– Хорошо ли вы себя чувствуете, и всё ли у вас в порядке?

– Я хочу поработать с материалами, посидев в тишине.

– Я не ошибся в вас, и рад, что взял с собой именно вас, Джон. – ответил профессор, с улыбкой присев за стол.

Придя в автобус, я положил на стол ботинок, открыл пиво, сделал глоток, вытащил кусок бумаги, который закрывал ботинок, и стал ждать. Очень испуганно изнутри на поверхность стола выбежало красивое создание. Непонятно что за ювелир мог создать такое произведение, но такой диковины я точно нигде не видел. Это был шестилапый, сантиметров пятнадцати в длину геккончик. Он был целиком металлический. Ярко зелёные хромированные чешуйки красиво переливались под светом фонаря, большими чёрными камушками он смотрел на меня и не шевелился.

– Давай знакомится. – произнес я ему, и тот отреагировал.

Он спрыгнул ко мне на ногу, быстрыми движениями пробежал по мне до моей ладони, остановившись на ней. Меня это улыбнуло, и он в ответ растянул свою маленькую механическую пасть в улыбке. «Чувствую, я обзавелся новым другом», – мне очень хотелось так думать. Я держал маленькое подобие дракона в руке и разглядывал его во всех мелочах, пытаясь разобрать что это. Робот, мутант, механическая игрушка, киборг, инопланетное животное – ничего под это описание не подходило. Когда я разговаривал с гекконом, создавалось ощущение, что он меня понимает. Я не заметил, как допил вторую бутылку пива. В голове пробежала мысль, где мне спрятать маленького дракончика и чем его кормить или поить. Поковырявшись в автобусе и полазив по полкам, я нашёл большой бинокль в кожаном чехле. Убрав бинокль назад и забрав лишь футляр, я проковырял в нем несколько отверстий, не понимая, дышит или нет геккон. Найдя на мини-кухне автобуса бутылочку оливкового масла, налил его в крышку из под пива, в другую налил воды. Посадив геккона перед крышками, наблюдал – приложиться ли он, к какой из них. Геккон подбежал к одной, затем к другой. Попив из обеих крышек, он забежал в открытый кофр бинокля и свернулся внутри кольцом. Наблюдая за милой картиной, я в голове прокручивал мысль о том, откуда могло появиться это милое существо. Тут я вспомнил ожившего от капли воды жука профессора и смекнул, что он мог также ожить от кучи воды, которую мы выливали из озера, очищая его. Со спокойными мыслями, немного захмелев, я лёг, обнявшись с кофром от бинокля и думая о новом друге.

Я проснулся от насыщенного сна про непонятные паровые машины и механические элементы города, который мне показался в видениях. Иван и Шмелёв ещё спали. Тихо собрав свои вещи, я решил одеться на улице, но это решение было опрометчиво. На улице было очень холодно и ночью пошел первый снег. Поспешив быстро одеться, я повесил через плечо свой новый аксессуар в виде домика геккона. Засмотревшись на мерцающий свет, отражающийся от снега, с ощущеньем небольшой дрожи в теле, я не заметил, как ко мне подошел профессор.

– Вам тоже не спиться, коллега? Я вот не могу уснуть от ожидания расшифровки. Очень волнительный момент, не правда ли?

Мы разболтались с профессором. Мы с ним разговаривали о загадках, теориях и многом другом, что могло коснуться нашей экспедиции, переходя то на английский, то возвращаясь к русскому языку. Всё-таки, он очень хорошо говорит на русском языке. Во время разговора я поинтересовался у профессора про его странную трость и не менее интересные очки. Профессор рассказал мне очень интересную историю. Его дедушка старался всегда брать профессора в свои экспедиции. И в одну из таких они отправились в непроходимую, заснеженную Сибирь. Они искали заброшенную 800 лет назад деревню в непроходимых лесах. Началась сильная метель, было не видно ничего. Его дедушка привязал к себе юного ученого и пытался найти группу и проводников, от которых они отстали. После того как поиски оказались тщетны, они укрылись палаточной тканью и решили переждать непогоду. Когда метель начала проходить, профессор почувствовал резкий рывок за ногу, который вырвал его из объятий дедушки. Затем резкую давящую боль правой руки и громкий хлопок, после которого профессор потерял сознание. Когда метель прошла, вокруг дедушки весь снег был залит кровью, в метрах пяти лежал застреленный им медведь, который хотел поживиться легкой добычей. А рядом с ним истекал кровью профессор. Перевязав раны и взвалив себе на плечи внука, дед отправился на поиски помощи. Спустя полчаса его дедушка услышал еле заметный запах дыма и стал двигаться в его направлении. Дедушка шел не останавливаясь, потеряв всякую надежду и силы. Он уткнулся в дверь небольшого дома, от которого веяло надеждой и теплом. Он начал сколотить без остановки в дверь – до тех пор, пока она не открылась. Он упал вместе с внуком на входе.

