Рэйчел

Зеленая медицинская униформа, которую я надела, была удобной и свободной, но все же я испытала небольшое облегчение, когда вернулась в апартаменты, которые делила с моими парами. Мой мозг фактически разрывался, вымотанный часами рассматривания химических анализов, образцов ткани и результатов исследований крови.

Но главное, все мое тело ныло, будто меня избили палкой. Доктор Сурнен был чопорным придурком. И это факт. Но гениальным. Он дал мне именно то, о чем я просила и оставил наедине с моей работой. Он глядел на меня как ястреб каждый раз, когда я приближалась к телу Капитана Брукса, следил за каждым образцом, который я брала, за каждой заметкой, которую я записывала в похожей на школьную тетрадь на спирали, которую я запросила из S-Gen.

Да, я могла и на компьютере работать часами, но было что-то в этом записывании пометок, прикладывании ручки к бумаге, которое часто помогало мне увидеть то, что я упустила. Моя система сработала, и я прижала тетрадь к груди как ценный объект, чем она в действительности и являлась. Ответы были там. Я знала это. Мой желудок скручивался и бурлил, ожидая пока я это выясню. Там что-то было, что-то мной упущенное, связь. Образец. Ответ.

Вся ситуация заставила мою интуицию кричать, что что-то не так. Я пропустила какую-то деталь, жизненно важный элемент головоломки. И плохое отношение доктора не помогало мне расслабиться и подумать. Я нуждалась в личном пространстве и времени, чтобы собрать данные. Мне нужно было выбраться из импровизированного морга и подальше от перегрузки тестостероном. Нахмуренный доктор и постоянно мешающийся Краэл, были близки к тому, чтобы свести меня с ума.

Я не могла решить, то ли ублюдское поведение доктора объяснялось тем, что я женщина, или чужак тут, потому что он видел во мне угрозу, или − потому что ему было что скрывать.

Основываясь на предыдущем опыте в научном сообществе, и, если на то пошло, корпоративной Америки, шансы того, что он тупица женоненавистник, были высоки.

Очень высоки.

Два огромных воина продолжали шагать позади меня, пока не доставили до апартаментов моих пар. У Максима были дела Базы, которыми следовало заняться, а также срочная встреча с Праймом Найэлом, лидером их чертовой планеты. Поэтому я не могла пожаловаться, как ребенок, и настоять на том, чтобы один из них оставался и наблюдал как я работаю.

Я бы все равно их проигнорировала, мой разум был занят биомеханическими реакциями и проверкой образцов ткани. Все равно, меня оставили принимать главный удар мудацкого отношения доктора Сурнена в одиночку. Это только заставило меня понять, как зависима я стала от своих пар. Неделю назад я могла работать до кругов под глазами с этим тупым доктором, игнорировать его остроты, и не беспокоится вообще. Я привыкла быть сильной.

Но теперь, у меня был не один, а два больших, крепких, сильных воина за моей спиной, воина, которые будут сражаться, умрут, и даже убьют за меня.

Я в шоке, как быстро я стала от них зависеть. Полагаться на них и доверять их способности позаботиться обо мне.

Слабая. Я сейчас была слабой. И так вымотана борьбой за личное пространство в лаборатории, что я даже не спорила, когда один из моих охранников обошел меня, чтобы положить руку на сканер, который предупреждал моих пар о том, что я дома.

Дверь немедленно открылась. Ристон бросил на меня быстрый взгляд и притянул в свои объятия. Дверь закрылась, оставляя охрану в коридоре. Я растаяла от тепла Ристона. Позади него я услышала голос женщины и голос Максима.

«Прости. Нет», − сказал он.

«Максим, я твоя мать. Возвращайся домой. Привози свою новую пару и Ристона с собой. Я хочу познакомиться с моей новой дочерью».

«Тогда тебе придется приехать на Колонию, − возразил он, − я не могу уехать. Мы нужны здесь».

