Почему ткачи, садовники и борцы – а также люди с отнявшимися ногами (вследствие какой-нибудь болезни в ступне) – всегда располагали к себе сердце какой-нибудь нежной красотки, втайне изнывавшей от любви к ним, – все это точно установлено и должным образом объяснено древними и новыми физиологами.

Человек, пьющий только воду, если только он делает это по внутреннему убеждению, без всякого обмана или мошенничества, попадает в эту же самую категорию; правда, на первый взгляд нет никакой последовательности или логической доказательности в том, «чтобы ручеек холодной воды, сочащийся в моих внутренностях, зажигал факел в моей Дженни». —

– Подобное утверждение неубедительно; наоборот, оно кажется противоречащим естественной связи между причиной и действием. —

Но это свидетельствует лишь о слабости и немощности человеческого разума.

– «И вы пребываете в совершенном здравии при этом?»

– В самом лучшем, мадам, – какого сама дружба могла бы мне пожелать. —

– «И не пьете ничего? – ничего, кроме воды?»

– Бурная стихия! Стоит тебе подступить к шлюзам мозга – гляди, как они открываются перед тобой! —

Вот приплывает Любознательность, знаками приглашая своих подруг следовать за ней, – они ныряют в самую середину потока. —

Фантазия сидит в задумчивости на берегу и, следя взором за течением, превращает соломинки и тростинки в мачты и бушприты.– А Похоть, поддерживая одной рукой подобранное до колен платье, ловит их другой, когда они проплывают мимо. —

О люди, пьющие только воду! Неужели посредством этой обманчивой жидкости вы так часто управляли миром, вертя его, как мельничное колесо, – измалывая физиономии слабых – стирая в порошок их ребра – расквашивая им носы – и даже иногда меняя форму и лицо природы. —

– На вашем месте, Евгений, – сказал Йорик, – я бы пил больше воды. – И я на вашем месте, Йорик, – отвечал Евгений, – делал бы то же самое.

Это показывает, что оба они читали Лонгина. —

Что до меня, то я решил никогда в жизни не читать никаких книг, кроме моих собственных.