Вашингтон, округ Колумбия

Вторник, 30 мая 2023 года

19:45

Она нашла дом, где живет Аннетт Паккард, в Коламбия-Хайтс, с трудом справилась с нервами и поднялась по ступенькам к входной двери здания. Сделала последний глубокий вдох и нажала на дверной звонок.

– Вы пришли, – отметила Аннетт, открывая дверь. – Заходите.

Алекс последовала за ней на кухню, где Аннетт готовила ужин – каре ягненка, от которого по всему дому стоял вкусный запах.

– Могу я предложить вам что-нибудь выпить? Пива или вина? – спросила Аннет.

– Я буду воду, если у вас есть.

Аннетт достала из холодильника бутылку «Пеллегрино».

– Итак, расскажите мне еще раз, что это за человек, – попросила Алекс.

– Доктор Лейн Филлипс. Когда-то он был, да и сейчас считается самым известным профайлером ФБР. Его диссертация была посвящена пониманию того, почему убийцы убивают, и доказала его врожденную способность проникать в сознание убийцы так, как это недоступно другим.

– Но как профайлер поможет мне в расследовании убийства семьи?

– Пока не знаю. Знаю только, что в одиночку я помочь не смогу, поэтому и обратилась к Лейну. Он не только опытный криминалист-профайлер, но и создатель проекта «Учет убийств». Эту программу используют бесчисленные полицейские департаменты и отделы убийств по всей стране, и она помогает раскрывать старые нераскрытые убийства. По сути, Лейн и его сотрудники анализируют случайные убийства, чтобы выяснить, связаны ли они друг с другом и каким образом. Я показала ему фотографию вашей доски для улик, и он очень заинтересовался. Затем, с вашего разрешения, я отправила ему подробную информацию о том, что вы обнаружили за эти годы.

Неделей раньше Алекс передала Аннетт все детали своего десятилетнего пути к пониманию того, что произошло в ночь убийства ее семьи. Она сообщила Аннетт все, что ей удалось узнать о той ночи, в надежде, что судебный психолог по имени Лейн Филлипс сможет как-то осмыслить все это.

– Просмотрев все, что вы нашли, – продолжила Аннетт, – Лейн пришел к выводу, что нашел закономерность. Он захотел поговорить, и вот мы здесь.

Алекс почувствовала внезапную пульсацию в грудной клетке и попыталась сдержать эмоции.

– Он приехал из Чикаго только для того, чтобы рассказать мне об этой закономерности?

– У него дела в Вашингтоне, так что все сошлось.

Тут в дверь позвонили.

– Вот и он, – сказала Аннет.

Алекс закрыла глаза и глубоко вздохнула, когда Аннетт направилась к входной двери. Ее волновала не сама мысль о том, что придется выслушать Лейна Филлипса, а то, что его предположения могут привести к ответам на ее вопросы. Она так долго искала разгадку убийства семьи, что этот поиск стал для нее делом жизни. Ответы были чем-то из области мифов и легенд, и до них было так далеко идти, что Алекс было сложно представить, что будет, когда она дойдет. Ее личность формировалась в процессе охоты. Но вот она оказалась в том далеком месте, где ее работа и расследование столкнулись с ответами.

– Лейн, – произнесла Аннетт, – это Алекс Армстронг. Алекс, это доктор Лейн Филлипс.

Алекс поборола свой страх и улыбнулась.

– Доктор Филлипс, спасибо, что приехали из Чикаго.

Этот человек оказался совсем не таким, как она ожидала. Алекс представляла себе пожилого мужчину с внешностью университетского преподавателя, седыми волосами, в очках и с мягким характером, выработанным в результате долгого общения с самыми безжалостными убийцами, которых знало общество. Вместо этого Лейн Филлипс оказался энергичным пятидесятилетним мужчиной с пышной шевелюрой, которому на вид можно было дать намного меньше лет. Он был одет в джинсы и светло-серый спортивный пиджак поверх классической рубашки и дружелюбно улыбался, глядя на нее: похоже, на него ничуть не повлияла его пожизненная одержимость убийцами.

– Зовите меня Лейн, пожалуйста. Только мои студенты зовут меня доктор Филлипс.

– Ужин будет готов через полчаса, – сказала Аннет. – Давайте пока сядем за стол на кухне и поговорим. Лейн, хочешь что-нибудь выпить?

– Конечно. Есть пиво?

– Даже разные сорта.

