Раскрыв личность третьего подозреваемого с помощью навыков Сиён, команда 221 решила вернуться в тайный офис. Но теперь нужно было собрать как можно больше информации о Ли Чинсоне, старосте шестого класса. Ребята разделились: Сиён отправилась к директору Пхё, а остальные пошли на разведку в «Лунный Коё».

– Но почему Чинсон пошёл в подъезд Сочжуна? – начал рассуждать Хансэ. Казалось, он не верил, что такой ответственный мальчик, как Чинсон, мог пойти на преступление.

– Кто знает, может быть, они с Сочжуном сообщники, – серьёзно сказала Ида. – Поэтому пока не говори ничего Сочжуну.

– С чего ты взяла, что я сразу пойду рассказывать ему обо всём? – обиделся Хансэ. Его расстроило, что Ида так плохо о нём подумала.

– Ну, вы оба живёте в «Лунном свете», – многозначительно произнесла Ида. – Люди обычно больше доверяют тем, с кем их что-то связывает. Сам знаешь, многие взрослые решают проблемы с помощью старых школьных и университетских знакомых или во время спора поддерживают своих земляков. Вы с Сочжуном живёте в одном жилом комплексе, поэтому мои сомнения логичны.

– Эй! Я не глупый, чтобы становиться на сторону человека только из-за того, что он живёт в новом доме! – вспылил Хансэ.

Но слова Иды заставили его задуматься. Хансэ вспомнил, что сказала его мама, когда они только переехали в новый дом: «Теперь, когда мы живём в новой дорогой квартире, мы должны тщательнее выбирать, с кем общаться!»

Тогда Хансэ не совсем понимал, о чём говорила мама. Но теперь ясно видел, что Сочжун, скорее всего, думает так же. Он вспомнил, с каким пренебрежением тот говорил о старых домах в «Лунном Коё»: «Ты что, заодно с этими неудачниками из старых домов у парка? Может, ещё и переедешь к ним тогда?»

Но одна неосторожно брошенная фраза ещё не доказывает, что Сочжун виновен. Тем более он бы не стал портить мнение людей о новом жилом комплексе такими проделками. Он очень дорожил «Лунным светом».

Никто не хочет, чтобы смеялись над ним или над домом, в котором он живёт. Хансэ тоже было неприятно, что из-за всех этих споров о детской площадке жителей «Лунного света» считали надменными.

Тем временем ребята уже подошли к «Лунному Коё». Ида достала таинственную папку и сказала:

– Нам нельзя расслабляться даже здесь. Смотрите, что написано в этой части отчёта.

– Скорее всего, на месте первых пробелов будет «Лунный Коё». Но о чём именно идёт речь? Что было обнаружено? Неужели преступник снова выбросит что-то из окна? – испуганно спросила Ида.

– Думай о хорошем! – воскликнул Чидон. – Вдруг там написано про спрятанные сокровища? Или окаменелости динозавра?

Ида засмеялась. Чидон всегда мог утешить и развеселить друзей в трудную минуту.

– Если бы тут были сокровища, их бы нашли ещё при строительстве комплекса, – недовольно фыркнул Хансэ.

Но Чидон не обижался на друга: он понимал, что тот переживает за расследование.

– В любом случае я рад, что мы сюда пришли, – радостно ответил Чидон. – В последний раз мы были в «Лунном Коё», когда вместе раскрывали дело!

– Почему тебе всегда так весело? Мы пришли сюда ловить преступника, а не играть на площадке! – словно отчитывая младшеклассника, проворчал Хансэ.

– Я просто вспомнил о наших прошлых приключениях, – смутился Чидон. – Что тут такого?

– А я тебя понимаю, – заступилась за Чидона Ида. – Здесь намного приятнее и душевнее, чем в «Лунном свете».

Чидон широко улыбнулся. Он был рад, что Ида ценит его поддержку. Тем более в «Лунном Коё» было много зелени и красивых беседок. Чидон глубоко вдохнул, любуясь деревьями, но вдруг спросил:

– Чем это так пахнет? Чувству…

Не успел Чидон договорить, как из-за угла донёсся крик:

– Пожар! Пожар!

Ребята тут же поспешили на звук. За углом дома валил густой дым и бегали люди. Все пытались потушить огонь у велопарковки.

– Дорогу! Я несу огнетушитель!

