– Мы погибли, конец нам, дитя мое, – сказала аббатиса, – мы простоим здесь всю ночь – нас ограбят – нас изнасилуют. —

– Нас изнасилуют, – сказала Маргарита, – как бог свят изнасилуют.

– Santa Maria!– возопила аббатиса (забыв прибавить О!), – зачем я дала увлечь себя этому проклятому суставу? Зачем покинула монастырь Андуйетский? Зачем не дозволила ты служанке твоей сойти в могилу неоскверненной?

– О палец! палец!– воскликнула послушница, вспыхнув при слове служанка. – Почему бы мне не сунуть его туда либо сюда, куда угодно, только бы не в эту теснину?

– Теснину? – сказала аббатиса.

– Теснину, – ответила послушница; страх помутил у них разум – одна не соображала, что она говорит, – а другая – что она отвечает.

– О мое девство! девство! – воскликнула аббатиса.

– евство! – евство! – повторяла, всхлипывая, послушница.