– Что-нибудь легкое. От нефильтрованного у меня живот сводит.

Через минуту они все сидели за столом. Перед Лейном лежала папка в кожаном переплете. Он открыл ее и вынул три буклета.

– Если вы не против, я сразу же приступлю к делу, – сказал он.

Алекс кивнула.

– И извините меня заранее. Я понимаю, насколько эмоциональным и травмирующим опытом может быть обсуждение деталей дела вашей семьи даже спустя столько лет. Поэтому заранее прошу прощения за свою прямоту. У меня профдеформация, и я от дружеской беседы сразу перехожу к клиническому диагнозу.

– Я все поняла, – ответила Алекс. – Так вы… нашли что-нибудь?

– Думаю, да. В таких гипотезах всегда есть пробелы, поэтому я не могу быть полностью уверен. Но чем больше человек посмотрит на мои идеи свежим взглядом, тем больше вероятность, что кто-то увидит то, чего не вижу я. – Лейн протянул Алекс и Аннетт буклеты на несколько страниц, скрепленных скрепкой. – Я взял ваши наработки с доски плюс все, что вы предоставили Аннетт, и экстраполировал. Очень хорошая работа, между прочим. У вас нюх на детали.

Алекс кивнула.

– Спасибо.

– Вот что мне известно. Ваша семья была убита пятнадцатого января тринадцатого года. Ваше тщательное расследование показало, что тут нет связи с похожими убийствами других семей, особенно в районе Восточного побережья Соединенных Штатов. Но чтобы пролить свет на то, кто убил вашу семью, нужно выяснить, убивал ли этот неизвестный убийца до или после этого. Ну и конечно, моя профдеформация говорит мне, что мы имеем дело с серийным убийцей. Если случай с вашей семьей был случайным актом насилия или чьим-то единственным убийством, то вероятность того, что я смогу вам помочь, невелика. Моя специализация – выявлять сходство между случайными убийствами и определять, есть ли связь, которая их объединяет. Когда я работал с вашими данными, моей целью было определить, было ли убийство вашей семьи частью серии убийств, совершенных одним и тем же человеком.

– И вы этого добились? – спросила Алекс.

– Возможно. – Лейн указал на бумаги. – Там все есть, так что давайте пройдемся по ним. Ключом к разгадке стали несколько зацепок, на которые вы наткнулись, в частности то, что ваши родители были связаны с человеком по имени Роланд Глейзер.

– Я долгое время занималась этой версией, – сказала Алекс, – но потом бросила. Так и не смогла понять, при чем тут он.

– Это потому, что отдельно эта зацепка не имеет смысла, – сказал Лейн, – а вот в сочетании со многими другими факторами позволяет решить сложную головоломку. Или, по крайней мере, приводит нас к новым кусочкам этой головоломки.

Лейн взял в руки свой экземпляр бумаг, перевернул страницу и начал читать.

– Роланд Глейзер повесился в тюрьме в ночь перед судом. Но он, как показала ваша кропотливая работа, был связан с бухгалтерской фирмой ваших родителей. Именно здесь мой алгоритм принял интересный оборот. Только помните, что искусственный интеллект, встроенный в мою компьютерную программу, не идеален. Он только улавливает связи, которые в противном случае мы могли бы пропустить. Зачастую эти связи дальше никуда не ведут. Но в данном случае алгоритм уловил связь с вашей юридической фирмой.

Алекс подняла глаза от бумаг.

– С моей… юридической фирмой?

– Да. Ваши родители были связаны с «Ланкастер и Джордан». После того как против Роланда Глейзера были выдвинуты обвинения в сексуальном насилии и секс-торговле, которые ужаснули знаменитостей, бизнесменов и королевских особ, которые имели с ним дело, многие из его помощников стали искать юридическую защиту. Ваши родители, будучи бухгалтерами, которые занимались финансами Глейзера, сделали то же самое.

– Мои родители… – произнесла Алекс, – были клиентами «Ланкастер и Джордан»?

