Глава 4

Маркус Альери

– Предательство. Чёрт, чтобы кого-то предать для начала нужно быть верным. Правильно? А если в первую очередь важны личные интересы, то произносить такое громкое слово по меньшей мере глупо. И ещё глупее называть предателем человека, увидевшего неплохую возможность разбогатеть, и подобрать чужое, используя представившийся шанс. Я бы поступил так же. Деловой подход. Ничего личного. Правда в этом случае всегда есть вероятность нарваться на более прожорливого хищника, который накажет тебя за глупость, называющуюся – доверием.

Это я к тому, что Джонг колебался, когда на связь вышел мой «знакомый» и коротко поведал о своём плане. Он сомневался, а мне идея понравилась сразу – затраты минимальные, шансы на успех велики. Должно было сработать.

– Сомневался?

– Именно. Он мыслил по-другому. Когда меня удивляла готовность кого-то жертвовать жизнью ради патриотизма или долга, его удивляла готовность идти на смертельный риск ради денег. Только денег. Больших денег.

– Не встречал человека согласного отдать жизнь за кучу резанной бумаги.

– Поэтому Вы и имеете то, что имеете. Ничего! Уж не обижайтесь. Риск сопутствует большим доходам и чем больше куш, тем больше приходится рисковать. Порой и жизнью… Впрочем, каждому своё… Тогда я был уверен в успехе.

– Так что же это был за план?

– Я уже говорил, что во время войны количество заказов у владельца «транспортной» компании увеличилось в разы. Конечно, он не бросил все дела ради нашего. Бизнес продолжался. Успешный бизнес. Лучшие времена в истории контрабандистов. Столько возможностей, столько желающих урвать кусок послаще, в момент, когда закон и порядок не существуют или существуют, но не функционируют. Добавьте сюда страх, бардак, панику и людскую алчность, вот вам картина того времени. Кто мог или хотел – делали своё дело. Наживались на войне.

Сейчас до сих пор, многие ищут своих близких и родных, пропавших без вести. Списки таких людей бесконечны. Большинство никогда не узнает, где и при каких обстоятельствах их родные сделали свой последний вздох. Это при том что на программы поиска и идентификации погибших, выделяются огромные средства. Государственные и частные «лавочки» без устали прочёсывают списки переселённых, интернированных, бежавших и погибших в боях. Поисковые отряды из добровольцев роются в земле и даже в космосе, обследую места сражений, раз за разом обнаруживая новые и новые «находки». Я думаю, этому делу можно посвятить всю жизнь и её навряд ли хватит.

Но сейчас не о людях. Я говорю о деньгах, о всём, что имеет стоимость. Многие потеряли материальные ценности. Куда по-вашему, девались произведения искусства из захваченных и разрушенных музеев? В любом городе на любой планете существуют банки и хранилища. Что стало с их содержимым? Где сейчас вещи из разграбленных домов? Где украшения и тощие кошельки, что имели при себе беженцы или где накопленные сбережения семей, попавших под оккупацию? Конечно, обе стороны с горькой миной будут рассказывать вам, что на той то или той то территории, находившейся под их контролем «присутствовали» преступные элементы и мародёры. Естественно, они будут убеждать вас поверить в россказни, про «уничтожено пожаром» и «исчезло бесследно». Чушь! За каждым куском золота или милыми серёжками чья цена сопоставима с хорошим загородным домом, стоит человек, ловко упрятавший это в свой карман. Конечно, я не про такие мелочи. Но в той суматохе пропало многое и «резаная бумага» и картины, и брильянтовые кольца.

– Я слышал о подобных делах, даже присутствовал на процессе. Виновных казнили.

– Естественно. Как иначе? Тех, кто попался. Вот и мой «знакомый» получил заказ от человека, пытавшегося нажиться за чужой счёт. Мерзкий, жирный боров, чиновник с Эссена, когда я его увидел чуть не расхохотался. Серое вещество в голове отступило, под натиском жира. Поражаюсь, как у него хватило ума провернуть свои делишки и не вызвать подозрений. А, впрочем, именно от небольшого ума он и действовал так. Жадный, но глупый ублюдок.

Его командировали на Новый Пекин. Отличная должность в новоявленном центре гражданской администрации той части планеты, которую контролировал Союз. Там-то он помимо своих непосредственных обязанностей и занимался поиском всего ценного, что можно упаковать в ящики и вывести с планеты.

– Что вы имеете в виду?

