как бабочка.

Однажды хозяйка объявила, что вечером в доме будет ужин, на который придут много людей. Хотела, чтобы всё было пышно. Мы украсили цветами большую гостиную на первом этаже дома, я несколько раз ездила в магазин за покупками, потом мы готовили ужин, сервировали стол, в общем, ожидали гостей. Миссис Каниган желала удивить и угодить им. Торопилась, нервничала. Много хлопот. К вечеру я так устала, что она даже махнула рукой и отпустила меня в свою комнату, лишь бы я не мозолила глаза. Сказала, что с остальным справится сама. И наказала не покидать свою комнату. Я с облегчением ушла. Взяла книгу и читала весь вечер. Далеко за полночь гости разошлись. Ещё некоторое время я слышала шаги и голоса. Потом дом затих.

Дверь в мою комнату не имела замка. Только я выключила свет и прикрыла глаза, как почувствовала, что она открывается. На пороге стоял генерал Макрид. Я так опешила, что только молча смотрела, как он захлопывает за собой дверь и приближается к моей кровати. Он был в стельку пьян. Страх сдавил горло. Тело онемело. Я не издала ни звука… Слёзы катились из остекленевших глаз во время и после того, как он, сделав ЭТО, ушёл…

Мария прерывается. Поправляет волосы.

– Не помню, как началось утро. Не знаю, как об этом стало известно миссис Каниган, возможно что-то слышала или заметила, может генерал сам ей сказал, но не успела я встать с кровати, как она набросилась на меня и стала избивать, осыпая проклятьями. Я пыталась защищаться, но она была сильнее меня, к тому же ярость придавала ей сил, а я после произошедшего ночью, была как в бреду. Она сильно меня побила. До потери сознания. Чудом не покалечила. Я очнулась на полу, вся в крови. Еле нашла в себе силы одеться. Не знала, что делать. Сидела на кровати и плакала. До самого вечера. Потом пришла хозяйка дома.

«Будешь солдатской подстилкой, дрянь» – прошипела она с ненавистью и вытолкала меня в коридор. Там меня ждал какой-то мужчина. Среднего роста, тучный, с крысиным лицом и маленькими хитрыми глазами. Меня вытолкали на улицу и усадили в автомобиль, он сел рядом. Закурил и выпустил мне в лицо облако дыма.

«Ну что красотка… Тебе понравится у нас» – ехидно сказал он.

Снова меня везли в неизвестность. Снова я испытывала страх. Только теперь надежда во мне умерла. Я сломалась. Покорилась судьбе. Исчезла. Осталось лишь тело.

Видя, как я неловко молчу и отвожу взгляд, она продолжает:

– Писатели сочиняют не только сказки, мистер Фишер. Вы должны это знать. Но каждый ужас обязан закончиться сказочно.

– Как закончился ваш?

– Благодаря моему мужу, – кивает она. – С его появлением.

Я перевожу взгляд на фотографию в рамке, стоящую на столе. На белом песке у воды сидят три человека – Мария, её маленькая дочь на цветастом покрывале и молодой мужчина, в инвалидном кресле.

Глава 2

Маркус Альери

Меня выписали из больницы через неделю. Всё это время у дверей палаты круглосуточно дежурили полицейские. Будто в моём состоянии я был способен на побег. Хороший беглец – без штанов, обмотанный больничным одеялом. Ну да понять их можно. До сих пор удивляюсь их везению. Из десятков планет, из миллиардов и миллиардов их обитателей, им нужен был один. И нашли они его у собственного крыльца. Беззащитным и слабым. Да… Чёртов случай.

Меня отвезли в гостиницу «Самаритен». В штаб «Комитета». В большом кабинете, для совещаний, на двенадцатом этаже меня ждали. Ждали с нетерпением. Когда я вошёл, шесть пар глаз пристально впились в мою персону и, казалось, не мигая смотрели как я неуклюже бреду к свободному стулу и усаживаюсь на него. После ранения мне было тяжело передвигаться. Врачи предложили трость, но я отказался. Уж лучше так. Самостоятельно.

Я сел. Перед каждым из присутствующих лежала толстая папка сшитых бумаг. Наверное, полный перечень моих прегрешений – усмехнулся я. Или подробное описание всех способов моей возможной казни. Ну да ладно. Выход есть всегда. Я ещё поторгуюсь.

Из присутствующих я знал только Ли Во Джонга. Остальные мне были не знакомы. Он крутил в руке карандаш и созерцал картину на противоположной от него стене. Репродукцию работы какого-то великого, дохлого художника, двадцатого века. Не помню его имени. На полотне был изображён чёрный квадрат в белом поле. Будто чёрная дыра в их усилиях остановить войну. Засасывающая в себя все их старания и силы.

«Мистер Альери, как ваше здоровье?» – спросил человек, сидящий рядом с Вонгом.

«Вашими молитвами… неплохо, жить буду.» – ответил я.

«Хорошо. Надеюсь, вы за прошедшие семь дней не изменили своё решение?»

«Это зависит от нескольких факторов.»

«Каких?»

«В первую очередь от того, какие гарантии вы можете мне дать. От ваших возможностей и…»

«Гарантий чего?» – перебил меня он.

«Моей свободы. На меньшее я не согласен.»

Сидящая напротив меня молодая женщина фыркнула и выругалась. Остальные промолчали.

«Понимаю. Моя фамилия Дрейк, я глава комитета. Я могу дать вам такие гарантии. Это в моих силах.»

«И защита от преследования. Гарантии моей будущей свободы.»

«Хорошо.»

«Уж слишком просто», – сказал я. – «Как вы это провернёте? Я должен знать.»

