– Не расставайся с ним, и он тебе обязательно спасёт жизнь, – и улыбнувшись, добавил. – Тем более, что все русские носят с собой оружие.

Хорошо, что все мои инструменты были сложены в моём стареньком рюкзаке, который я не распаковывал уже как месяца два после последней поездки на раскопки. Поэтому мне оставалось только положить в него нож и ноутбук, и я готов к отправлению. Схватив всё, я побежал в кабинет к Ивану. Встав в дверях, я наблюдал картину маслом. Над столом клубилось облако пыли, в котором мелькал силуэт Ивана. По полу были разбросаны папки с номерованными проектами, в шкафах и тумбах, находившихся в комнате, были раскрыты все дверцы и открыты все ящики, а в центре кабинета стоял старенький, ещё советских времён чемодан, в который ежесекундно прилетала какая-то вещь Ивана. Ваня никогда не был в экспедициях и в основном работал с образцами грунта и пород, в редких случаях с артефактами. Поэтому от незнания предстоящей работы он пытался взять с собой всё. И это всё впихнуть в старенький чемодан. Умели же раньше делать вещи в СССР – когда Ваня сел на чемодан для утрамбовки, любой другой бы от натуги рассыпался по швам, но его чемодан застегнулся. Сверкнув обтертым и набитым боком чемодана, Ваня спросил:

– Ну как? Готов? Нам нужно быстрей домой. Побежали.

Мы побежали. Еле успевая за Иваном, я думал об экспедиции, о том, что ждёт нас в закрытой зоне, почему её охраняют военные, что я там увижу. Перед глазами проносились длинные коридоры нашего НИИ, потом парк, магазин с пирожками, и не чувствуя на плечах тяжести рюкзака, я не заметил, как мы оказались дома. Собрав все вещи, которые могут пригодиться, мы «сели на дорожку», как сказал Ваня. Странная традиция, ну да ладно. В России вообще много традиций и примет, и в основном все непонятные для иностранца. На совершенно простые действия у русских есть определённый обряд и точно прописанные действия, не выполнив которые в точности, можно ждать чего-то нового и загадочного. В общем, посидев, проверив, отключены ли все бытовые приборы, которых у нас в принципе и не было, мы отправились к административному зданию НИИ.

Прибыв к месту отправления, я был немного ошарашен. Перед входом стояли два огромных автобуса и тягач со странным контейнером. Они были одинакового тёмно-зелёного цвета и эмблемой шестеренки на бортах, с золотистым отливом. Автобусы были очень странными. Не считая, что они были просто огромными, они были полностью затонированными, кузов у них отличался от любого другого автобуса, весь угловатый и с разными цилиндрическими вставками. Тягач выглядел в том же стиле, что и автобусы, а контейнер казался по виду настолько надёжным, что взорви в 10 метрах бомбу, то даже царапины не останется. В общем, экспедиция ещё не началась, а масштаб предстоящей работы уже начинал чувствоваться.

Перед автобусом с улыбкой на лице нас уже встречал профессор. Шмелёв на заднем плане профессора нервно разговаривал по телефону.

– Вы как истинные джентльмены прибыли вовремя. – сказал профессор и попросил водителя занести наши сумки в автобус. – Перед тем как отправится на посадку, я хочу вам вручить то, что нужно всегда носить с собой.

И протянул нам очень компактные и на вид дорогие рюкзаки. Открыв свой, я увидел несколько чёрных коробочек, а на них сверху лежали документы. Доставать ничего я не стал, так как посчитал это невежливым, да и профессор видимо хотел провести традиционный обряд. Достав бутылку на вид дорогого шаманского, профессор предложил выпить «за начало интереснейшего приключения в жизни». «Ура!» – с восторгом вскрикнули полные надежды учёные.

Переглядываясь, я, доктор и Иван допивали кисло-сладкое игристое и ждали от профессора каких-то новых шагов дальнейшей организации посадки в транспорт. Мистер Блекк, разбив бокал из-под допитого шампанского, громко вскрикнул: «Вперёд!». Он быстрыми шагами отправился во второй автобус, нас же сопроводили в автобус, который стоял впереди. Поднимаясь в автобус следом за Шмелёвым и Иваном, я на секунду замер, чтобы окинуть взглядом масштаб нашей колонны, которая вот-вот отправится в путь. Да и замер, не только от этого вида, но и от впереди поднимающихся. Они почему-то останавливались – сначала один, следом второй, и когда я наконец поднялся в салон автобуса, понял почему.

Это был не салон автобуса, а настоящий дворец, только в миниатюре и на колёсах. Салон был как бы разделён на две части. Одна половина была со спальными местами, как купе в поезде – четыре спальных места: два сверху, два снизу. Но всё там было напичкано электроникой. Кровати с электромассажными матрасами, над каждой кроватью мониторы с сенсорным управлением, кондиционер, ионизатор воздуха и ещё много всякой всячины. А вот вторая часть автобуса была рабочей. Посередине полукругом были расположены сидения со столом в центре. Над столом был огромный экран, в стол встроены планшетные панели. Посередине автобуса было даже выделено место в виде кабинки душа и кабинки туалета. В общем, увидев это, я был не просто в восторге, а у меня просто замерло дыхание и я не знал, что сказать.

