В понедельник Абрамов привез в бюро судебно-медицинских экспертиз дополнительные вопросы по исследованию зародыша. Эксперт бегло пробежал глазами по списку, кивнул в знак того, что ему понятны поставленные вопросы, и спросил:

— Зачем вам такое подробное исследование?

Абрамов, не раздумывая, зашел с козырей.

— Я, как коммунист, хочу разобраться в причинах массового появления зародышей в одном месте. По моим подсчетам, за год обнаруживают десять-двенадцать зародышей. Еще примерно столько же остаются ненайденными. Девичья роща — это не заколдованное место. Должно быть какое-то объяснение…

— Я понял вас, — перебил инспектора эксперт. — Как только результаты исследований будут готовы, мы тут же поставим вас в известность.

Днем ранее, в воскресенье, два подростка четырнадцати лет рыскали по свалке промышленных отходов, расположенной недалеко от Новой колонии. Ничего конкретного пареньки найти не хотели, но каникулы близились к концу, и они решили провести последние дни лета с пользой: вдруг повезет и они найдут что-то такое, что вызовет зависть у других пацанов? Через час поисков «удача» улыбнулась им.

— Смотри, что я нашел! — воскликнул паренек по фамилии Егоров. — Классная трубка, без шва.

Второй школьник, Федоров, осмотрел находку и остался доволен. Трубка была во всех отношениях замечательной! Она была изготовлена из нержавеющей стали, соединительного шва не имела. Внутренний диаметр трубки был чуть больше пяти миллиметров, длиной она была сантиметров двадцать. Вернувшись в свой двор, парни взялись за работу и за пару часов сделали поджигу — самодельный дульнозарядный пистолет с запальным отверстием сбоку. По поводу названия этой конструкции среди пацанов постоянно вспыхивали споры. Одни мальчишки утверждали, что она должна называться поджига, другие с пеной у рта доказывали, что настоящее название пистолета — это поджега. Спор о названии был бессмысленным, так как самодельный пистолет не имел социально-бытового предназначения, следовательно не мог иметь определенного официального наименования. О поджигах слагалось много легенд. Парень, переехавший жить в Новую колонию с Сахалина, клялся на зуб, что у него на родине изготавливали поджиги, способные пробить свинцовой пулей железнодорожный рельс. Пацаны верили ему, хотя пробить кусочком свинца рельс так же реалистично, как выстрелом из самодельного пистолета отправить на дно японскую рыболовецкую шхуну, промышлявшую браконьерством у берегов советского Дальнего Востока. Все поджиги, независимо от качества трубки, идущей на изготовление ствола, имели слабое место — распил, через который воспламенялся основной заряд. Примерно через три-четыре выстрела место распила разрывалось, делая дальнейшую стрельбу невозможной. Иногда ствол разлетался пополам на месте распила после первого выстрела, иногда выдерживал шесть-семь зарядов. Прицельно выстрелить из поджиги можно было на расстояние не более нескольких метров, хотя при хорошем заряде пуля улетала на большое расстояние. В целом поджига представляла бо́льшую опасность для самого стрелка, чем для окружающих.

В понедельник пацаны зарядили «пистолет» и пошли опробовать его в Девичью рощу. Стрелять взялся Федоров. В качестве мишени он выбрал пустую консервную банку, установленную на пенек. Чиркнув спичкой, Федоров подпалил запал. Он бы попал по банке, но тут раздался крик случайного прохожего: «Я вот сейчас вам дам, стервецы!» Рука у Федорова дрогнула, ствол задрался вверх, и в этот момент грянул выстрел. Пацаны бросили поджигу на месте стрельбы и помчались сломя голову в родной двор. Пуля из самодельного пистолета пролетела на удивление большое расстояние и врезалась в край оконной рамы на четвертом этаже Девичьего домика. От удара стекло лопнуло и частично осыпалось. Никто в результате стрельбы не пострадал, но одну створку окна надо было стеклить заново. Незадачливых стрелков вычислили в тот же день и доставили в опорный пункт охраны правопорядка, расположенный в двухэтажном доме в Новой колонии. Изготовивший поджигу Егоров сразу стал хныкать, просить прощения, клялся, что больше так не будет делать. Его товарищ Федоров не проронил ни слезинки. Бледный, с трясущимися руками, он стоял в углу комнаты, ожидая решения своей участи.

Разбором происшествия занимались участковый Ромашин, инспектор по делам несовершеннолетних (ИДН) Скворцова и Абрамов. Орудие преступления — самодельный пистолет — лежало на столе. Гражданин, спугнувший стрелков, не поленился найти его в роще и доставить в опорный пункт. Письменные объяснения от правонарушителей получила инспектор ИДН. Незначительные проступки, совершенные несовершеннолетними, относились к ее компетенции. В связке участковый — инспектор ИДН — инспектор уголовного розыска Абрамов был главным. Принимать окончательное решение — направлять информацию о происшествии в райисполком или ограничиться профилактическими мероприятиями — предстояло ему. Закончив с объяснениями, Скворцова вызвала Абрамова поговорить в другую комнату.