– Да. Мое исследование показало, что в двенадцатом году Деннис и Хелен Квинланы заключили договор о юридическом представительстве с «Ланкастер и Джордан» и выплатили фирме гонорар в размере пятнадцати тысяч долларов. Насколько я могу судить, эти отношения сводились к простой юридической консультации, поскольку против ваших родителей никогда не выдвигалось никаких обвинений, и им не требовалось официального юридического представительства. Обычное явление, как вы, я уверен, знаете. Однако интересно то, что мистер Глейзер тоже заключил юридическое соглашение с вашей фирмой. Мой алгоритм выявил это совпадение, что означает лишь то, что ИИ нашел способ связать ваших родителей и Глейзера: помимо того, что Глейзер был клиентом бухгалтерской фирмы ваших родителей, их объединяло то, что они все были связаны с фирмой «Ланкастер и Джордан», хотя и недолго.

Алекс посмотрела на страницу у себя в руках, снова и снова глядя на связь, которую доктор Филлипс обнаружил между ее родителями и Глейзером, и пытаясь понять, что она означает.

– Опять же, эта связь с «Ланкастер и Джордан» может ничего не значить, – настаивал Лейн, – мой алгоритм просто выявляет связи между убийствами. Дальше мои аналитики смотрят, ведут ли эти связи куда-нибудь еще. Поскольку Аннетт попросила меня заняться этим делом совсем недавно, у аналитиков еще не было времени завершить расследование. Но вот что мы нашли на данный момент.

Лейн перевернул страницу.

– С тринадцатого года мне удалось установить личности четырех клиентов «Ланкастер и Джордан», которых убили на Восточном побережье.

Алекс почувствовала, как на нее нахлынула волна головокружения. Она подняла голову, но ни Лейн, ни Аннетт ничего не заметили. Лейн зачитывал документы, а Аннетт следила за ним, ловя каждое слово. Алекс глубоко вздохнула и снова настроилась на рассказ Лейна.

– В шестнадцатом году мужчина по имени Карл Клеман погиб от огнестрельного ранения, после того как его квартиру взломали. У полиции не было никаких зацепок, и дело не раскрыто до сих пор. В январе того же года Клеман работал консультантом в местной школе, и его обвинили в сексуальном насилии над одной из учениц. Он обратился за юридической помощью в «Ланкастер и Джордан». В семнадцатом году мужчину по имени Роберт Кляйн арестовали за нападение при отягчающих обстоятельствах и растление двенадцатилетней дочери соседа. Он тоже обратился за юридической помощью в «Ланкастер и Джордан». Через полгода его убили у него дома.

Лейн поднял глаза от своего буклета.

– Есть предположения, как убили Кляйна?

– Огнестрельное ранение, – догадалась Аннетт, – после предполагаемого взлома.

– В точку. Полиция списала это на неудачную кражу со взломом.

Лейн перевернул страницу.

– Хорошо, слушайте дальше. Есть еще два случая. В девятнадцатом году парень по имени Натан Коулман был арестован за предложение секса несовершеннолетней девушке. Он обратился за помощью в «Ланкастер и Джордан», но обвинения были сняты по формальным причинам. Через два месяца его нашли мертвым у себя в гостиной. Официальная версия? Застрелен во время взлома.

Лейн перевернул страницу.

– И наконец, у нас есть парень по имени Байрон Зелл.

При звуке имени Байрона Зелла у Алекс свело желудок, а на лбу выступили капельки пота.

– Подождите минутку, – сказала Аннет. – Я слышала это имя.

– Алекс тоже, – сказал Лейн. – Байрон Зелл был у нее на доске.

У Алекс помутилось в глазах, когда она вспомнила встречу с Хэнком Донованом, детективом, который рассказал ей подробности о месте преступления Зелла: вокруг его тела были разложены фотографии жертв Зелла. Алекс уловила слабую связь с местом преступления родителей, но на этом все закончилось. А теперь самый известный криминалист ФБР также связал убийство ее родителей с Байроном Зеллом, но по другой причине: все они были клиентами «Ланкастер и Джордан».

Лейн посмотрел на Аннетт.

– Имя, вероятно, знакомо тебе, потому что убийство произошло здесь, в Вашингтоне, около месяца назад. Мне потребовался сложный компьютерный алгоритм с постоянно обновляемой технологией искусственного интеллекта, чтобы додуматься до того, что Алекс поняла сама.

– Сексуальное насилие, – сумела произнести Алекс.

– Что? – переспросила Аннетт.

– Все дела связаны с сексуальным насилием.

– Именно, – подтвердил Лейн. – Точнее, с сексуальным насилием над несовершеннолетними.

Головокружение на мгновение одолело ее, и Алекс покачнулась на стуле и схватилась за стол, чтобы не упасть.

– Вы в порядке? – спросила Аннетт.