Через какое-то время профессор пришел в себя. Проснувшись, он ощутил холод и тяжесть своей правой руки, лежавшей у него на груди, он не мог ей пошевелить. Так же не мог пошевелить и правой ногой, он её не чувствовал. Рядом стоял и смотрел на него дедушка, а с другой стороны кровати сидел странный бородатый незнакомец с интересными очками на лице, которые сами перекидывали линзы, как будто пытаясь подобрать нужную в данный момент. Этот незнакомец держал в руке странный камень синего цвета. Взяв неподвижную руку профессора, он вложил в неё этот камень, и через одну минуту рука зашевелилась. Профессор снова начал ощущать свою руку и ногу, но когда он увидел руку своими глазами, он поразился и испугался. Рука была наполовину механизирована и сделана с такой точностью и ювелирным изяществом, что от настоящей её было сложно отличить. С ногой было то же самое. Через час профессор уже бодро стоял на ногах. Незнакомец объяснил, как ухаживать за механизмами и как заряжать их от камня, подарив его. О себе он ничего не рассказал, даже то, как его зовут. Спустя день э тот незнакомец вывел окольными тропами профессора и его дедушку к ближайшему посёлку. Больше этого человек никто не видел. Сколько профессор не пытался найти его, все попытки были тщетны. Спустя годы профессор даже отыскал тот дом, в котором он очнулся после операции на руке и ноге, но в нём уже никого не было. На память с того события осталось только рука, нога и камень, инкрустированный в трость.

После долгого рассказа я и не заметил, как мы сидели уже за кухонным столом, пили «утренний» коньяк, и профессор в качестве доказательства показывал, сняв перчатку, свою руку. После рассказа профессора, стало ясно одно – цивилизация, следы которой мы пытаемся найти, существует и по сей день.

Наш разговор прервала Мия: она зашла со словами, что всё готово, и тексты переведены. Мы с профессором поспешили увидеть, а точнее, узнать содержимое надписей. Придя в лабораторию, мы встретили Шмелёва и Ваню, копавшихся в переводах. Шмелёв печатал переводы и крепил на каждую нашу находку, для удобства ориентирования – в хронологии находок. Я погрузился в изучение переводов, и с каждым прочтением текста на изучаемых объектах становилось понятно, что большая часть всего найденного нами – это части одного большого механизма. Профессор тем временем изучал текст на ободе кристалла. На изучение и формирование общей картины мы потратили почти три дня, собирая куски от одного механизма как пазл в одно целое. При помощи трехмерного моделирования Чен собирал модель, а Джим сканировал все элементы по очереди. Механизм преображался в форму месяца, большого девятиметрового месяца. Каменная основа месяца – семигранная, исписанная шрифтами плита – скорее всего раньше была монолитной. Вокруг все опоясывалось разными медными трубками, всевозможными механическими элементами, баками, бачками, колбами. Судя по переводам, этом механизм имел отношение к какому-то «рузелевому» глазу. Что означало слово «рузелевый», мы не знали, и даже перерыв все словари, ответа не нашли. Это слово присутствовало и в тексте на кристалле. Или их просто что-то объединяло, или они являлись чем-то общим. Чен и Джим так ловко соединяли все элементы конструкции в объемную модель, что у меня сложилось впечатление, будто они всё своё детство собирали лего или картинки из пазлов. Глядя на модель и на то, что не хватает большого количества элементов, мы поняли, что пора возвращаться под землю, на продолжение раскопок.

За ежедневной вечерней рефлексией профессора мы подвели итоги. Было принято решение о продолжении раскопок – нам нужны остальные элементы механизма. Но что это за механизм, для чего служил, почему был разрушен – всё оставалось пока загадкой.

Утро началось с небольшого скрежета. Подняв голову с подушки, я не обнаружил ни доктора, ни Вани. Скрежет доносился из кофра для бинокля. Я открыл его, на меня забежал мой новый друг, спрыгнул на одеяло, побегал по нему кругами, забился под подушку и замер. Через двадцать секунд снова возник безумно сильный писк, от которого у меня заложило уши, из носа пошла кровь, а затем меня выключило. Видимо геккончик тоже слышит этот звук. Почему же никто из остальных не слышит и не ощущает этот писк?

Очнувшись и отрыв глаза, я увидел, что у меня на груди сидит маленький дракончик и, смотря на меня, улыбается во всю свою милую мордаху. Сильную головную боль я перебил таблеткой обезболивающего, геккончика посадил в его новый домик, накинул тёплую куртку и вышел на улицу. За ночь выпал приличный слой снега, лёгкий морозец с непривычки начал сковывать руки. Профессора, Шмелёва и Ивана в лагере уже не было. Сколько же я спал? Забыв перекусить, я забежал в столовую, схватил пару батончиков шоколада и по свежему хрустящему снегу помчался к лифтовой шахте. Электрокаром я управлять научился и, самостоятельно оседлав один из них, поспешил вглубь пещеры. Когда я прибыл на место, картина была неизменной: Ваня копал, Шмелёв махал кисточками и очищал находки, профессор и Мия были в шатре. Скинув тёплую курточку и бросив в машину, я направился к копателям.