– Обдирал местных. Что же ещё?! Хватал всё, что плохо лежит. Запугивал, угрожал. Под предлогом «на нужды» армии и общего дела, конфисковывал у населения их честно или нечестно заработанное. Кто смел ему противиться? «Сопротивление» в любую минуту могло ткнуть в кого угодно пальцем и крикнуть «предатель» и казнить без суда и следствия. И кому ты пожалуешься? Властям? Там чёрт-те что творилось. У кого сила, тот и прав. Благодатное время для таких, как он. Напыщенных от своей важности, упивающихся властью и возможностями… Терпеть не могу подобных людей. Если хотите спросить, кто приносит больший вред обществу, преступник или вот такие как он, я твёрдо скажу – он. Политики, чиновники, управляющие. Большинство из них заняли свои места не за личные качества, а пройдясь по головам, отпихнув достойных людей, пролезли вперёд благодаря лжи, лицемерию и подхалимству. Система любит таких. Они ей нужны. Не всякий вор заберёт у вас последнее, кодекс чести, если хотите, а у таких козлов и её нет.

Говоря проще, у нас появилась возможность надавить на этого человека, используя самый сильный мотиватор – деньги. Точнее страх их потерять.

– Каким образом?

– Всё награбленное нужно куда-то вывозить. Он, конечно, и раньше делал это, но в тот раз груз был слишком большим и важным для него. Видно, обычные каналы тут не могли помочь. Ему пришлось нанять специалистов, в таком деле.

– И ваш «друг» предложил…

– Сдать его нам горяченьким. Взять плату. Принять груз… Владелец груза прилагался, так как не захотел разлучаться со своим «горшочком с золотом».

– Предать.

– Ой да бросьте… Повзрослейте уже. Если Вам так удобно называйте это так. Я ведь объяснял – деловой подход.

– Вы не боялись такого же… поступка… в отношении вас?

– Нет. Я же умнее того олуха. В чём, скажите мне, выгода? Сдать Сопротивлению парочку дипломатов и беглого преступника? Какой в этом толк? Кому мы нужны? Естественно, об абсолютном доверии речь не шла, но… когда интересы двух предприимчивых людей совпадают, они выполнят условия договора.

– Ли Во Джонг был с вами?

– Дело касалось Нового Пекина. Возможно, это и убедило его прислушаться к моим доводам. Личный интерес. Он согласился на этот план, но я видел, что его мысли занимает не только Борроу, но и что-то ещё. Что-то важное для него.

Мы полетели на Новый Пекин. Точнее, в оговорённую точку пространства рядом с планетой. Там должна была произойти встреча. Всё прошло без затруднений. «Клиент» попал к нам в руки. Вы бы видели его реакцию, когда наши корабли состыковались и в салоне появились незнакомые люди. С ним было всего два человека, то ли помощники, то ли охрана… Экипаж уже держал их троих на прицеле, когда мы появились. Ему потребовалось несколько минут, чтобы поверить в происходящее. Когда привык к подчинению и власти нелегко чувствовать себя комфортно в присутствии вооружённых людей, плевать хотевших на твой статус и звание.

Как я и думал, он испугался. Сначала за свою жизнь, а потом, когда до него дошло, что его шкура никого не интересует и за свои деньги.

– Что именно вы ему предложили?

– Я предложил ему выбор между верностью и богатством. Объяснил, чего мы хотим и что он должен сделать. По сути, ничего страшного. Передать наше сообщение Борроу. В обмен на его груз, который временно побудет у нас. Исполнить роль курьера.

– Он колебался?

– Поверьте недолго. Эта крыса носила партийный значок, разглагольствовала о патриотизме и преданности своей родине… Когда этого требовала обстановка… Но в подобной ситуации его больше волновала собственная судьба. Он хотел не только жить, но и жить богато.

Мы не представляли реакцию Борроу, возможно, он сдаст его тайной полиции, как изменника или отмахнётся как от назойливой мухи, поверив, что тот согласился передать это сообщение только в попытке сохранить жизнь, скрыв подробности нашей встречи. Возможно. Я выполнял свою часть уговора. Политика оставалась за Джонгом. Я разбирался в подобных людях, он уверял, что разбирается в других.

– На чём вы договорились?

– Корабль доставит его на Эссен. Как и планировалось. Только вместо того, чтобы прятать награбленное на Пекине, этот человек встретится и Борроу, передаст сообщение и, если всё пройдёт гладко, вернётся с ответом. Мы остались ждать его на Новом Пекине.

– Мистер Джонг участвовал в этих «переговорах»?

– Хороший вопрос. Он там присутствовал, но мыслями был далеко. Тогда я признаться не обратил внимания на его поведение.

– В чём оно выражалось?

– Волнение. Я считал его причина наше задание. Но оказалось, у него были другие корни. Впоследствии это сыграло свою роль.

Зак Черезку

– Юнхэгун. Затерянное пристанище чокнутых монахов. Точка на карте, которую и разглядишь-то не сразу. Почему они не обосновали свой монастырь рядом с цивилизацией? Или почему цивилизация не проложила туда нормальную, современную дорогу?! Скалы и камни, щебень, обрывы и бездонные пропасти. Не понимаю.