— Может, не будем материалы на комиссию по делам несовершеннолетних посылать? — спросила она. — У Федорова отец кроме ремня других методов воспитания не признает. Он его и так жестоко накажет, а если комиссия оштрафует его за неисполнение родительских обязанностей, то он на мальчишке места живого не оставит. Федоров и Егоров — хорошие мальчишки, не хулиганы.

— Какой у вас странный подход к профилактике подростковых правонарушений! — возмутился Абрамов. — Сегодня мы на стрельбу по окнам глаза закроем, а завтра что будет? Безнаказанность порождает преступность! Вы можете поручиться, что завтра они не сделают новый пистолет и не пойдут с ним грабить прохожих? Если школьная пионерская организация не смогла объяснить учащимся, что хорошо, а что плохо, если в районной комсомольской организации есть упущения в работе с подрастающим поколением, то исправить их недочеты должны мы! Я не могу допустить, чтобы у меня на участке поощрялось хулиганство с применением огнестрельного оружия.

Оставив правонарушителей под надзором дружинника, к Абрамову и Скворцовой вышел Ромашин. Услышав об огнестрельном оружии, он не смог сдержаться и возразил:

— Какое огнестрельное оружие? Вы о чем? Они же не обрез из ружья сделали, а обычную поджигу. Она стреляет-то через раз.

— Пока на участке я главный, — отрезал Абрамов, — все будет так, как я сказал! Подростков поставить на профилактический учет в детскую комнату милиции. Для принятия мер административного характера материалы о совершенном ими правонарушении направить в комиссию по делам несовершеннолетних Машиностроительного райисполкома. Подготовить информационное письмо в школу, где учатся подростки. Педагогический коллектив школы должен провести с учащимися разъяснительную работу и объяснить им, что никакое правонарушение, даже самое незначительное, не останется безнаказанным.

— Может, с райисполкомом немного подождем? — попросила инспектор ИДН.

— Товарищ Скворцова, — перешел на официальный тон Абрамов, — что бы мы сейчас все делали, если бы пуля из поджиги попала не в стекло, а влетела в комнату и выбила бы глаз кому-нибудь из жильцов?

— Жалко мне Федорова, — призналась Скворцова. — Его отец за копейку готов удавиться, а тут штраф рублей пятьдесят назначат.

— Если гражданин Федоров нанесет сыну телесные повреждения, то мы возбудим на него дело и привлечем к уголовной ответственности. Все, разговор закончен! Решение принято.

Федоров, узнав о направлении материалов в отношении него в комиссию по делам несовершеннолетних, упал в обморок. Дружинники привели его в чувство и отвели домой.

«Ерунда это, а не профилактика правонарушений, — подумал про себя Ромашин. — У пацанов неистребимая тяга к оружию. Они делали и будут делать поджиги, взрывать бомбочки и мастерить арбалеты с резинкой вместо тетивы. Единственный способ направить их энергию в нужное русло — это организовать в районе стрелковый клуб с тиром. Но кому это надо? Где деньги взять на тир, на пневматические винтовки, на оплату труда инструкторов по стрелковому делу?»

Абрамов истолковал задумчивость участкового по-своему.

— Или у нас на участке будет бардак и шквал правонарушений, или мы железной рукой наведем в нем порядок! — сказал он. — Кстати, кому они стекло выбили?

— Изместьевой, — ответил Ромашин.

При упоминании фамилии матери-одиночки Изместьевой по спине Абрамова пошел неприятный холодок. Причиной тому была не сама Изместьева, а ее сын Гоша. Изместьевой было тридцать лет. После окончания семи классов она переехала из деревни в город, поступила в ПТУ, но окончить его не смогла. Оказавшись на улице, Изместьева не растерялась и устроилась на завод «Химволокно» подсобной рабочей на кухню. Часть столовых на заводе работала круглосуточно. Изместьеву направили на посменную работу. Со временем она втянулась в график работы и уже не представляла, как можно работать только днем, без ночных или вечерних смен. Изместьева была нескладной, некрасивой женщиной. Для пропорционального телосложения ей явно не хватало длины ног. Она страдала базедовой болезнью. Глазницы ее были впалыми, а глаза, наоборот, выпученными. Базедова болезнь плохо поддается лечению. Пример тому — жена Ленина Надежда Константиновна Крупская. Какие только врачи не осматривали ее за границей и в Москве, какие только препараты не прописывали! Все было тщетно! Внешность у Крупской до последних дней оставалась такой же, как в молодости, когда болезнь только начиналась. Соратники по борьбе за глаза называли Крупскую «селедкой». Жена вождя мирового пролетариата посвятила свою жизнь партийной работе. Изместьева не была такой целеустремленной и погруженной в общественную деятельность женщиной. Прекрасно сознавая, что с ее внешностью она вряд ли выйдет замуж, Изместьева пристрастилась к пьянству. Рождение сына ничего не изменило. Каждый выходной она напивалась, порой до бесчувствия, но вела себя тихо и соседям неприятностей не доставляла.

