Бандеровцы — это умалишенные маньяки или, другими словами, озверевший скот. Но именно такие нам нужны в данный период времени, чтобы уничтожить непокорных славян. А затем они сами должны быть уничтожены, так как зверям не место среди людей.

Во время работы в 1-м секторе Особого отдела КГБ при СМ СССР по ПрикВО во Львове автор не раз встречался с фронтовиками — сотрудниками СМЕРШ, продолжавшими, а вернее, заканчивающими служить в подразделениях военной контрразведки. Там же ратная судьба свела автора книги с майором Николаем Владимировичем Струтинским, побратимом Николая Ивановича Кузнецова, действовавшего в Ровно под псевдонимом обер-лейтенанта Зиберта. Рассказы этих оперативных работников раскрывали подлинную сущность бандеровщины в западных областях Украины, и в частности во Львове, и в целом на Галичине.

Все воспоминания их о работе по борьбе с оуновским подпольем в конце войны были окрашены в мрачные тона, бесчеловечность и подлость оуновцев рождали кровь, скорбь и смерть.

Помнится, бывший сотрудник СМЕРШа майор Левашов показал автору один документ, вернее копию, решения оуновского суда о казни своего 17-летнего соплеменника, пытавшегося уйти из банды.

— Где вы этот документ нашли?

— Несколько лет назад мы арестовали в одном из районов скрывавшегося уже почти 20 лет на чердаке дома у матери бандеровца, служившего в службе безопасности ОУН. Кое-что удалось найти в тайнике, — пояснил майор. — Возьми почитай.

Конечно, прошло много времени с той беседы, но до сих пор помнится суть написанного на этом клочке бумаги каллиграфичным женским почерком на украинском языке. Попытаюсь воспроизвести по памяти:

«Решение полевого суда по поводу дезертирства. В состав полевого суда входили (шло перечисление фамилий, а скорее, кличек). Дальше говорилось, что полевой суд рассмотрел дело о дезертирстве казака отряда по имени (называлась какая-то фамилия). На основании признания вины обвиняемого… осудить за попытку дезертирства и измену Отчизне высшею карой смерти — отрубить голову перед строем отряда».

— Ну и что, отрубили?

— По словам бандита-чердачника, вышел палач с топором мясника. Связанного по рукам и ногам паренька положили на колоду. Взмах рук и голова покатилась по травяному склону.

Нарубили эти нелюди «красной капусты» вдоволь. Недаром местные жители их прозывали то «сокирниками», то «секирникам», кто как.

— А работали ли вы по поиску вояк дивизии СС «Галичина»?

— Конечно. До конца 50-х выдергивали «галичанские» занозы. Кстати, создание этой дивизии было оформлено 28 апреля 1943 года специальным актом немецкого губернатора Галиции Вахтера. Присяга была такая же, как и для других добровольческих объединений ОУН и УПА:

«Я служу тебе, Адольф Гитлер, как фюреру и канцлеру германского рейха верностью и отвагой. Я клянусь и буду покоряться до смерти. Да поможет мне Бог!»

А они все хором сегодня говорят, что боролись с фашизмом…

Прошло столько времени, и, сидя над рукописью, я подумал, что в эту галиматью мог поверить только один «великий» украинец — пан Ющенко и его отец, который в концлагере после пленения или сдачи в плен пил «дуже укусну каву» — «очень вкусный кофе».

По материалам СМЕРШ, как поясняли немцы при допросах, в дивизию набирали «галичан в основном, только добровольно». О добровольности набора есть смысл привести свидетельство С. С. Чарторыйского из его книги воспоминаний «Между молотом и наковальней» (на укр. яз. — Авт.):

«Мобилизация в дивизию СС “Галичина” проходила будто бы на основе “добровольности”, а когда эта “добровольность” оказалась недостаточной, тогда началось насилие: хватание, залог, аресты, вывозы, так что безопасности не было уже ни дома, ни вне дома, ни в школе, даже из церквей начали немцы вылавливать молодежь для “прекрасной Германии”».