Спор продолжился, и насколько бы сильно я не пыталась сосредоточиться на сердцебиении Ристона, я не могла успокоить любопытство, когда бросила тетрадь на пол. Позже. Я загляну в нее позже. Сейчас Максим разговаривал со своей матерью. Разве это не делало ее моей свекровью? Она была здесь? О боже, я выглядела ужасно. Я не могла встретиться с ней в таком виде!

Я подняла голову и выглянула из-за плеча Ристона, чтобы посмотреть на экран, закрепленный над диваном на стене. Заполняя пространство, как на большом настенном телевизоре, как дома, была Приллонская женщина, очевидно намного старше моих пар.

Я вздохнула с облегчением. Она не здесь. Я хотела встретиться с ней, но не сейчас. Ни тогда, когда я не в лучшем виде. Мне нужен макияж, или хотя бы душ, перед тем как я познакомлюсь со своей свекровью.

Она не была такой темнокожей как Максим, но и не такой же светлокожей как Ристон. Ее волосы были золотистыми, как мореный дуб, а глаза такие же, как у сына, темно карие. И хотя в волосах была седина, как и положено пожилой женщине, но в них виднелись такие темные пряди, что казались практически черными.

Однако ее лицо было почти как у сына. Сходство было неоспоримым, и я задалась вопросом, как выглядел его отец.

«Я не покину Колонию, мама. И Приллон Прайм не станет приветствовать Ристона. Если ты хочешь познакомиться со своей новой дочерью, тебе придется убедить отца заплатить за транспортировку».

«Там тебе нечего делать. И Прайм Найэл снял запрет со всех жителей Колонии. Ты теперь свободен. И можешь вернуться домой».

Максим провел рукой по затылку, очевидный показатель того, что он расстроен. Незаметное, прорвавшееся наружу свидетельство того, что он разочарован. За то короткое время, что я его знала, он практически не дрогнул в ходе любого столкновения. Но это была его мать и я знала, что семья вызывала намного больше беспокойства и трудностей, чем столкновение с самым худшим врагом.

«Я Управляющий Базой 3. Это моя роль, как лидера, находиться здесь из-за воинов. Это не пустяк. Ристон здесь так же, как и Рэйчел. Моя жизнь тут».

«Я не предлагаю тебе оставлять ее позади, − повторила она, − я просто хочу увидеть своих внуков».

«Мы еще не претендовали на нашу пару».

Она выглядела ошеломленной: «Что? Почему?»

«Потому что она Межгалактическая Невеста. У нее есть тридцать дней».

Женщина накуксилась, явно неудовлетворенная ответом: «Вы позволяете ей управлять вами? Ты стал слабым на этой дикой планете? Заяви на нее права, хочет она этого или нет. Я хочу внуков. Я хочу, чтобы ты вернулся домой».

«Если ты организуешь транспортировку сюда, дай мне знать. До свидания, мама».

Экран потух. Я почувствовала эмоции обоих моих мужчин через ошейник. Черное отчаяние.

«Я причина тому?» − спросила я, − я делаю тебя несчастной?»

Максим повернулся на мои слова, и увидел нас. Он закрыл глаза и я ощутила смесь счастья и грусти. Это не было как уравновешенные чаши весов. Это была смесь эмоций, которые боролись между собой внутри него.

«Я сделала тебя слабым?»

Я этого не хотела. Вовсе нет. Оба мужчин были сильными и мощными, даже без их функций на планете. Быть униженным женщиной, значит быть под каблуком на Земле. А то, как они чувствовали себя, должно быть, было и того хуже.

«Рэйчел, ты не сделала ничего такого, − сказал Максим, подходя к нам и убирая волосы от моего лица, − у тебя темные круги под глазами».

Мне не нужно было, чтобы он сейчас беспокоился обо мне. Да, мне нужен сон, но это не означало, что мы не можем поговорить.

