Убийца орудует отнюдь не десять лет.

Лагерь Монтегю

Аппалачские горы

На следующий день после того, как он спрятался за хижиной Джерри Лолланда и придумал свой план, началась Походная неделя – время, когда весь лагерь совершал трехдневное путешествие на восемьдесят километров вниз по реке Маскоги и обратно. Каждый вечер ребята из Монтегю разбивали лагерь на берегу реки с припасами, которые привезли из лагеря. Вожатые присутствовали, но всем заправляли пятигодки. Они отвечали за распределение ребят по каноэ, за то, чтобы провести их вниз по реке, за обустройство лагеря на ночь и за ужин. Так те, кто был в лагере Монтегю дольше всех, переступали порог взросления, к тому же это был шанс для пятигодок продемонстрировать свой многолетний опыт.

В трехдневном походе ребят сопровождали только двое вожатых, и они держались в тени. Их присутствие было почти незаметно, ведь цель экспедиции – сплотить ребят и дать возможность лидерам проявить себя. Вместе с другими пятигодками он провел всю предыдущую неделю, разрабатывая план похода, и сейчас они выезжали из лагеря. Все дети были распределены по группам, и каждый сидел в своем каноэ – по три человека в лодке, всего тридцать штук. Он проследил, чтобы она оказалась у него в группе.

Когда они добрались до первой стоянки, было чуть больше трех часов дня понедельника. Уже через час каноэ вытащили на сушу, поставили палатки и разожгли костры. На каждой стоянке имелись грили для шашлыка, и пятигодки занялись розжигом углей и приготовлением ужина. К восьми часам вечера все наелись и приступили к вечернему ритуалу у костра, как всегда делали в самом лагере. Он сел рядом с ней и улыбнулся.

– Как дела?

Это был их первый разговор за все лето.

– Хорошо, – ответила она.

– Есть волдыри?

Она посмотрела на свои руки.

– Да, пара небольших.

– У нас есть перчатки. Я дам тебе утром. И бальзам. Намажься им сегодня перед сном.

– Спасибо.

– Слушай, – продолжал он, глядя в огонь. – Я видел тебя вчера ночью.

Она посмотрела на него.

– С мистером Лолландом. Я видел, как он отвел тебя к себе в хижину.

Она отвернулась к огню.

– Он тебя трогал?

Ответа не последовало.

– Все в порядке, – успокоил ее он. – Мне можно рассказать.

Она покачала головой.

– Он сказал, чтобы я никому не рассказывала, иначе он сделает мне больно.

– Это неправда. Он больше не причинит тебе вреда.

Он посмотрел на нее, пытаясь установить зрительный контакт.

– Ты мне веришь? – спросил он ее. – Что он больше не причинит вреда?

– Нельзя рассказывать мистеру Макгуайру.

– Мы не собираемся рассказывать мистеру Макгуайру, – пообещал он. – Мы никому не скажем.

Три дня спустя все вернулось в норму после Походной недели. Весь четверг ушел на то, чтобы вытащить каноэ из реки и сложить их в огромный ангар, где хранилось все лагерное барахло. Спасательные жилеты, шлемы, весла и палатки были вычищены, высушены и уложены на хранение до следующего года. Уборка заняла два дня, но уже к середине дня в пятницу лагерь стал выглядеть как обычно, и там наступило редкое время спокойствия, когда не было запланировано никаких мероприятий, и у детей был свободный день и вечер.

Днем они занимались своими делами, не привлекая к себе внимания. Второй и третий вечера Походной недели они провели в разговорах и мозговых штурмах, пока не придумали идеальный план. В три часа дня они встретились за ремесленным сараем – длинным бревенчатым домиком, где ребята делали всякие деревянные изделия.

– Все, что нам нужно, должно храниться в задней кладовке, – сказал он.

– А что нам нужно? – спросила она.

– Наверное, только плоскогубцы, но на всякий случай я захвачу еще пару инструментов.

Кладовка походила на лабиринт.

Молотки и отвертки ровными рядами висели на прищепках. Несколько красных шкафов для инструментов выстроились вдоль задней стены, их ящики были забиты шурупами и гвоздями. Они подошли к стене и взяли плоскогубцы, молоток и плоскую отвертку.

– Этого должно хватить. – Он посмотрел на нее. – Так. Не подходи к своей хижине. Встретимся на поляне в десять.

Она кивнула.