А было же время, когда у неё торчали ключицы,

Ей страшно хотелось за кем-нибудь волочиться,

Садиться в ногах и, забывшись, писать стихи…

[Особенно ей удались три-четыре строки…]

И позже, когда я их считывала с экрана,

Я верила в то, что поэзия многогранна,

Послушны шары, если верно направлен кий…

Теперь она носит собачку. Совсем не пишет.

Болтает о моде и вкусной здоровой пище.

И смотрится дорого. Гладко. Без бла-бла-бла.

А я вспоминаю её подростковый почерк

И вижу ключицы, торчащие между строчек.

И мне хорошо от того, что она была.