Своеобразная ситуация сложилась в том же XVIII столетии в Англии, где бигамия превратилась в истинное бедствие. Вступить в брак там было чрезвычайно легко. Многие лондонские церкви, как, например, церковь св. Джеймса на Панкрасе, специализировались на «быстрых браках», и священники, служившие в приходах, свободных от высшего церковного надзора, совершали обряд бракосочетания без лишних вопросов, часто ночью и в местах, отдаленных от места проживания жениха и невесты. Но самые быстрые и дешевые браки заключались на лондонской Флит-Стрит, где на стенах домов были развешены объявления «Брак заключается здесь».

«Еще в начале XVIII века перед тюрьмой Fleet взад и вперед расхаживал человек и спрашивал проходивших: «Не желаете ли венчаться?», подобно тому, как теперь на площадях зазывалы приглашают публику посетить зверинец или музей восковых фигур. Над дверью висела вывеска, изображавшая мужчину и женщину, протянувших друг другу руки, и исполнявший требы священник, который венчал каждую пару за несколько пенсов. В 1704 году таким образом обвенчались в продолжение четырех месяцев почти три тысячи пар» (Фанни Левальд. Англия и Шотландия).

Неизбежным следствием подобных союзов стали частые разводы, предполагающие сложную процедуру, для которой требовалось нанимать адвокатов. Легкость вступления в брак, многообразие форм их заключения, трудность законного развода и привели к стремительному росту случаев бигамии. Сотни мужчин жили не только в двоеженстве, но даже троеженстве — очень удобной форме удовлетворения их сексуальных аппетитов, являвшейся кроме того, источником обогащения. В основном к бигамии прибегали, чтобы прибрать к своим рукам состояние еще одной женщины или девушки. Иногда мужья просто исчезали, оставив на произвол судьбы (а иногда и на полную, грозящую голодной смертью нищету) жену и детей, которых они были обязаны содержать в случае развода, и устраивали свою личную жизнь на другом конце того же города. «После рождества Боб Фаркер… вообще не пришел. Никто его не видел. Он не появлялся ни в типографии, ни в кофейне, ни в таверне. Боялись, что произошел какой-нибудь несчастный случай, сделали запрос — но никакого результата. Наконец, через восемь дней, когда его отчаявшаяся супруга уже собиралась купить черный креп и вдовий капор, от него пришла короткая записка, в которой он сообщал, что ушел из дома навсегда и уезжает в Депфорд, где собирается жить с другой женщиной» (Дафна Дю Морье. Мэри-Энн).

В 1754 году английскими властями было принято положение, по которому только венчание в церкви с записью в приходской метрической книге с подписями обоих партнеров устанавливало полную законность брачного союза. Публичность церемонии должна была затруднить двоеженство, за которое, кроме того, жестоко карали, однако суровое наказание не могло справиться с этим явлением, и оно процветало.

Имелась в брачных обычаях Англии еще одна особенность. В низших классах практиковалась «продажа жен». Подобная сделка заменяла дорогостоящий развод, и просуществовали «продажи» довольно долго (известно, что одна из «продаж жен» была проведена в 80-х годах XIX столетия).

Муж мог продать с аукциона жену, от которой он хотел по тем или иным причинам избавиться. Продажа женщин происходила обычно в дни ярмарок, и газеты среди цен на свиней, овец и рогатый скот помещали и цены на женщин. «Из-за случайного недосмотра или сознательного упущения в отделе о смитфильдской ярмарке мы лишены возможности сообщить цену на женщин.

Многие выдающиеся писатели усматривают в возрастании цен на прекрасный пол верный признак развития цивилизации. В таком случае Смитфильд имеет полное право считаться очагом прогресса, так как на рынке недавно эта цена поднялась с полгинеи до трех с половиной» (The Times. 12 июля, 1797).

Процедура проводилась чрезвычайно унизительным для женщины образом. В ярмарочный день муж приводил свою супругу с веревкой на шее на площадь, где торговали скотом, привязывал к бревну и продавал в присутствии необходимого числа свидетелей тому, кто даст больше. Народ называл такого вида торг «Ярмаркой торгового скота», где покупателями обычно были вдовцы или холостяки. Цена редко превышала несколько шиллингов и была лишь символом того, что мужчина и женщина отказываются от всех супружеских прав друг на друга. После свершения сделки женщина считалась законной женой покупателя, также как и ее рожденные от этого нового брака дети. Тем не менее, некоторые, более склонные к соблюдению формальностей «мужья», настаивали после «покупки» на венчании, а многие «жены», подобно простодушной Сьюзен Хенчард из романа Томаса Гарди «Мэр Кестербриджа», проданной своим мужем на ярмарке, до конца жизни были уверены в полной законности сделки и без церковного обряда.

Обычай продажи женщин на ярмарках ушел в прошлое, но многоженство осталось. Брачные аферисты, прекрасно изучившие женскую психологию, вовлекали в свои сети все новые и новые жертвы, ибо, как сказал профессиональный многоженец из рассказа Сомерсета Моэма «Ровно дюжина», они (брачные аферисты) дают женщинам романтику, а стремление к ней у прекрасной половины человечества неиссякаемо.