Мы шли, растянувшись в длинную цепь. Тяжёлую технику пришлось оставить, как только нам попался первый обвал.  Проход расчистили, но лишь для лёгких машин, при движении многотонных танков вся округа дрожала, камни сыпались нам на головы, угрожая похоронить под собой всю колонну. К тому же толку от бронированной техники не было никакого. Попадались участки дороги, где ей попросту негде было развернуться. Если случится нападение и танк будет подбит, мы окажемся в ловушке. Пришлось оставить всё это «добро» и топать пешком, при поддержке нескольких колёсных транспортов, с лёгким вооружением.

Мы шли туда по наводке «языка», взятого у той обсерватории. Он-то и рассказал нам, что большой отряд Сопротивления, судя по всему, имея много раненых, ушёл по направлению к монастырю.

– Вам было известно о гражданских, прятавшихся там?

– Нет.

– И ваше командование не знало?

– Нет… Не смотрите на меня так! Говорю же, не знало. Никто не знал. А если бы и знали… Думаете, это остановило бы нас?

– Думаю, нет.

– Тогда и говорить не о чем. Знали, не знали! Могли, не могли… Вас там не было. Спросите лучше у Сопротивления, знали ли они!

– Они бы ответили так же.

– Чёрт, да считайте как хотите! Что это? Допрос с пристрастием? Или как?!

– Я не хотел. Простите.

– Да ладно… Проехали… Не знал я тогда о гражданских. Шёл выполнять приказ. Как и обычно. Кто ж мог подумать… А, неважно уже…

Черезку делает короткую паузу. Я вижу, как мои слова задели его.

– Я приехал услышать вашу версию тех событий, – произношу я.

– У меня нет версии. Знаю только то, что видел.

– Расскажите.

– Хорошо, хорошо… Звуки перестрелки – вот что я услышал, как только перед нами показались стены Юнхэгуна. Выстрелы и крики. Истошные крики. Так кричат перед лицом страшной опасности или перед лицом смерти. Поверьте, даже с такого расстояния я отчётливо различал женские голоса и детский плач. Признаться мы опешили. Уж больно неожиданно это было. Я ожидал приказа, а его всё не поступало. На лицах сослуживцев читалось удивление и растерянность. Не смейтесь. Да. Мы растерялись. Сто второй полк – палачи и каратели, как именовало нас Сопротивление, растерялись. А знаете почему? Может, у каждого была своя причина?! Я не знаю. Знаю только как мне вдруг стало не по себе от этих криков… конечно, я видел многое, сам делал не слишком приятные вещи… Но вот тогда, этот крик… Грубые камни монастырских стен скрывали от нас происходящее за ними. И от этого становилось… Чёрт, даже немного страшно. Неизвестность. Пугающая неизвестность. Я готов был услышать что угодно, но недетские крики.

Но приказ мы всё же получили. Не стоять же с разинутыми ртами весь день. На нас никто не обратил внимания и, проломив хлипкие ворота, мы ворвались в монастырский двор.

Те, кто сражались друг с другом внутри, удивились нашему появлению не меньше чем мы, разглядев, кто и в кого стрелял. Мой палец лежал на спусковом крючке, я водил стволом из стороны в сторону и не решался открыть огонь. Две группы разнообразно одетых и вооружённых людей, разделённые пустым пространством внутреннего двора, секундой ранее палили друг в друга, а теперь застыли в нерешительности. Но самое поразительное было то, что по обе стороны, мы увидели людей в форме Сопротивления. Будто гражданская война в миниатюре, если хотите!

– Никто не пытался начать переговоры?

– Куда там! Мгновение мы все таращились друг на друга, а потом дружно, словно по команде, хотя её не было, открыли огонь.

– В кого стреляли вы?

– В тех, кто наводил оружие на меня. Я нырнул за ближайший выступ стены и старался оценить ситуацию. А ситуация складывалась скверно. Падали наши люди, валились на землю гражданские или кто это был, не знаю, на них не было военной формы, я видел, как два молодчика из Сопротивления уложили друг друга выстрелами в упор. Проклятия, вопли и оружейный треск. Пыль, летящие осколки и каменная крошка, выбитая из окружающих нас стен, дым… И при этом, всё тот же нескончаемый животный вопль многих глоток, раздававшийся, как я уже понял, из большого каменного здания с высокими сводами и узкими, не более ладони шириной окнами. Хотя может, это были и не окна. Не уверен. Помню мелькнувшую у меня мысль – «не удивлюсь, если сейчас меня пристрелят свои же».

Зак достаёт ещё сигарету и не спеша закуривает.

– В отчётах было написано про столкновение сил Сопротивления и отряда 102 пехотного полка, при котором погибли гражданские лица.

– Естественно. Кому охота разбираться в произошедшем? Короткая сухая формулировка. Каких на войне сотни и тысячи.