В захваченных сотрудниками контрразведки СМЕРШ архивах дивизии СС «Галичина» выяснилось что «боевые группы» этого соединения вели бои в Гуте-Пеняцкой, что вблизи Золочева на Львовщине, против польского населения и группы советских и польских партизан.

Вот одна из записей об этом кровавом событии:

«В бою с партизанами участвовал первый батальон 4-го полка…

Ранено от восьми до двенадцати наших эсэсов (!!!). Села Гута-Пеняцкая и Беняки сожжены и усмирены».

Усмирение по-эсэсовски выразилось в уничтожении более 800 польских крестьян и партизан. Оба села были буквально стерты варварами с лица земли и заутюжены танковыми гусеницами.

Другая запись о «подвигах» в Тернополе «эсэсов», как они себя гордо называли, сегодня, правда, открещиваются и говорят, что это была обыкновенная пехотная дивизия:

«Когда немцы и наши эсэсы отбили у большевиков занятую часть города, тогда наши согнали всех поляков в костел и там их истребили».

Материалы литерных дел и очевидцы-фронтовики СМЕРШа бесстрастно рассказывали, как спецкоманды дивизионников в июне 1944 года во Львове уничтожили более 1500 мирных граждан, расстреливали военнопленных красноармейцев в Золочеве, сравняли с землей городок Олеско, уничтожив более 300 его жителей, способствовали угону советских людей на каторжные работы в Германию.

* * *

Многих тогда интересовали последние данные об обстоятельствах гибели Николая Кузнецова. О них поведал тогда на встрече майор КГБ Н. В. Струтинский.

— Николай Владимирович, хотелось бы из ваших уст услышать, как же это случилось и чем вы руководствовались в поисках места гибели Кузнецова? — спросил кто-то из оперативников военной контрразведки.

— Поисковики сначала прочесали села и хутора Волыни и Ровенщины, где сражались партизаны. Но не найдя ничего существенного, переключились на Львовщину. Установили места пребывания партизан-медведевцев из группы Василия Дроздова. Ознакомились с архивными материалами о партизанском движении на Львовщине. Разыскали бывших участников бандеровских банд, действовавших по маршруту Кузнецова из Львова до села Куровичи.

И вот в одной из таких поисковых ходок мы наткнулись во время привала на Львовщине на старика по имени Жорж. Разговорились, предложили ему перекусить, угостили вином, и вдруг он выдал такое, после чего зауважали старика:

— Эх, сынки, сынки! Мир на земле — высшая благодать! Лютые на здешней земле были времена. А палачи из своих какие! Хуже немцев. Не приведи Господи видеть еще раз таких душегубов! А за что проливали кровушку? По указке своих хозяев, фашистов! Как же они багато нашкодили после войны! Особенно свирепствовал бандит по кличке Скиба. Не одной семье принесла горе его шайка головорезов. И сегодня в селах оплакивают загубленных им жен, мужей, матерей и детей!

Летом 1944 года ворвались они в село и замучили семью из восьми человек. Пятились потом в свои схроны, однако пугали: «С каждым так будет, кто нам не станет повиноваться!»

— А партизаны тут бывали? — спросил я его.

— Бывали, они нас не трогали, зато немцев и предателей не щадили. Люди говорили, что перед приходом Красной Армии тут были трое партизан в немецкой форме. Они погибли от рук бандеровцев.

— Где?

— Та, за лугом. На Березине — село такое есть…

По рассказам жителей Боратина мы узнали о трех «немцах», которые погибли от рук националистов. Установили, что все происходило на сельской окраине, так называемой Березине, под лесом, в доме, где и поныне проживает Степан Голубович. Зашли к нему. Он подтвердил случай, происшедший в его доме в ночь на 9 марта 1944 года.

Этими тремя «немцами» были наши герои из отряда полковника Медведева «Победители».

Николай Иванович Кузнецов — Пауль Зиберт (Пух), Ян Станиславович Каминский и Иван Васильевич Белов геройски погибли.

Николай Иванович подорвал себя гранатой вместе с набросившимися на него бандеровцами.