Вместо Дрейка голос подал Джонг, всё ещё играя карандашом он сказал:

– «Ваша подлинная личность известна только служащим комитета и то, не многим. Настоящего вас знают два врача из больницы, где вы проходили лечение, наша служба безопасности и присутствующие в этом кабинете. Ни полиция, ни местные власти не знают о вас. Врачи будут молчать. Даю вам слово. А остальные, – он обвёл взглядом присутствующих. – В случае вашего согласия и искреннего желания помочь, станут вашими коллегами.»

Ли Во Джонг уставился на меня. Бросил возню с карандашом и, встав со стула, подошёл ко мне.

«Видите, мы играем в открытую. И от вас ждём того же.»

«Ладно», – протянул я. – «Чего конкретно вы от меня хотите? Вдруг это не в моих силах?»

Джонг медленно обошёл большой стол, за которым мы сидели. Встал у окна, спиной ко мне и не оборачиваясь произнёс:

– «Мы хотим найти Лучевое оружие. И предотвратить его использование.»

Я задумался. Лучевое оружие. Общее название лазерного вооружения, созданного более ста лет назад лучшими учёными Метрополии. Невиданная мощь, сосредоточенная в компактной установке, с лёгкостью уничтожающая Миры. Устанавливается на больших военных кораблях, способных обеспечить его необходимой энергией. В теории. На практике ничего подобного никто не делал. Испытания в поясе астероидов, проведённые больше века назад продемонстрировали его силу. А компьютерные модели дали представление о том, что такое оружие может сделать с планетой и её населением, если его применить. Атомный заряд – игрушка по сравнению с этим.

«Достойная цена», – заметил я. – «Более чем.»

«Кому вы его продали?» – спросил Дрейк.

Я на секунду задумался. Выбора у меня, по сути, не было. Если не соглашусь, меня ждёт тюрьма или казнь. А если соглашусь и помогу, меня всё равно могут с чистой совестью передать в руки властей. Придётся довериться этим людям. Или сделать вид, что я доверился. План нужен всегда.

«Посредником настоящего покупателя выступал Александр Борроу.»

На этот раз никто не смог сдержать эмоции. Послышались ругательства, обращения к Всевышнему и просто стоны.

«Ронгази», – глядя на своего шефа, сказал Джонг и замолчал.

Я кивнул:

«Да. Он самый.»

«Вы контактировали только с Борроу?»

«Да лично с ним. Я осторожен и никому не доверяю. Тем более, в таких делах. Хотя мне они доверяли ещё меньше.»

«Нужно найти всё, что у нас есть на этого Борроу», – сказал Дрейк, обращаясь ко всем сразу. – «За работу. Мистер Альери, вы с нами?»

«Да. Как это ни удивительно, с вами», – ответил я.

Мне отвели отдельные апартаменты. Правда, у двери постоянно дежурил человек из службы безопасности. Он же сопровождал меня повсюду, куда бы я ни пошёл, в пределах отеля. Выходить за территорию мне запрещалось.

Вечером, когда уже смеркалось, я сидел на балконе бара, занимающего весь пятнадцатый этаж «Самаритен» и пил. Несмотря на запрет докторов и их предупреждения, повременить с употреблением спиртного. Развалившись в удобном, мягком кресле я любовался опускающейся на город ночью. На время отбросив свои размышления и переживания. Просто хотел напиться. Бар уже закрылся. Я остался один.

Позади меня послышались шаги. Ли Во Джонг с пустым бокалом прошёл мимо и облокотился на перила. Поглядел вниз. На пустеющую улицу. Молча подошёл, налил себе виски из моей бутылки и устало опустился в кресло рядом со мной. Какое-то время мы молчали. Слышен был лишь стук льда о стенки наших стаканов.

«Вы когда-нибудь о чём-то сожалели, мистер Альери?» – спросил он.

«Сожаление не входит в число моих привычек», – ответил я.

«Нельзя прожить жизнь ни о чём не сожалея».

«Можно, если не ждать от неё слишком многого».

Он задумчиво кивнул.

«Цинизм».

«Реальность. Её нужно принять. И тогда станет проще».

«По-вашему, мы живём в нереальном мире?»

«По-моему, вы идеализируете людей».

«Возможно… А вы?»

«Я по роду деятельности сталкивался со многими людьми. Да они не были святошами. Мой деловой круг общения, так сказать, за гранью закона. Но у них были семьи, дети, матери и отцы, друзья. Думаете, их родные не знали, чем их близкие зарабатывают на хлеб? Прекрасно знали! Думаете, они пытались уговорить их бросить это занятие и найти другой источник дохода? Конечно нет! Их всё устраивало! Поверьте, для них это была обычная работа, ничуть не хуже любой другой. Как и для меня, кстати. Они дружили с соседями, выбирались с детьми на прогулки, путешествовали, обедали в ресторанах, стояли в пробках и посещали театры. Жили как все. Просто работа».

Я налил себе ещё порцию.

«Вы действительно считаете, что близкие тех уродов, что стреляли в меня, сейчас в недоумении? Думаете, они шокированы произошедшим? И льют горькие слёзы по несчастной судьбе своих мужей или братьев или кто там у них есть? Нет! Если они и сожалеют, то исключительно о том, что у них не появились деньги. Что эти неудачники не смогли всё сделать гладко и попались полиции. Вот правда».

«А остальные люди, добропорядочные граждане?»

«Вы имеете в виду тех, кто сейчас на полях сражений рвёт друг другу глотки? Тех, кто отдаёт приказы, и тех кто их безропотно выполняет? Или ту толпу, которая требует крови, потрясая кулаками? Нет… Они… Мы все одинаковые. Других я не видел. Вы всех хотите спасти? Валяйте! Но не ждите от них благодарности. А те немногие, в которых вы так свято верите… рано или поздно разочаруются и расплатятся за свою наивность».