«Уподобь их колесу» – изречение это, как известно всем ученым, горькая насмешка над большим турне и над тем беспокойным желанием совершить его, которое, как пророчески предвидел Давид, овладеет сынами человеческими в наши дни; вот почему великий епископ Холл считает его одним из суровейших проклятий, когда-либо обрушенных Давидом на врагов Господних; – это все равно как если бы он сказал: «Не желаю им ничего лучшего, как вечно катиться». – Чем больше движения, – продолжает он (а епископ был человек очень тучный), – тем больше тревог, и чем больше покоя, – если держаться той же аналогии, – тем больше небесного блаженства.

Ну а я (человек очень тощий) думаю иначе; по-моему, чем больше движения, тем больше жизни и больше радости – — а сидение на месте и медленная езда – это смерть и диавол. —

– Эй! Гей! – весь дом спит! – — Выведите лошадей – — смажьте колеса – привяжите чемодан – вбейте гвоздь в эту подпорку – я не хочу терять ни минуты…

Колесо, о котором мы ведем речь и в которое (но не на которое, потому что тогда получилось бы колесо Иксиона) Давид обращал своим проклятием врагов своих, для епископа, в соответствии с его сложением, должно было быть колесом почтовой кареты, независимо от того, были ли тогда в Палестине почтовые кареты или их там не было. – Для меня, наоборот, в силу противоположных причин, оно должно было быть, разумеется, колесом скрипучей арбы, совершающим один оборот в столетие; и уж если бы мне довелось стать комментатором, я бы, не задумываясь, сказал, что в этой гористой стране арб было сколько угодно.

Люблю я пифагорейцев (гораздо больше, чем решаюсь высказать моей милой Дженни) за их «Χωρισµὸν ἀπὸ τοῦ σὼµατοζ, εἰζ τὸ καλώ ζ φιλοσοφεῖν» (отрешение от тела, дабы хорошо мыслить). Ни один человек не мыслит правильно, пока он заключен в теле; свойственные ему от природы кровь, флегма и желчь ослепляют его, а чрезмерная дряблость или чрезмерное напряжение тянут в разные стороны, как это видно на примере епископа и меня. – Разум есть наполовину чувство, и мера самого Неба есть лишь мера теперешнего нашего аппетита и пищеварения. – — Но кто же из нас двоих в настоящем случае, по-вашему, более не прав?

– Вы, конечно, – сказала она, – взбудоражить целый дом в такую рань!