Аппалачские горы

Суббота, 14 октября 2023 года

21:52

Он проехал по ветреным дорогам Аппалачских гор на внедорожнике. Хотя там не было городских камер наблюдения, он избегал заправок и мест для отдыха, где его все же могли заснять, и предусмотрительно заменил свои номера на другие, которые нашел на свалке в Мэриленде. Чем дальше он ехал, тем более отвесно поднимались скальные породы за дорожными отбойниками, обступая его со всех сторон, пока дорога прорезала каньон с горами по обе стороны. На других участках дороги не было ничего, кроме волнистых гор вдали. Когда он увидел дым, который шел из труб одиноких домиков, то понял, что уже близко.

Если бы Ларри Чедвика все-таки назначили членом Верховного суда, ночная миссия оказалась бы в разы сложнее. Девять судей Верховного суда находились под надежной защитой правительства. Внутри округа Колумбия полиция Верховного суда охраняла судей днем и ночью. За пределами округа Колумбия охрану обеспечивала Служба маршалов США. К счастью, судья Чедвик проиграл борьбу за место в Верховном суде. Формально он отказался от должности и добровольно снял свою кандидатуру с рассмотрения. Так или иначе, будучи всего лишь федеральным судьей, а не судьей Верховного суда, Ларри Чедвик получал охрану по запросу, а не по поручению. Во время пробных поездок к загородному дому судьи он не видел охраны. Укрывшись в предгорьях Аппалачей, судья, вероятно, чувствовал себя в безопасности и отдалении от всего. Городок Хитроу был маленьким и тихим. Он состоял из единственной дороги с двумя светофорами и семейными магазинчиками и ресторанами по обеим сторонам улицы. Жители были радушными и состоятельными обитателями Восточного побережья, которые дорожили своим уединением.

Он в последний раз повернул и помчался по дороге, которая проходила за домом судьи. Согласно обычному распорядку, Чедвик с женой выезжали из Вашингтона в середине дня в пятницу и возвращались в город вечером в воскресенье, чтобы успеть поужинать и выпить по бокалу вина, прежде чем судья начинал готовиться к утреннему заседанию в понедельник и читать для него материалы. Как иронична жизнь в Америке, подумал он, притормаживая, – если человек, который нанял Риса Рэнкина, чтобы тот изнасиловал и убил Лору Макаллистер, наделен полномочиями вершить правосудие в стране.

Жаклин могла бы обратиться в полицию с той информацией, которую она узнала на встрече с Рисом Рэнкином. Она могла бы рассказать властям о признании Рэнкина и о том, что тот изнасиловал и убил Лору Макаллистер по договоренности с Ларри и Дунканом Чедвиками. Но это бы привело к тому, что Чедвики оказались бы под защитой американской системы правосудия, где им едва ли вынесли бы надлежащий приговор. Чедвик с сыном заслуживали большего, чем американская система правосудия могла им дать.

Он съехал на обочину и свернул в лесной массив. Загнав машину подальше в деревья, чтобы она не попадала в поле зрения проезжающих мимо машин, он вышел из нее и протащился по лесу больше километра, пока узкая тропинка не закончилась у дома Ларри Чедвика.

Он пришел слишком рано. В окнах еще горел свет, и он устроился на поляне, чтобы подождать, пока Чедвики лягут спать. Он снял с пояса «Смит и Вессон» и положил его на землю рядом с собой. На мгновение прислушался к спокойствию природы вокруг. Ближайшие соседи жили больше чем в километре отсюда. Вдалеке на озере ворковала гагара. Этот звук напомнил ему о детстве, когда он проводил лето в лагере. Поляна, на которой он сидел, вернула его в ту ночь, когда они убили Джерри Лолланда.

Именно в лагере Монтегю его жизнь по-настоящему началась. Именно в лагере Монтегю он впервые взял ситуацию в свои руки. Именно там, пережив лето, полное насилия, и став свидетелем того, как это же насилие постигло Жаклин, он решил, что некоторые люди недостойны мягкого правосудия, которое предлагает Америка, – комфортного существования в тюрьме, где убийцы и насильники наслаждаются трехразовым питанием и всеми развлечениями, включая книги, телевидение и многое другое. Нет, некоторые преступники достойны большего, чем изнеженная жизнь за решеткой. Те, кто совершал самые отвратительные акты насилия – сексуальную агрессию по отношению к детям, – и те, кто им помогал, заслуживали правосудия, которое эта страна просто не могла обеспечить.