Житель комплекса принёс огнетушитель и начал распылять пену, но дым всё никак не рассеивался. Ида и Чидон принялись искать, чем бы залить или засыпать пламя. Хансэ же стоял неподвижно и просто смотрел на дым. Казалось, он над чем-то усиленно размышляет.

Вскоре пожар удалось остановить, и взрослые выяснили, что задымление произошло из-за брошенной упаковки сухого молока. Ида снова открыла свой отчёт и поняла, что на месте второго пробела было слово «пожар».

«Странно всё это. Мы начали расследовать дело о надписях в шкафчике и на парте, а сейчас уже разбираемся ещё с двумя происшествиями», – задумалась Ида.

Тем временем у велопарковки собрались люди. Их напугал пожар, и они взволнованно переговаривались:

– Фух, еле-еле потушили.

– Это точно проделки жителей «Лунного света»!

– Они мстят нам за случай с брошенной бутылкой из-под йогурта!

– Но мы ни в чём не виноваты! Всё это настоящая глупость!

– Сначала граффити на стене нашего дома, теперь пожар. Когда они, наконец, остановятся!

Ида внимательно слушала жителей комплекса и вдруг услышала слово «граффити».

«Граффити? Точно! – вдруг догадалась Ида. – Последнее слово в этом пункте отчёта – “граффити”! “На стене в «Лунном Коё» после устранения задымления обнаружили графити”!»

Ида подошла ко взрослым и осторожно спросила:

– Извините, а где вы видели граффити? Что там было написано?

– Да какой-то болван написал, что наш «Лунный Коё» – развалюха у Лунного парка, – ответила ей женщина средних лет, но вдруг обернулась и тут же поинтересовалась: – А ты кто вообще?

Ида растерялась от такого невежливого вопроса. Женщина вела себя грубовато. Выглядела она довольно броско: на ней была яркая одежда, а на волосах – химическая завивка. Ида не знала, что ответить, но тут вперёд вышел Чидон. Он не боялся говорить с незнакомцами и всегда с лёгкостью заводил беседу.

– Здравствуйте! Мы с моими друзьями все живём в этом комплексе, – сказал Чидон как ни в чём не бывало. – Представляете, вышли погулять, а тут такое происходит!

– И не говори, сплошной ужас! – ответила женщина. – А вы что, любите граффити? Проказничаете здесь?

– Нет, что вы! – тут же возразил Чидон. – Мы услышали, что вы упомянули граффити, вот и решили спросить.

– А, поняла. Надпись была на доме у бокового выхода из комплекса.

– Около ворот, которые недавно заперли?

– Да, – ответила женщина, показывая ребятам в сторону десятого дома. – Только заперли ворота, так какой-то негодник накалякал на стене! Уверена, это кто-то из «Лунного света». Жить нам не дают!

Ида и Чидон многозначительно переглянулись. Стало очевидно, что сегодняшний пожар и граффити на стене десятого дома как-то связаны. Нужно было срочно выяснить, как именно.

– Спасибо! – сказал Чидон, улыбаясь. – Мы с друзьями сходим посмотрим.

Ребята уже направились к боковым воротам, но женщина вдруг остановила их и сказала:

– Да там уже нечего смотреть, я ведь стёрла надпись.

Безвозвратная потеря важной улики сильно расстроила юных детективов. Но тут они внимательно посмотрели на стену у велопарковки. Дым рассеялся, и все увидели ещё одну надпись красным маркером.

– Так вот о чём говорила женщина! – воскликнула Ида. – Я уже видела похожую надпись!

Ида поспешно достала телефон и открыла фотографию с надписью на парте Мины. Там тоже «Лунный Коё» называли «развалюхой у Лунного парка».

– Получается, тот, кто испортил парту Мины, сделал граффити в «Лунном Коё»? – спросил Хансэ, внимательно сравнив две надписи.

Никто не предполагал, что все эти события могут быть связаны, но теперь всё встало на свои места.

– Я тоже так думаю, – ответила Ида. – Значит, надпись в шкафчике Сочжуна – дело рук того же преступника. Три надписи, не считая той, что уже стёрли, и той, что видели в «Лунном свете». Мне ещё тогда, в школе, показалось это странным. Если приглядеться, то можно заметить, что преступник старался изменить свой почерк, чтобы две надписи выглядели по-разному. Но даже если пытаться писать другим почерком, то долго это делать не получится. Например, если посмотреть записи в школьной тетради на первых и последних страницах, то разница будет сразу заметна. Первые недели мы стараемся писать красиво и аккуратно, но потом наш обычный почерк всё же проявляется. Теперь я уверена, что все эти надписи – дело рук одного человека! Сами сравните!