– Спящая царевна прибыла. – изрёк Иван, остановившись и опираясь на лопату. Шмелёв, не останавливаясь, поинтересовался, хорошо ли я себя чувствую. Положив свои вещи и взяв инструменты, я молча присоединился к добыче.

Прошло ещё две недели раскопок. Долгие, кропотливые, изматывающие две недели. Мы накопали множество находок из металла, камня и стекла. Нашлось ещё два кристалла, полностью идентичные первому. В обеденное время отдыха у меня выработалась привычка трапезничать, сидя на берегу водоёме и пытаясь понять, как и для чего был сделан этот шар.

В один из таких обеденных перекусов, пытаясь понять из-за чего происходит иллюзия над поверхностью воды, я вглядывался в водную пыль, поднимаемую водопадом, и увидел темное пятно в сплошном покрывале воды, укрывающем скалистую стену. Сняв со своего плеча геккончика, который в обед заползал на него и принимал солнечно-ламповые ванны, раздевшись до пояса и сняв ботинки, я направился к водопаду. Странно, пробыв тут столько времени, мы ни разу не приближались к водопаду. С правой стороны от него была большая каменная глыба, усыпанная острыми, шипастыми, каменными наростами. Я решил зайти с левой стороны – там были большие и гладкие валуны, по которым с сильным треском била вода. Медленными шагами я переставлял ноги по валунам, но только я подобрался к водному занавесу и дотронулся до воды рукой, у меня соскользнули ноги, и я скатился как с горки в воду. Забраться обратно на камни у меня не получилось, а попытаться снова пройти по ним я посчитал бессмысленной затеей. На воде рядом с падением водопада было тяжело плыть и держаться и, набрав в лёгкие побольше воздуха, я решил поднырнуть под него, ну или хотя бы попробовать это сделать. Подныривая, я ощущал, как вода даже на глубине прижимает меня к скальной породе на дне. Цепляясь пальцами за дно, я отталкивался вперед, пытаясь пролезть под потоком воды. Когда давление на спину прошло, я сразу всплыл на поверхность. Удерживаясь на поверхности и протирая глаза от воды, я открыл глаза, и удивлению моему не было предела: через пелену воды проходил свет фонарей, превращая водопад в огромный светильник, который освещал маленькую пещеру за водопадом.

Выбравшись на берег, я огляделся. Пещера была в форме полусферы, с левой стороны которой находилась каменная статуя человека, стоявшего на коленях. Статуя была метра два с половиной высотой, у фигуры были вытянуты руки в сторону центра пещеры. В центре же металлом на стене сверкал большой диск, два метра в диаметре, с нанесенными на него символами. Обойдя и изучив всё, что находилось в пещере, я поспешил выбраться и рассказать о своей находке команде, по пути споткнувшись о копьё из жёлтого металла, лежавшее на полу. Попытался выбраться по левой стороне водопада, но акробатические реверансы на скользких камнях не увенчались успехом, и я с грохотом полетел опять в вводу.

Крики и вопли, которые я издавал, пытаясь докричаться из воды до своих коллег, никто не слышал из-за шума падающей воды. Доплыв до берега, я поспешил одеться, второпях запихнув геккончика в футляр, и добежать до профессора. Запыхавшись, я с трудом мог говорить, но, судя по моим истеричным жестам руками, профессор понял, что нечто важное находиться у водопада. Он достал из грудного кармана небольшую фляжку, протянув её мне и положив руку мне на плечо, попросил сделать пару глотков и успокоиться. Я выпил, в горле у меня зажгло, как будто я проглотил зажженный уголёк из костра. Это меня отвлекло, и я успокоился. Я приступил к рассказу о моей находке, и пока я рассказывал, к нам присоединились Иван и Шмелёв.

Перед тем как идти туда, я предложил смастерить из подручных средств экран от воды, чтобы мы могли беспрепятственно пройти за водопад. Вместе с Иваном мы открутили с электрокара пластиковую крышу, взяли четыре стойки от палатки и рулон скотча. Смастерив навес, мы позвали профессора и доктора внутрь. Прихватив фонарики, мы надолго задержались на новой локации. Счёт времени был потерян. Профессор вместе со Шмелёвым копались с диском – очищали его и переводили. Джим и Чен смастерили на скорую руку программу-переводчик, которую установили нам на планшеты и телефоны. Теперь не приходилось долго копаться с переводом, достаточно было прочитать, написать или сфотографировать текст и он был переведён. Мы с Иваном детально изучали стены, пол, потолок пещеры и каменного истукана. Подобрали медное копьё, лежавшее на полу, о которое я споткнулся, не разглядев, что это было. Ваня подурачившись, помахал копьём, как конг-фу мастер из старых китайских фильмов, и положил его в вытянутые руки каменному истукану, увидев в них специальные выемки для копья.