Сидя на поляне на краю участка Чедвиков, он вспоминал Джерри Лолланда. Он вспомнил, как смотрел на тело мужчины, когда санитары вывозили его из хижины, как белая простыня покрывала его с головы до ног, подтверждая, насколько хорошо сработал их план. Джерри Лолланд был их первым. Тогда они с Жаклин впервые объединились, чтобы остановить хищника. Потом были и другие, но Джерри Лолланд запомнился ему ярче всего.

Он помнил их всех в той или иной степени, потому что с каждым убийством узнавал что-то новое. Большинство прошли по плану и были выполнены безупречно. Однако один случай все еще преследовал его. Одно из убийств привело к сопутствующей потере, которая в итоге стала их погибелью. Теперь ему придется продолжать их дело в одиночку.

Сидя в лесу за домом Ларри Чедвика и ожидая, когда погаснет свет, он вспоминал ту ночь.

Макинтош, Вирджиния

15 января 2013 года

Городок Макинтош был маленьким и дружным. Убийство Денниса и Хелен Квинланов будет иметь серьезные последствия, но он не смог отговорить от него Жаклин. Ирония судьбы заключалась в том, что это он организовал их дуэт мстителей несколько десятков лет назад в лагере Монтегю, но именно Жаклин была катализатором, который не давал ему распасться все эти годы. Она не готова была отказаться от этой ночной миссии, даже несмотря на его протесты по поводу возможных подводных камней.

Он припарковал машину на промышленном пустыре за тихим кварталом, где жили Деннис и Хелен Квинланы. Помимо того, что они были клиентами фирмы, после тщательного изучения их налоговых записей и финансовых документов Квинланы оказались теми самыми бухгалтерами, которые помогали Роланду Глейзеру создать свою сеть торговли секс-услугами. Квинланы были теми финансовыми фокусниками, которые помогали Глейзеру прятать деньги. Это они выписывали чеки и инициировали денежные переводы, благодаря которым Глейзер мог свободно путешествовать на свой уединенный остров, куда еженедельно доставлялись молодые девушки. В деле были замешаны и другие – политики, бизнесмены, члены королевских семей, – но доступа к ним не было. А вот Квинланы были в зоне доступа и годами оставляли свои отпечатки на грязных делишках Глейзера. Оправдание, которое они предложили, обратившись в «Ланкастер и Джордан», – что они не знают, откуда брались деньги Глейзера и куда девались после того, как они заканчивали операции с ними, – в лучшем случае было неубедительным, а скорее всего – откровенной ложью. Возможно, поначалу это объяснение и было правдивым, но казалось непостижимым, чтобы их неведение длилось так долго. Их вину подтверждало и то, что после того, как Роланду Глейзеру было предъявлено обвинение со стороны федерльного суда, Квинланы побежали в «Ланкастер и Джордан» за защитой от судебного преследования.

Он выключил фары и остановил машину, колеса заскрипели по гравию.

– Только быстро, туда и обратно, – сказал он Жаклин.

В ответ он получил лишь короткий кивок. Затем она распахнула дверцу и скрылась в лесу. Выключив фары, он не стал глушить двигатель. Они трижды засекали время выполнения задания и прикидывали, сколько ей понадобится, чтобы пробраться через лес, перебежать через заднюю лужайку, забрать из гаража дробовик Денниса Квинлана, войти через заднюю дверь, подняться по лестнице, разобраться с Деннисом и Хелен Квинланами, выйти из дома, проскочить обратно через лес и скрыться.

В ожидании ее возвращения он смотрел на часы. Нижний предел времени все приближался и приближался. Он вспотел, когда приблизился и верхний предел, и по-настоящему забеспокоился, когда и он миновал. Что-то пошло не так, и он на секунду подумал о том, чтобы отправиться в лес и посмотреть, что случилось. Но это было плохое решение, которое подвергло бы риску их обоих. Другой вариант был еще хуже: бросить задание и уехать без нее.

Он не мог сделать ни того, ни другого, поэтому ждал. Ждал и снова ждал, пока, наконец, не различил в лесу силуэт. Жаклин бежала в таком бешеном темпе, как никогда раньше. Что-то пошло не так. Он переключил машину на задний ход и, как только она забралась на пассажирское сиденье, нажал на педаль газа и резко развернул машину на сто восемьдесят градусов так, что гравий фонтаном полетел из-под колес. Переключившись на переднюю передачу, он пулей выскочил с пустыря. Оказавшись на главной дороге и намотав некоторое расстояние от дома Квинланов, он включил фары и снизил скорость до разрешенной законом.

