На тело труса даже грифы не садятся.

Рыцарями Индии называют раджпутов[42], самую известную, прославленную и загадочную воинскую общность страны. Слово «раджпут» означает в переводе с североиндийских языков «сын царя», но получено оно не за «царскую кровь», а за особый аристократизм представителей этой касты.

Предки раджпутов пришли в Индию в V–VI веках, но в отличие от других несущих разрушение и смерть завоевателей сумели за очень короткое время почти безболезненно вписаться в существующую систему общественных отношений, сформировать новую касту, которая заняла место ведической касты кшатриев, и достигнуть политического господства. Они привнесли неповторимый колорит в древнюю культуру страны, создав «образ истинного раджпута» — гордого, бесстрашного воина, любящего мужа и невероятно эффектного красавца с огромными усами.

В течение веков многие государства Индии управлялись династиями или кланами раджпутов, но их значение проявилось не только в политическом господстве. Это были истинные герои (виры), которые в век мусульманского нашествия явились защитниками индусской религии, покровителями индусской культуры, поборниками индусских традиций. При этом наблюдалось сходство воинской культуры Запада и Востока, отчего они и получили прозвание «рыцарей Индии». Подобно своим европейским собратьям, раджпут стремится к первенству и славе, его жизнь должна была быть яркой, заметной, порой эпатирующей, а обиход — торжественен и красочен. Он щедр и широк во всем, ибо по понятиям индийского рыцарства:

Если не дарить и не тратить,

Не наслаждаться вместе с друзьями,

То накопленное богатство со временем превратится в ничто.

Жены раджпутов были знамениты не менее своих мужей, являя миру пример беспредельного мужества и героизма. Они занимали высокое положение в обществе и доказывали, что достойны его, являясь верными подругами своих рыцарственных супругов, предпочитая гибель на костре позору порабощения и вступая в бой, когда были убиты все мужчины их клана.

В представлении индусов жена — это та женщина, с которой осуществляется его дхарма[43], и супруга доблестного воина должна была не только выполнять обычную роль благочестивой добродетельной жены, ведущей дом и рожающей сыновей, но своим правильным поведением определять судьбу мужа, отвечая за его дхарму.

Раджпуты жили в условиях повышенной опасности, балансируя на тонкой грани жизни и смерти, и это во многом сформировало стереотипы их поведения, быт и правила. Хранителями традиций являлись женщины, для которых честь клана была несоизмеримо выше собственной жизни, а долг жены состоял в сакральной помощи мужу на его жертвенном пути воина. Раджпуты были убеждены в мистическом характере женской природы. Считалось, что от поведения жены зависит не только жизнь мужа, но даже смерть. Поэтому женщины-раджпутки чрезвычайно ответственно относились не только к каждому своему поступку, но даже слову и мысли, но при этом они вовсе не были безвольными исполнительницами воли мужей, и случалось, их действия решали судьбу клана и всей страны. Раджпут, зная стойкость подруги, мог просить в случае гибели послать ей свою голову, чтобы в момент самосожжения она держала ее на коленях. Однако, крайне неблагоприятной и унизительной считалась смерть через отсечение головы, и поистине ужасным — скальпирование. Это было не просто унижением, а позором, ибо скальпирование являлось символом утраты мужских достоинств, кастрацией, и, по поверью, жена подвергшегося этой страшной каре была ему неверна.

Мужество индийских рыцарей не вызывало даже тени сомнения, но их дамы могли его превзойти. В раджпутских преданиях сохранилась память о прекрасной Хари Рани — жене равата (графа) Салумбара из героического клана Сисодия. Молодые люди недавно поженились, и их любовь была столь сильна, что могла отвлечь мужа от исполнения воинского долга. Для юной

Хари Рани было невыносимо, что она, пусть невольно, мешает дхарме своего супруга, и, когда он, отправляясь на войну, послал к ней слугу с просьбой прислать что-нибудь, постоянно напоминающее о ней во время похода, дочь раджпутов, не колеблясь, снесла мечом свою прекрасную голову. «Сувенир» был благоговейно принят и приторочен к седлу мужа, который мог теперь полностью посвятить себя войне и думать только о подвигах.