«Поэтому вы не можете брать меня вместе, потому что мы официально не являемся парами?» − я взглянула на Ристона через плечо. Я не ждала от него ответа, так как задала следующий вопрос Максиму: «Вы менее признаны, потому что я еще не сказала вам утвердить меня? Она думает, что я вожу вас за нос?»

Максим рассмеялся, редкое явление. «Пара, ты определенно держишь меня за яйца».

Он должно быть почувствовал перемену в моем настроении, потому что взял за руку, и положил ее себе на грудь.

«Когда ты видишь меня и Ристона, что ты первым делом думаешь?»

Я нахмурилась, но ответила, «Большие. Мощные. Доминирующие».

Он кивнул. «Да, это все про нас».

Руки Ристона легли мне на плечи, от его прикосновения стало тепло.

«Но если ты отвергнешь нас? Если твое сердце нам не принадлежит, тогда какими мы будем?» Он положил палец мне на губы. «Ответ ничего не значит. Без тебя мы ничто. Я знаю, что у тебя есть твои тридцать дней, но ты должна знать, хотя мы властные и грубые вне спальни и обладаем тобой в постели, но ты единственная у кого вся власть».Я действительно не понимала.

«Ты можешь забрать свою пару и сделать свою мать счастливой, − сказал Ристон, − забери ее домой, Максим».

Максим посмотрел через мое плечо на своего второго. «Какого черта ты говоришь?»

Злость, которая рассеялась, пока он смотрел на меня, пронзила снова.

«У тебя есть семья, которая любит тебя и хочет, чтобы ты вернулся домой. Тебе не нужно создавать новую жизнь тут. У тебя теперь есть пара. Твоя жизнь полна смысла. Уезжай домой».

Максим сделал шаг назад, затем другой. Разрезал рукой воздух. Это первый раз, когда я увидела его по-настоящему взволнованным.

Разворачиваясь, я посмотрела на Ристона. «О чем ты говоришь? Ты не хочешь быть моей парой? Его вторым?»

Ристон поднял подбородок. Его бледные глаза стали темнее, более насыщенного цвета. «Если это сделает Максима счастливым. Все, чего мы хотели с тех пор, как были сосланы на эту планету, это быть принятыми, чтобы вернуться домой. Теперь мы можем, благодаря Прайму. Ничего не держит Максима здесь, особенно сейчас, когда у него появилась ты. Он уважаемый воин, ветеран, который был благословлен парой. Он может вернуться на Приллон Прайм. Максим, уезжай домой».

«А ты?» − спросила я, изучая его.

«Я не такой счастливчик. Когда моя семья увидела, что со мной сделал Улей, они пожелали мне всего наилучшего и проинформировали о том, что никогда больше не желают обо мне слышать». Он поднял руку к лицу, где метал сверкал от света в комнате. «Я мог быть ветераном, но меня не уважают. Никто из родного дома не будет счастлив от моего возвращения. Там для меня ничего нет. Моя жизнь на Колонии».

Ристона отвергли из-за этих металических частей? Они осуждали его, потому что его висок был немного серебряным, а его глаз немного сиял металлом при правильном освещении? Члены его семьи были не в своем уме? «Это нелепо».

«Это путь войны. Это вещи из-за которых мы не можем вернуться».

«Я с этим не согласна!» Их люди имеют хоть малейшее понятие о том, что он сделал, чтобы защитить их планету? Все планеты Коалиции? Он принес себя в жертву и выжил, а его отвергли? «Твоя мать?»

Он покачал головой, его глаза полны покорности и принятия. Боль, которую он чувствовал была застаревшей, как толстый шрам на его сердце.

«Если они не принимают тебя, то они просто кучка эгоистичных идиотов», − сказала я, желая увидеть мать Ристона на большом экране и откровенно все высказать.