Сыну Изместьевой было шесть лет. Он родился и вырос в женском общежитии. Абрамов встретил его в коридоре, когда совершал ознакомительный обход.

— Здравствуй, мальчик! — сказал инспектор и протянул малышу руку, чтобы поздороваться. — Тебя как зовут?

Ребенок ответно протянул руку. Абрамов посмотрел в его глаза и ужаснулся: в них не было и проблеска сознания. Мальчик не понимал, кто стоит перед ним и о чем спрашивает.

— Он не умеет разговаривать, — раздался женский голос сзади Абрамова.

Инспектор обернулся. Перед ним стояла незнакомая девушка в домашнем халате, застегнутом на все пуговицы.

— Мальчика зовут Гоша, — продолжила она. — Он иногда отзывается на свое имя, иногда — нет. Он умеет самостоятельно есть и ходить в туалет. Знает, где его комната и как выглядит мама. Гоша живет в своем мире, если, конечно, умственную пустоту можно назвать своим миром.

Абрамов еще раз посмотрел на ребенка и ощутил необъяснимое чувство тревоги, словно от малыша исходила смертельная опасность. Что-то в этом мальчике было ему знакомо, внешность ребенка кого-то напоминала, но кого, было не понять, так как все внимание привлекали к себе лишенные разума глаза Гоши.

«Неужели этот малолетний безумец — мой родственник?» — подумал Абрамов.

В мгновение ока сознание и подсознание Абрамова обработали информацию, но к определенному выводу не пришли. Сознание подсказывало инспектору, что на свете много похожих людей, но они не приходятся друг другу родственниками, как не являются родственниками однофамильцы. Подсознание же настаивало, что этот ребенок не просто похож на кого-то из родственников Ивана, а приходится тому человеку кровной родней, возможно сыном.

Своего родного отца Абрамов помнил плохо. Он погиб в пьяной драке, когда Ивану едва исполнилось пять лет. Мать Вани недолго горевала по первому мужу и вышла замуж второй раз. Фотографии отца Ивана она уничтожила, но сын и без фотографий знал, что его родной отец был высоким, ширококостным, физически очень сильным, голубоглазым. Комплекцией и внешностью Иван пошел в него. Второй муж матери Ивана дал пасынку свою фамилию и отчество и всю жизнь относился бы к нему как к родному сыну, но тут на свет появился Аркаша, кривой на один глаз. Аркашу родители жалели, баловали, прощали ему любые шалости и дерзости. Отец Аркадия был мужчиной среднего роста, смуглым, худощавым, кареглазым. Единоутробный брат Ивана внешностью и телосложением пошел в него.

«У моего отчима есть двоюродный брат, смуглый, кареглазый, — рассматривая ребенка, подумал Абрамов. — У него есть двое сыновей, считающихся моими троюродными братьями, но по крови не являющихся мне родственниками. Может, Гоша похож на кого-то из них? Я этих братьев давненько не видел. Надо будет заехать к матери, посмотреть семейные фотографии».

Через несколько дней Иван познакомился с матерью больного ребенка. Изместьева в тот день была трезвой, но по ее внешнему виду Абрамов понял, что она бытовая алкоголичка, тратящая все деньги на спиртное и посиделки с подругами. Сына она любила, покупала ему вещи и даже игрушки, к которым мальчик не прикасался, так как не представлял, для чего эти машинки и солдатики нужны. Изместьева знала, что ее ребенок навсегда останется умственно ограниченным, и смирилась с этим, но от себя сына не отпускала. На все предложения оформить его в интернат для психически больных детей отвечала отказом: «Если он таким родился, то пускай со мной живет! В интернате он долго не протянет».

Оценив внешность Изместьевой, Абрамов пришел к выводу, что Гоша не приходится ему родственником.

«Показалось! — решил он. — Мои братья со стороны отца давно женаты, но не это главное! Никто из них не стал бы вступать в интимные отношения с Изместьевой. Слишком уж у нее отталкивающая внешность».

После инцидента с разбитым окном встал вопрос: за чей счет производить замену стекла в выбитой раме? Завхоз общежития категорически отказалась посылать к Изместьевой плотника.

— Кому угодно я пойду навстречу, только не ей! — заявила Осипова. — Пусть эта алкашка вначале вести себя прилично научится, а потом ремонт за счет общежития требует. Я у нее стекла не выбивала и вставлять их не обязана.

Участковый потребовал у родителей подростков вставить стекло. Отец Егорова встал в позу и отказался оплачивать ремонт.

— Мой сын по окну не стрелял, — сказал он. — Кто выбил стекло, тот пусть за него и платит.

Отец Федорова, узнав об этом, также отказался платить всю сумму. Свою позицию он аргументировал так:

— Пистолет сделал Егоров, а не мой сын, так почему я один должен за все платить? Пускай половину суммы вносят его родители, а половину внесем мы.

Участковый пригрозил родителям судом, но они не испугались и выразили готовность на судебном заседании отстаивать свои права. Пока шли препирательства, одна рама в комнате Изместьевой оставалась без стекла.