25 мая 1888 года сэр Френсис Гальтон, крупнейший специалист в области антропометрии и идентификации в Англии, прочел свой основополагающий доклад по дактилоскопии. Гальтон установил, что вероятность совпадения отпечатка одного пальца человека с отпечатком такого же пальца другого человека выражается отношением 1:4. Если же у одного лица снять отпечатки всех десяти пальцев, вероятность полного совпадения с отпечатками другого будет равна 1:64 000 000 000.

В 1911 году французский криминалист Виктор Бальтазар разбил отпечаток папиллярного узора конечной фаланги пальца на 100 клеток и проанализировал их, исходя из следующих постулатов:

1) существует всего четыре типа деталей (сейчас мы называем их признаками папиллярных узоров): начала и окончания, разветвления и слияния линий;

2) появление каждой детали в клетке равновероятно (т. е. 1/4);

3) в каждой клетке может быть одна и только одна деталь.

Все эти постулаты в настоящее время опровергнуты.

Перемножение вероятностей показало, что для выделения единичного субъекта из всего населения планеты[2] в среднем необходимо не менее 17 деталей (1/4 в семнадцатой степени равно 1/17 179 869 184 отпечатков).

Однако Бальтазар полагал, что это число может быть снижено до 12, так как подозреваемое лицо проживает на достаточно ограниченной географической территории (1/4 в двенадцатой степени равно 1/16 777 216 или около 1,6 млн человек). Именно число 12 стало классическим в дактилоскопии и называлось «числом Бальтазара». В ряде стран отождествление до сих пор проводится по 12 признакам. Более того, оно сыграло и роль некой «психологической установки» для криминалистов, так как все последующие изыскания концентрировались именно вокруг этого числа – одни считали его завышенным, другие, напротив, ратовали за увеличение порога идентификации, например, до 16 деталей.

Сегодня в России принято достаточным для идентификации обнаружение 8 совпадающих признаков.