С какой максимальной скоростью тебе доводилось передвигаться? Ты когда-нибудь ездил на скором поезде или летал в самолёте? В ракете? А может, ты, чего доброго, телепортировался? Я летала два раза в жизни – в Исландию и обратно. Это путешествие было самым быстрым из всех. Правда потрясающе, что мы всё время мчимся через Вселенную со скоростью сто семь тысяч километров в час и даже этого не замечаем? Может, это и есть моё самое быстрое путешествие: я лечу на Земле со скоростью сто семь тысяч километров в час через Вселенную. Земля – моё космическое такси, моя попутная планета, так сказать.

– Почему мы так быстро летим?

– Понятия не имею. – Ням-Ням тоже не знает. Запыхавшись, она падает рядом со мной на газон.

– Может, нас толкает Тоторо, – фантазирую я.

– А может, где-то есть огромный магнит, – сочиняет Ням-Ням.

– Но мы ведь не из металла.

– А земное ядро – из металла. ← Это снова Ням-Ням.

– Я тоже, смотри, чипсы притягивают мои руки как магнит. И тогда все они просятся внутрь, им ничего не остаётся, кроме как… – я зачерпываю из пакетика пригоршню чипсов и набиваю себе рот, – …отправиться ко мне в чипсопритягательный рот. Ням-ням-ням.

– Я обладаю галактической силой притяжения «НЯМ-НЯМ». – Она вытряхивает себе в рот целый пакетик сухой лапши и тянется к моим чипсам.

– Эй!

– Мой рот – чёрная дыра и всосёт твои чипсы. Держи крепче.

Знаешь, сколько отделов у коровьего желудка? Четыре! Сычуг, книжка, рубец и сетка. Мы недавно в школе проходили. Почему я запоминаю именно такие факты, а на звёздном небе могу разглядеть разве что Ковш – понятия не имею. У нас с Ням-Ням в желудке тоже четыре отдела: отдел для взрослой еды – не слишком большой; отдел для десерта – весьма растяжимый; отдел для снеков – как сумочка Гермионы Грейнджер: снаружи маленький, а внутри помещается бесконечно много. И, конечно же, отдел для картошки фри. Он в постоянной готовности. Меня хоть ночью разбуди и спроси: «Будешь картошку фри?», – и мой картофельный отдел ответит: «Да! Вот, пожалуйста! Открыто круглосуточно, семь дней в неделю! Давайте сюда!»

В нашей любимой кафешке работает Вюшня – вообще-то Вишня, но она произносит своё имя через «ю». А прозвали её так, потому что у неё ярко-красные волосы – прямо как вишня. Вюшня готовит самую вкусную картошку фри по особому рецепту. С луком во фритюре. Мама её люби…

– Земля – это лава! – визжит Ням-Ням.

Вечно она выбирает самый неподходящий момент! Время снова превращается в гепарда, земля – в лаву. Я тоже визжу, Ням-Ням вскакивает, я за ней, мы бежим по саду, ищем, куда бы запрыгнуть, чтобы не касаться земли и не утонуть в раскалённой лаве. Но яблоню прошлой зимой сломал ураган – вариантов мало. Мы обегаем вокруг палатки, спотыкаясь в темноте, но ничего высокого не находим. Чёрт, мы вот-вот расплавимся! Наконец мы забираемся на стол на террасе, но под нашим весом он начинает опасно шататься, и я слезаю, испугавшись, что он сейчас под нами развалится. Папа отодвигает занавеску – он до сих пор говорит по телефону. Показывает жестом, что ничего, мол, не поделаешь.

– ЛАВА! – кричит Ням-Ням, и я поспешно семеню к ветке соседской магнолии, подскакиваю, пытаясь до неё дотянуться, но у меня не получается.

Ням-Ням вдруг прыгает на меня сзади и валит на землю, мы катаемся по газону, она пытается удержаться сверху, и я тоже, ведь земля – это лава. Мы катаемся и смеёмся. Немного погодя мы устало валимся возле палатки и снова смотрим на звёзды.

– Если соединить вон те две звезды Большого Ковша и продлить этот отрезок в пять раз, доберёшься до Полярной звезды. Она всегда остаётся на одном месте и входит в созвездие Малой Медведицы, или Малого Ковша. Видишь?

– Ням-Ням! Откуда ты всё это знаешь?

– Гугл. Википедия. Книги.

– Зануда!

– Это плохо?

– Нет! Это комплимент!

– Вон Большая Медведица, а вон Малая.

– Как мама с ребёнком?

– Может быть.