Присев на полукруглый диван, мы сидели, молча разглядывая всю красоту, которая нас окружала. Сопровождающий рассказал и показал, в каких ящиках находятся продукты, закуски, алкогольные и безалкогольные напитки, да и всё, что нам может понадобиться в пути. Ехать до первой остановки, по его словам, нам предстояло пять часов. Рассказав всё, он отправился в кабину водителя, она была полностью от нас закрыта и отделялась небольшой дверкой. Мы почувствовали лёгкое покачивание – автобус тронулся.

– Мужики, это сон. И пока этот сон не кончился, я предлагаю насладиться им.

С этими словами доктор Шмелёв провальсировал по салону в сторону бара. Иван следом подорвался в сторону мини-кухни проверить шкафчики и со словами «живём» достал три охлаждённые пиццы и засунул их в микроволновку. Да. Первое, что делают русские, это «накрывают поляну», будь то радостный или грустный повод.

Пока ребята занимались организацией застолья, я тем временем решил изучить содержимое моего рюкзака. «Всё, что необходимо», как выразился профессор, было запечатано в однотонные темно-серые коробки, сверху лежала непромокаемая папка с документами, которую я решил изучить в первую очередь. В ней были копии моего паспорта, две пластиковые карточки, одна – пропуск в зону «Д», а вторая – разрешение на допуск «7». Что могло бы значить эти маркеры «Д» и «7»? Также там лежала папка с документами, на которой было написано «открыть по приезду». Папка была небольшой и закрытой на нить с печатью. Она вызывала нестерпимый зуд в руках, переходящий в безумное желание её открыть. Но, терпение, только терпение. Нельзя подрывать доверие профессора.

Победив соблазн, я решил поковыряться в коробочках. В них были навороченные на вид военные электронные примочки. Увесистая рация, которой по виду можно кирпичи колоть и ей после этого ничего не будет. Планшетный компьютер, у которого корпус можно было бы использовать вместо бронепластины. Небольшой бинокль, посмотрев в который, я был удивлён его возможностями увеличения, мощный фонарик. Также мне очень понравилось электронное увеличительное стекло и очки с встроенными в них рентгено-проекциями. В планшете было установлено много разных мировых энциклопедий и словарей. В общем прокачали нас оборудованием по полной.

– К столу, Киппер! – довольно вскрикнул Иван.

– Кушать подано, садитесь пить, пожалуйста. Давай к столу, потом наиграешься. – добавил Шмелёв.

–Ну-с. Что предпочитаем из напитков? – довольно пафосно обратился к нам доктор, проведя рукой над напитками, выставленными на стол как у профессионального бармена.

Я выбрал «Узо» и взял бутылку. Насыпав в стакан льда и налив из бутылки, я поставил её рядом с собой. Я очень любил этот напиток и, распивая его и параллельно поглощая килограммовую пиццу, вспоминал почему. На российскую зарплату я конечно же не мог позволить себе таких напитков и пил я «Узо» последний раз перед приездом в Россию, когда отдыхал на острове Крит в Греции. Туда меня отправили родители после окончания моей учёбы. Там я провёл три недели незабываемой феерии греческого гостеприимства. И даже сейчас, когда в России совсем наступают холода, я вспоминаю про те дни и становится немного теплее что-ли. Да и после выпитого стакана «Узо» я как будто провалился в воспоминания.

После хорошего «перекуса» мы по одному перебрались в свои опочивальни. Я отправился на лежбище первый, прихватив последний кусок пиццы и рюкзак с моими вещами. На данный момент меня интересовали три вопроса. Первый и второй – это что за зона «Д» и допуск «7»? Ну а главный вопрос, что в этой папке? Покопавшись в интернете, единственное, что я смог найти про зону «Д», это название рок-группы, анимэ-мульт, и название военной зоны во Вьетнаме в 1960-1970 годах. Брр… Что-то меня начало уносить в царство Морфея. Видимо, пол бутылки «Узо» и полный желудок решили взять верх над разумом, требуя сна.

Разбудила меня резким грохотом 100-килограммовая тушка, свалившаяся со звуком «Ура». Это был наш спортсмен, который локомотивом пронёсся к окнам. Наконец-то наша запланированная остановка. Интересно, где мы?

Еле раскачавшись, я поднялся с моего уютного, тёплого гнёздышка. Открыв рюкзак, я достал из него рацию и повесил на пояс, рядом прицепив свой ледоруб. Не знаю, зачем, но почему-то посчитал, что это будет круто выглядеть. Ох…. Видимо не вышел еще хмель из моей головы, привставая, я это ощутил в полной мере. Кое-как я добрался до двери автобуса, и выползая из него, услышал бодрый голос профессора, который как укол адреналина, меня взбодрил.