Друзья внимательно сравнили две фотографии. Сходство почерка было очевидным.

– Я тоже подумал об этом, когда мы были в школе, – вдруг сказал Хансэ, – но мне всегда нужны вещественные доказательства. Поэтому я попросил директора Пхё провести анализ почерка на двух фотографиях. Я хотел убедиться, что обе надписи сделаны одним и тем же человеком. Он сказал, что результат придёт в ближайшее время.

– Ты такой умный! – восхитился Чидон.

Вдруг всем на телефон пришло уведомление. Это Сиён писала в групповой чат команды 221.

– Похоже, она уже нашла всю необходимую информацию о Чинсоне! – радостно воскликнули ребята.

– Ого, да он умный, прямо как Хансэ! – восторженно произнёс Чидон. – Ещё и искусством увлекается. Столько наград! Даже завидую немного.

– Получается, он не живёт ни в «Лунном свете», ни в «Лунном Коё»? Интересно… – удивилась Ида.

Почему-то она была уверена, что Чинсон из «Лунного Коё». Это бы объясняло, почему он бросил бутылку, – хотел отомстить за сестру, которую не пустили прокатиться на канатной дороге. Но теперь Ида была в замешательстве. Зачем Чинсону оставлять граффити и причинять вред людям?

– Так он увлекается наукой… – вдруг сказал Хансэ.

Он присел на корточки у велопарковки и внимательно рассмотрел следы, оставшиеся на упаковке из-под сухого молока.

– Это самодельная дымовая завеса! – воскликнул он.

– Дымовая завеса? Что ты имеешь в виду? Значит, это был не пожар? – удивилась Ида.

– Выходит, что так. За дымом никто не видел самого огня, потому что его и не было. Преступник мог сделать дымовую завесу, чтобы отвлечь внимание людей, пока рисует граффити. Помните, дым был почти белого цвета, разве во время пожара такое бывает? А вот завеса бледно-серого цвета – это срабатывает особый состав. Только потом дым темнеет. Кажется, всё так и было.

– Точно, если бы это был настоящий пожар, мы бы видели пламя и клубы чёрного дыма, – согласился Чидон.

– Думаю, это было «карамельное топливо». Оно часто используется для создания дымовой завесы.

– Вау, «карамельное топливо»? Наверное, оно очень сладкое! – воскликнул Чидон.

– Чидон, ты как всегда, – закатил глаза Хансэ. – «Карамельное топливо» нельзя есть! Его называют карамельным, потому что при его изготовлении используется смесь из особой соли и сахара. При плавлении этой смеси образуется сладкая масса, похожая на карамель, отсюда и название. Так вот, когда эта особая соль встречается с сахаром, углекислым газом и водой…

– Хансэ, мы всё равно ничего не поймём, – перебила его Ида, – но мы знаем, что ты гений науки, спасибо за объяснение. Получается, преступник создал дымовую завесу из сахара и специальной соли, верно?

– Да. Мне придётся провести дополнительные исследования, чтобы сказать наверняка, но я уверен, что так всё и было. Тем более Сиён написала, что Чинсон участвовал в конкурсе научных изобретений. Он должен знать, как сделать дымовую завесу.

Ида подошла к Хансэ и осмотрела сгоревшую упаковку из-под сухого молока. Никаких следов сахара и других веществ не было.

– Давайте поступим по-другому, – вдруг предложил Хансэ, доставая телефон. – Спросим об этом у Сиён.

– Вот вам и доказательство! – торжествующе заявил Хансэ. – Чинсон прекрасно знает, что это за химическое вещество. Это доказывает его причастность ко всем происшествиям и то, что он настоящий преступник! – Хансэ серьёзно посмотрел на друзей и продолжил: – Дымовую завесу в основном используют для того, чтобы на время закрыть обзор, но она может навредить здоровью людей. Это уже не шутки. Сначала бутылка из-под йогурта, теперь это. Его нужно немедленно остановить.

– Но зачем он так поступает? – в сердцах воскликнул Чидон. Совсем недавно он восторгался достижениями старшеклассника, но сейчас полностью разочаровался в нём. Ему было обидно и страшно, что Чинсон так растрачивает свои таланты.

– Думаю, я знаю почему, – сказала Ида. – Если Чинсон не живёт ни в «Лунном свете», ни в «Лунном Коё», значит, таким образом он показывает свой гнев и обиду.