В этот момент он посмотрел на Жаклин и увидел, что она закрыла лицо руками в перчатках. Указательный палец правой руки торчал сквозь перчатку там, где латекс порвался.

– У тебя перчатка порвалась, – отметил он.

Она отняла ладони от лица и осмотрела правую руку.

– Ты могла оставить там отпечатки пальцев, – продолжил он.

Она покачала головой и закрыла глаза.

– Это не главная наша проблема.

Он притормозил у ее дома, и несколько минут они слушали рацию, по которой уже сообщили о стрельбе. Во время поездки она вкратце изложила события, произошедшие в доме Квинланов, и все время рассказа сосредоточенно смотрела на свою правую руку с оголенным указательным пальцем.

– Ты что-то трогала? – спросил он.

Он наблюдал за тем, как Жаклин мысленно прокручивает в голове произошедшее.

– Окно, – ответила она. – Я открыла окно в детской, чтобы посмотреть на улицу. И ручку входной двери, но это я могла сделать другой рукой.

Он смотрел, как она продолжала разглядывать голый палец, который выделялся на фоне остальных.

– Что нам делать? – спросила она.

– Сейчас мы ничего не можем сделать. Иди в дом. Постарайся уснуть. Я хочу уехать с дороги.

Она молча сидела на пассажирском сиденье.

– Девочка тебя видела? – спросил он.

– Не знаю. Не думаю. Окно в спальне было открыто, и ее там не было, – Жаклин сделала паузу, прежде чем посмотреть на него. – А мальчик… видел меня. У меня не было выбора.

Он кивнул.

– Я знаю. Иди в дом. Завтра поговорим. Сожги одежду. Сапоги, перчатки, все. Сделай это прямо сейчас.

Ничего не ответив, она открыла дверцу и вылезла из машины. Не произнеся ни слова, подошла к своей входной двери и скрылась внутри. Он поставил машину на передачу и поехал домой. Когда дверь гаража открылась, он заехал внутрь и несколько минут сидел в темноте, прокручивая в голове события ночи и задаваясь вопросом, что же именно произошло в доме у Квинланов. Жаклин была слишком потрясена, чтобы рассказать ему все как есть. Только то, что, застрелив Денниса и Хелен Квинланов, она убила и их тринадцатилетнего сына, когда тот открыл дверь спальни и напугал ее. Она не стала рассказывать о том, как все произошло. Она была слишком потрясена, чтобы можно было выудить из нее что-то еще кроме того, что их дочь сбежала и пропала.

После пары минут в темноте он вышел из автомобиля и зашел к себе домой. Там выключил свет и забрался в постель. Целый час он ворочался, не в силах заснуть. За все эти годы ничего подобного не случалось. Они были осторожны и дотошны. Наказывали только виновных, и никогда – невинных. Они с Жаклин боролись за невинных. Именно они вершили правосудие над настоящими подонками, то правосудие, которое американская система не могла обеспечить. Они всегда были защитниками невинных. До сегодняшней ночи.

На прикроватных часах было 3:35 утра. Наконец, после долгих колебаний, его веки опустились, и он погрузился в сон. Через двадцать пять минут зазвонил телефон и вывел его из неглубокой, беспокойной дремы. Когда он поднял телефон, чтобы посмотреть, кто звонит, в животе у него заныло.

– Алло? – произнес он осипшим голосом.

– Гарретт! – Донна испуганно шептала. – Это я. Приезжай в участок. Я знаю, что уже поздно, но приезжай прямо сейчас.

Гарретт Ланкастер не задавал вопросов. Его готовность посреди ночи примчаться в полицейский участок и помочь жене выглядела как геройство – поступок преданного мужа, готового на все, чтобы помочь супруге. На самом же деле его не интересовало, зачем жена вызвала его в полицейское управление, поскольку он знал, что в их маленьком городке произошло тройное убийство. То, что его жизнь вот-вот столкнется с жизнью Александры Квинлан, невозможно было предугадать. А то, что какая-то часть его сердца будет вечно кровоточить из-за судьбы этой девушки, он понял много позже.

Он поднялся с постели, собираясь принять душ и переодеться в костюм и галстук, но вместо этого решил просто надеть джинсы, натянуть на нечесаные волосы кепку «Вашингтон Визардс» и выйти за дверь.