Алекс пришла в себя, тяжело сглотнула и посмотрела на Аннетт.

– Вокруг были разбросаны фотографии.

– Что разбросано? – переспросила Аннетт.

Во рту у Алекс пересохло, и она глотнула воды, прежде чем продолжить.

– Вокруг родителей. Тот, кто убил их, подбросил фотографии жертв Роланда Глейзера. Три молодые женщины, которые на него работали. Они исчезли вскоре после того, как Глейзеру было предъявлено обвинение в торговле секс-услугами. Многие считают, что Глейзер убил их, чтобы они не имели возможности рассказать, что происходило у него на частном острове. Тот, кто убил Байрона Зелла, сделал то же самое – разложил фотографии жертв вокруг его тела.

Аннетт медленно повернула голову и посмотрела на Лейна.

– Были ли у других жертв, которых ты опознал, фотографии возле тел?

Лейн кивнул.

– У всех. – Он поднял буклет. – Итак, у нас есть группа жертв, которые все так или иначе связаны с сексуальным насилием над несовершеннолетними. Все они были клиентами «Ланкастер и Джордан». И все они были застрелены, причем с одной и той же визитной карточкой: фотографиями жертв возле тела.

Лейн перевернул страницу.

– Это подводит нас к тому моменту, когда мы переходим от компьютерных алгоритмов к человеческой аналитике. А это моя специальность – криминальный профайлинг. Я составил подробный профиль того, как может выглядеть этот убийца.

Алекс и Аннетт быстро перелистали страницы своих буклетов, чтобы следить за развитием событий.

– Алгоритм обнаружил связь между четырьмя убийствами. Но помните, что поиск включал только даты после убийства вашей семьи в тринадцатом году. Таким образом, у нас есть пять убийств, начиная с тринадцатого года, если мы считаем вашу семью.

– Это либо странное совпадение, – отметила Аннетт, – либо очень опасно обращаться за юридической помощью в «Ланкастер и Джордан».

Алекс молчала. В голове у нее слишком быстро проносились мысли, и она не могла сформулировать их в связные вопросы.

– Совпадений не бывает, – заверил Лейн, – что-то может выглядеть как совпадение. И чтобы разобраться с этой иллюзией, я составил профиль человека, который может стоять за чередой убийств, подобных тем, что зафиксировал алгоритм.

Лейн сделал паузу, чтобы отпить глоток пива.

– Начнем с возраста и пола. Учитывая, что мы говорим о человеке, который убил семью Квинланов в тринадцатом году, убийце должно быть хорошо за тридцать. Но учитывая изощренность преступлений, я подозреваю, что убийца старше. От сорока до пятидесяти.

– Изощренность? – переспросила Аннетт.

– Все убийства произошли у жертв дома. Чтобы это стало возможным, убийца должен был проникнуть в дом, убить и скрыться. Это требует хитрости, терпения и планирования. Это не какой-то мальчишка, бегающий по улицам и стреляющий в людей.

Лейн вернулся к буклету.

– Итак, у нас есть человек лет сорока пяти – пятидесяти пяти, хитрый и умный, скорее всего, он занимает важную должность. Скорее на офисной работе, чем на производстве. И самое главное, этот человек мстит тем, кто совершает преступления сексуального характера в отношении несовершеннолетних. Но это не просто вендетта, это личная вендетта. По всей вероятности, убийца подвергся сексуальному насилию в детстве.

– И теперь он мстит подобным мерзавцам за собственное сексуальное растление, – догадалась Аннетт.

– Так и есть.

– Итак, у нас есть мужчина средних лет, который подвергался насилию в детстве, а теперь находит аналогичных насильников и убивает их, – резюмировала Аннетт, – причем все эти насильники были клиентами «Ланкастер и Джордан».

Она бросила короткий взгляд на Алекс, а затем снова повернулась к Лейну.

– Думаешь, дело в том, что это кто-то изнутри «Ланкастер и Джордан»?

– Возможно, – размышлял Лейн, – но пока мы сконцентрировались только на убийствах, совершенных после тринадцатого года. Чтобы составить полную картину, я просмотрел годы до убийства семьи Алекс и наткнулся на интересный инцидент, который произошел в 1981 году в летнем лагере в Аппалачских горах.

– В лагере, – удивилась Алекс.

– Да. В лагере Монтегю. И то, что я обнаружил, указывает на то, что убийца орудует отнюдь не десять лет.