Я пускаю к себе в глаза медведей, на меня наваливается ночное небо и волной накатывает чувство утраты, и я не знаю, как эту волну оседлать. Мой внутренний слоновий хобот неловко покачивается. Мышцы-без-мамы напрягаются изо всех сил, но: в мире образовалась дыра с маминым контуром. У меня ноет в груди, я почти слышу её голос, почти чувствую её запах, почти вижу её перед собой. Мне почти кажется, что она меня обнимает, и во мне вспыхивает искорка надежды, что Ням-Ням права и мама не могла так просто исчезнуть, потому что энергия во Вселенной никуда не девается. И я слышу свой шёпот:

– Мама. Если ты ещё где-то есть, будь ты хоть Медведицей или настольной лампой, да чем угодно, – дай мне знак! Прошу тебя. Пожалуйста. Пожа…

Ничего себе! Ты это видел?! Нет? По ночному небу вдруг пронёсся гигантский метеорит. Мегагигантский мега-гига-ультра-метеорит. Самый прекрасный, гигантский, наилучший, метеоритистый метеорит, какой мне доводилось видеть. Спереди – сине-зелёный пылающий ком с ульт-ра-длин-ным хвостом. Медленно прочертив большую дугу через всё небо, он эффектнейше погас. Ты представить себе не можешь, какое красивое зрелище. Я так и стою разинув рот. Знак! От мамы! Знак!

Я хватаю Ням-Ням за руку:

– Ух ты!

– Да.

– УХ ТЫ! – Я всё никак не могу прийти в себя.

– Вот видишь?

– Ну не красота ли?

– По шкале от одного до десяти…

– Тысяча.

– В тысячной степени.

– Моя мама – метеорит?

– Может, твоя мама просто стала энергией?

– Может, она летает там по небу вместе с Тоторо. Может ведь такое быть.

– Да.

– Доставай радиодетали! ← Команда «Установить контакт с мамой».

Мы с Ням-Ням хотим уже бежать к палатке, но тут папа открывает дверь на террасу. Ну вот, ещё и в сад выходит. Совсем про него забыла. Ням-Ням незаметно подхватывает с газона полпакетика чипсов и запихивает себе в комбинезон: команда «Замести следы». Папа прикладывает руку ко лбу козырьком – мол, где вы, ничего не вижу. Нетвёрдой походкой направляется к нам – может, пытается уравновесить вино. Или у него давление. Или глаза ещё не успели привыкнуть к темноте. Или всё вместе. И тут он говорит таким тоном, который означает: «Тони, мне, конечно, неохота это говорить, но деваться некуда»:

– Так, спать пора.

Чтобы он ничего не заподозрил, потому что мы, конечно, хотим, чтобы он поскорее вернулся в дом и мы могли спокойно собрать рацию, а быстрее всего это произойдёт, если мы его послушаем, но тогда он сразу насторожится, потому что я всегда возражаю, когда меня отправляют спать, – я для отвода глаз выставляю рожки (← самая длинная фраза в мире, но ты её дочитал):

– Ну па-а-ап!

– Что «ну па-а-ап»?

– Ну ещё чуть-чуть! – канючу я.

– Уже поздно. Уже темно.

– Но ведь завтра вы-ход-ной! – помогает мне Ням-Ням.

– Мы только что такой красивый метеорит видели – красивее не бывает, пап! Я думала о маме, просила её дать мне знак, а потом – ву-у-у-у-у-уш, оттуда досюда… – Я показываю на небо.

– С зелёно-синим шаром спереди и во-о-о-от такенным хвостом! – Ням-Ням старается изо всех сил.

– Здо́рово, – говорит папа, пытаясь скрыть печаль.

– Как думаешь, мама теперь на небе?

– Да, я в этом уверен. И она сейчас наблюдает сверху, как вы заберётесь в палатку и ляжете спать.

Папа расстёгивает молнию палатки, и мы застываем как ледяные глыбы. Повезло, что внутрь он не заглядывает (ведь там лежат СНЕКИ, РЮКЗАК с прибором и всё прочее), а лишь приглашает нас жестом директора цирка:

– Залезайте.

– Ё-моё! ← В моём фирменном нытье присутствует нотка облегчения.

– А вы знали, что мы мчимся через Вселенную со скоростью сто семьдесят тысяч километров в час? – спрашивает Ням-Ням.

– Нет. Сейчас вы со скоростью сто семьдесят тысяч километров в час помчитесь в свои спальные мешки.

– А вы знаете Большую Медведицу?

– Нет. А теперь спокойной ночи.

– А Малую Медведицу? – спрашиваю я.

