– Черт побери! – сказал я, посмотрев в сторону французского берега, – следовало бы узнать получше собственную страну, прежде чем ехать в чужие края, – а между тем я ни разу не заглянул в Рочестерский собор, не посетил дока в Четеме и не побывал у святого Фомы в Кентербери, хотя все они лежали на моей дороге. —

Но мой случай, надо сказать, совсем особенный. —

Итак, не вступая в дальнейшие споры ни с Фомой Бекетом и ни с кем другим, – я прыгнул на корабль, и через пять минут мы подняли паруса и понеслись как ветер.

– Скажите, пожалуйста, капитан, – проговорил я, спускаясь в каюту, – случалось, что кого-нибудь застигала смерть в этом проливе?

– Помилуйте, тут не успеешь даже захворать, – возразил он. – Противный лгун! – воскликнул я, – ведь я уже болен, как лошадь. – Что с моей головой? – все полетело вверх тормашками! – О! клетки в мозгу порвались и перепутались, а кровь, лимфа и жизненные соки смешались в одну массу с летучими и связанными солями – Боже милостивый! все в глазах завертелось, как тысяча вихрей, – я дал бы шиллинг, чтобы узнать, способствует ли это ясности моего рассказа. —

Тошнит! тошнит! тошнит! тошнит! —

– Когда же наконец мы приедем, капитан?– У этих моряков не сердца, а камни.– Ах, как меня тошнит!– подай-ка мне эту штуку, юнга,– нет ничего гаже морской болезни – я предпочел бы лежать на дне моря.– Как вы чувствуете себя, мадам?– Ужасно! Ужасно! У – О, ужасно, сэр.– Неужели это с вами в первый раз?– Нет, второй, третий, шестой, десятый, сэр.– О – что за топот над головой! – Эй! юнга! что там творится? —

Ветер переменился! – Я погиб! – стало быть, я встречусь с ним лицом к лицу.

Какое счастье! – он снова переменился, сэр. – Черт переменил его! —

– Капитан, – взмолилась она, – ради бога, пристанем к берегу.