– Как настроение, как вам условия?

– Всё хорошо, просто отлично. А где мы?

– Мы на маленьком озере, на берегу которого я решил устроить небольшую остановку для барбекю. А вы любите рыбную ловлю, Джон? – с хитрым прищуром глаз спросил профессор.

У меня в воспоминаниях промелькнула картинка того дня, когда я последний раз держал в руках лично пойманную рыбу. Это было так давно. Вспомнить бы, когда я последний раз выбирался со своим отцом на озеро за «большеротым окунем».

– Да, мне раньше нравилось ловить, правда я уже позабыл, как это делается. – робко ответил я.

– Ничего, ничего. Сейчас вспомните. – ошарашил меня своими словами профессор, похлопывая меня по плечу.

–В смысле? Как вспомню? Зачем? – ответил я, смотря на профессора с недопонимающей физиономией.

– Доктор Шмелёв, Иван. Как насчёт того, чтобы поймать рыбки? – с паузой обратился к моим спутникам профессор.

Иван сразу же подорвался в этом начинании, а вот доктор, застеснявшись, попытался отговориться от этой затеи. Он никогда не занимался рыбалкой, но вот когда дело касалось охоты, ему не было равных. В НИИ все, кто увлекался охотой, а их было по пальцам пересчитать, рассказывали, как Шмелёв умеет добывать зверя. И про то, как копеечную монету из винтовки с трехсот метров пробивает. Все как один, они утверждали, что он знатный охотник и следопыт, а вот на рыбалке его никто никогда не видел. Так что доктор отмахался от предложения профессора, рекомендовав свою помощь в приготовлении барбекю.

Пока шли дебаты по времяпровождению на озере, вокруг нас незаметно вырос настоящий лагерь с шатром, барбекю, лодкой и уже готовыми, заряженными удочками. Нам только и оставалось перебраться в лодку, взять спиннинги и отправиться в недалеко находящийся затон.

– А я и не знал, что вы, профессор, любите рыбалку. – заметил я.

– Это моё второе любимое занятие в жизни. Первое – конечно археология. Я помню, как раньше мы вместе с дедом любили ходить на речку.

И профессор начал свой рассказ про то, как он проводил время со своим дедушкой. За рассказом я и не заметил, как мы уже вернулись на берег, и как начало темнеть. Немного очнувшись от историй профессора, я выбрался из лодки первым, следом за мной выбрался профессор, а последним выпрыгнул Иван с полным куканом крупной, свежей рыбы. Оказалось, что я умудрился поймать больше остальных, сам не заметив этого. Да уж, профессор умеет увлекать разговором. На берег опускались сумерки, и нас встречали желтые, приятные огни, освещавшие наш лагерь.

–Ну где вас носит?

С этой фразой к нам шёл навстречу нашафэриный Шмелёв, показывая жестами, да и всем своим видом, что приглашает к столу.

Не останавливая рассказов профессора, мы перекочевали в шатёр, где был уже накрыт стол. Запахи и разнообразие блюд на столе просто вскружили голову от предвкушения праздника живота. Шмелёв лихо влился в тему нашей беседы и своим немного заплетающимся говором старался шутить и рассказывать разнообразные смешные истории. История за историей, то профессор, то доктор, бокал за бокалом. Я чувствовал себя в этот момент очень счастливым. Чувствовал себя на своём месте, как будто я снова сижу дома, за утренним столом, с моими родителями. Тоже спокойствие. Перебрав текилы, которую Иван видимо никогда не пробовал, он вдруг решил поиграть на своей гитаре и что-то спеть. Сколько времени мы были соседями, а я ни разу не слышал, как он играет и поёт, гитара всегда висела на стене над его кроватью без малейшей пылинки. А с какими усердием он волок её с собой, когда мы бежали к месту отправления. Видимо она значила для него многое. И тут Ваня заиграл, заиграл вполне хорошо, разными переборами, очень мелодично. А уж когда он взвыл, профессор с доктором приостановили свой разгорячённые исторические баталии и прислушались, а доктор даже начал немного подпевать, ну как подпевать – подвывать, прерываясь на глоток другой рома.

Наши посиделки перебрались из приятного вечера в глубокую ночь, я стал потихоньку проваливаться в сон. Привстав и немного покачиваясь, профессор скомандовал всем по машинам, спать. Немного раскачавшись, я поднялся, разбудив попутно Шмелёва, который решил отдохнуть от чрезмерной работы над бутылкой с ромом и уснул прямо в раскладном кресле за столом. Мы пошли в свою опочивальню, пожелав всем доброй ночи. Правда, из уст дока это звучало как-то вроде «сподо-ко-ночь». Иван порывался помогать в уборке со стола, но люди сопровождавшие нас, вежливо проводили его к двери автобуса. Еле добравшись до кровати и сбросив доктора на соседнюю, я просто упал на свою. Уснул я по ощущениям в падении на кровать, сквозь сон уже едва слышав шум от ползущего на верхнюю кровать Ивана.