– Ты моя малая медведица.

– А мама – большая?

Папа обнимает меня и целует в макушку.

– А вы знали, что Нил Армстронг был первым человеком на Луне?

– Да. А теперь марш в палатку. Вы первые астролётчицы в палатке с межгалактическим названием «Фантом-3000».

Мы с Ням-Ням забираемся в нашу межгалактическую капсулу, включаем фонарики и в спальных мешках превращаемся в гусениц в коконе. (Но: наесться мы ещё не успели.)

– Вам ещё что-нибудь нужно? – спрашивает папа.

Мы высовываем головы:

– Не-е.

– Заварить вам чаю перед сном?

– Нет, спасибо. ← Ням-Ням – сама вежливость.

Я, мысленно: чай перед сном ← гадость

– Я принесу вам ещё бутылку воды. Дай мне твой карманный фонарь, Тони.

Какой чай?! Какая вода?! Мы тут припасли полторашку лимонада! Папа, конечно, не в курсе, но мы потом собираемся устроить соревнование, кто громче рыгнёт. А для этого нужна газировка, а не чай или вода из-под крана. Ты когда-нибудь пил столько лимонада, что он вытекал у тебя из носа? Аж между глаз щекотно. Да-да-да, я знаю: бу-бу-бу, сахарвреден, бу-бу-бу, кариус-и-бактериус… бу-бу-бу. НО: увы, классно.

Папа возвращается с бутылкой воды, я тут же отодвигаю её в ноги.

– Я дверь на террасу прикрою, а запирать не буду, если вам вдруг понадобится в туалет. Завтракать будем в саду.

Ням-Ням вдруг как ошпаренная выскакивает из спальника.

– Ты куда? – спрашиваю я.

– В туалет! – И вот она уже выскочила из палатки и бежит к двери террасы – свет фонарика петляет по саду.

Ням-Ням иногда ни с того ни с сего охватывает паника, если ей вдруг приспичит.

– Ну и ну, – качает головой папа. – А тебе в туалет не надо?

– Не.

Папа гладит меня по голове. Я закрываю глаза и представляю, что это мама. Но ничего не получается: папа гладит как папа, а не как мама. Я стыжусь своих мыслей, что готова променять его на маму.

– Оттуда досюда, говоришь? – Папа показывает на небо – это он про метеорит.

– Да.

– Мне тоже её не хватает.

– Я знаю.

И тогда мы просто смотрим на звёзды, ибо: если бы мы сейчас ещё что-то сказали, то расплакались бы, а поскольку мы оба это знаем, лучше просто помолчать. Если мама теперь правда на небе, то у меня есть кое-какие вопросы. Они прогрызают тишину.

– Пап…

– Что?

– Если это правда… и мама правда на небе… тогда…

– Что тогда?

– Мама выглядит на небе так, как в момент смерти? Или такой, какой была раньше?

– Ну и вопросы у тебя… Гм… Не знаю. Наверное, здоровой? – Он смущён.

А у меня в голове шестерёнки крутятся на полных оборотах, потому что отговорка с небом что-то не прокатывает.

А вот и Ням-Ням – идёт к нам, светя себе под ноги, и только тут я замечаю, что уже совсем темно. Она снова ныряет в палатку и в спальник.

– Прошу прощения.

– За что? Нечего извиняться.

– Когда природа зовёт, никуда не денешься, – изрекает папа.

Мы с Ням-Ням смеёмся. Вопрос: какими бестактными бывают папы? Ответ: да!

– Папа! Какая ещё ПРИРОДА ЗОВЁТ? Стрёмно!

– Это я ляпнул не подумав.

– Не то слово!

– Ладно, спокойной ночи.

– Спокойной ночи, пап.

– Приятных снов. Фонарики выключить не забудьте.

– Не забудем.

– Спокойной ночи.

– Да-да, спокойной но-о-очи. ← Мы с Ням-Ням в один голос.

– Небо от вас никуда не денется. Оно и завтра тут будет.

Мы застёгиваем молнии и выключаем фонарики. Папа спотыкается о натянутый шнур палатки и тихо чертыхается, мы хихикаем и прислушиваемся. Слышим дверь террасы. Слышим, как изнутри доносится музыка с проигрывателя. Ждём ещё немного, потом снова включаем фонарики, расстёгиваем молнию, высовываем головы – опасность миновала. Мы выползаем из палатки. Можно приступать к миссии «Установление контакта». Ням-Ням достаёт рюкзак, я ищу остальные детали и оттаскиваю спальники за «Фантом-3000», чтобы папа не сразу нас заметил.