«Мать Максима может немного опасается Колонии, но она просто беспокоится о своем сыне, − Ристон посмотрел на Максима, − она любит тебя. Хочет, чтобы ты вернулся домой. Она сделает все, чтобы тебя вернуть, даже скажет то, что тебя ранит».

«Твоя честь заставляет тебя остаться», − сказал Максим. Ристон кивнул. «Моя честь удерживает меня от того, чтобы поехать».

Я увидела как понимание промелькнуло на лице Ристона. «Я не брошу то, что у нас есть. Ты сейчас моя семья». Максим провел рукой между нами. «Я не откажусь от этого ради матери. Ей придется понять. Это то, чего я хочу. Трое нас. Здесь, на Колонии».

«Но…»

«Когда мы заявим право на Рэйчел, тогда мы сможем вернуться на Приллон Прайм, но только для недолгого визита. И, Ристон, ты тоже поедешь. Я не рискну Рэйчел, чтобы она путешествовала без моего второго. Если мои родители хотят быть частью нашей жизни, смотреть как растут их внуки, им придется приехать на Базу 3».

Я сильно покраснела от мысли о процессе создания детей с ними, но я вспомнила, что это дело Приллона. Не было такого, чтобы я была машиной по выплевыванию детей для Максима. Этого ожидали от всех Прилллонских пар, быстро забеременеть после соединения. Связь была слишком сильной, чтобы расчитывать на что-то меньшее, чем круглосуточный секс. И если я хотела член Ристона в своей киске, мне придется заставить яйцеклетки пошевелиться.

Я представила маленького мальчика с темными нахмуренными бровями Максима и теплыми глазами, маленькую девочку с золотистыми волосами Ристона и вспыльчивым характером. Это было как сон, слишком идеальный, чтобы быть реальным. Но я знала, если я останусь, у меня будут их дети. И скоро. Мы станем семьей по-настоящему. Я была шокирована тем, насколько сильно мне хочется такого будущего.

Максим решительно возражал против отправления на Приллон Прайм без Ристона. Ристон был непреклонен по поводу воссоединения Максима с семьей. Они оба были переполнены честью. Жертвенностью.

«Вы оба жертвуете стольким из-за меня», − призналась я мягким голосом.

Ристон подошел и встал около Максима. Они посмотрели друг на друга, затем кивнули. Их небольшая ссора закончилась просто обычным кивком? Мужчины.

«Мы можем не соглашаться между собой в некоторых моментах, − сказал Ристон, − но мы никогда не разойдемся во мнении с тобой».

«Это правда, − продолжил Максим, − в тот момент, когда мы увидели тебя там в тюрьме, мы поняли. Ты наша. Ты то, что объеденит нас вместе. И когда ты позволишь нам заявить на тебя право, это не будет просто на словах или в мыслях. Ты соединишь также и наши тела».

Мое тело запылало от этой мысли и я ощутила, как их возбуждение разливается по моему организму будто растаявшая карамель, текущая по моим венам.

«Ты имеешь ввиду, что когда ты будешь трахать мою киску, Ристон будет иметь меня в зад».

«Одновременно, да», − добавил Ристон.

«Утверждение завершится, когда мы кончим в тебя, заполним тебя своим семенем. Твой ошейник изменит цвет, и никогда больше не будет черным. Ты будешь наша. Навсегда».

Я возбудилась от слов Максима. Не потому что они были возбуждающими, а они были, а потому что они заполнили бездну в моем сердце, пустоту, о которой я и не подозревала.

«А что если я хочу этого сейчас?» − спросила я, прикусив губу.

Плечи Максима расправились: «Ты хочешь сказать, что принимаешь мое право на тебя?»

Да? Хотела ли я отвергнуть их и составить пару с другими двумя мужчинами на Колонии? Мысль о двух других, незнакомцах, оставила во мне ощущение пустоты. Но сделать это все постоянным − на самом деле постоянным − такая мысль меня пугала.