Небо Испании шито ветром,

Нитки трещат на закате дня.

В летней Алтее влюбилась в Педро,

Он не любил меня.

Сильно влюбилась, влюбилась пьяно,

Сердце сожгла, загнала коня.

Педро любил говорить: «Маньяна», —

И не любил меня.

Педро любил говорить: «Маньяна», —

Весело вскакивая в седло.

Педро был смуглый и окаянный —

Мне на таких везло.

И уносился куда-то в Кальпе,

Где из залива торчит скала.

Чертов Испанский, как ржавый скальпель,

Резал, не целовал…

Всё позабыла, но помню слово,

Помню Маньяну, как «Отче наш» —

Трещину в древнем культурной слое,

Взвеси в крови вина.

«Завтра», — с улыбкой твердит Маньяна.

«Вечное завтра» — святое зло,

В речи встречается постоянно,

Будто царица слов.

Как отыграть, не порвав струны, и

Как на земле отлюбить легко.

Крутятся мельницы ветряные…

Где же их Дон Кихот?

Сердце разбито о позвоночник,

Месяц-бродяга опять в седле.

Gracias, Pedro, buenas noches…

До завтра…

И долгих лет!