Положение дел на левом фланге 30-й армии и, в частности, у 24-й кавалерийской дивизии, не ускользнуло от внимания командующего. Свидетельством этого служит записка, вышедшая из недр штаба армии в час дня за подписью заместителя начальника оперативного отдела.

«Командиру 24 кд

Генерал-майор т. Лелюшенко придает особо важное значение Вашему быстрому выполнению поставленной задачи на сегодня.

Создается впечатление, что Вы топчетесь на месте перед какими-то двумя взводами или ротой пр-ка.

Необходимо форсировать наступление. Обходите противника, возможностей для этого много.

Передавайте по радио «262» – взято Александрово; «324» – занято Копытово; «456» – вышел на дорогу Трехсвятское, Рогачево.

«483» – овладел Жирково.

«475» – овладел районом отм. 161,0.

Настоящее сообщаю под Вашу строгую ответственность. Полковой комиссар Шилов (начпуарм) приказал передать о строгой ответственности комиссара за выполнение задачи»[229].

Как Д. Д. Лелюшенко реагировал в тот день на действия остальных соединений левофланговой группы, неизвестно, так как других подобных документов мы не имеем. Наверняка 24-я кавалерийская дивизия привлекла особое внимание командующего из-за ее соседства с частями главной ударной группировки армии, вопрос прикрытия фланга которой волновал командарма.

Как мы знаем, подробно расписанный в записке код 6 декабря не пригодился, и вечером военком 24-й кавалерийской дивизии Левин послал в штаб следующее донесение.

«Члену Военного Совета 30 армии.

Доношу, что 24 КД трижды произвела атаку Александрова и Копытова. Первый раз нам удалось занять Александрово и зайти в Копытово. Противник на машинах подбросил резервы, пехоту, батарею артиллерии, батарею тяжелых минометов и до 10 танков. Кроме того, 12 бомбардировщиков 3 раза бомбили наш передний край. Дер. Александрово при захвате обороняло около ста человек. В результате боя в этой деревне погибло 50 наших людей. Один только политрук эскадрона Ищенко расстрелял в упор несколько десятков немцев и отобрал у них пулемет. Потери противника большие. Из района Трехсвятского нас противник контратаковал, но мы успешно отбили атаку и захватили трофеи.

Нас оттеснили на окраину д. Александрово и Копытово. Мы заняли прочную оборону. Сейчас готовим сводные 3 отряда и ночью внезапным ударом попытаемся захватить Александрово и Копытово, чтобы полностью выполнить боевой приказ. Потери наши большие. Бойцы, командиры и политработники ожесточенно ведут бой без страха. Мы все подскребли из тылов и сами ведем в бой бойцов. Мы вступили в бой, имея 620 активных винтовок, 3 орудия полковых, 5 батальонных минометов и 2 полковых миномета. Нам никаких средств не придали и пополнения не прислали. Сейчас у нас осталось около 350 активных винтовок, огневые средства все сохранили. Противник пытается нас контратаковать вторично и отбросить нас к Карамышево. Мы безусловно все атаки выдержим и, думаю, ночью захватим Александрово и Копытово любой ценой.

Вся дивизия находится в поле, селения на нашем участке нет.

Прошу, если можно, поддержать нас артиллерией и хотя бы придать нам один батальон пехоты. Связь с обоими соседями мы имеем.

Настроение начсостава и бойцов боевое, мы прекрасно понимаем значение задачи, возложенное на нас, и не пожалеем свою жизнь ради этого.

Отрадное явление, что нет бегущих. Установлен только один дезертир.

Командир дивизии, я и штаб находимся на переднем крае в районе моста на окраине Александрово, ночью лично поведем атаку на Александрово»[230].

В докладе военкома чувствуются оправдательные нотки. Ведь согласно плану наступления кавалерийская дивизия должна была очутиться к концу дня западнее Рогачева, на что и указывает документ из штаба армии. Донесение комиссара достаточно хорошо показывает драматизм обстановки, несмотря на некоторые неточности и преувеличения, касающиеся в основном сил противника (например, число танков по сравнению с донесением штаба дивизии возросло до 10). Не сказано и то, что дивизия понесла потери в вооружении. Сведения о подвиге политрука Ищенко несколько отличаются от его описания в наградном листе. В действительности политрук отличился в районе д. Копытово.

«6 декабря 1941 г. в районе дер. Копытово политрук Ищенко с группой бойцов в 10 человек пошел в разведку. Не доходя 2–3 км до деревни группа разведчиков Ищенко встретила группу немецких автоматчиков, которая после короткого боя была рассеяна и остатки которой отступили на окраину деревни, закрепились в сарае с целью уничтожения нашей разведки.

Политрук Ищенко с ручным пулеметом подполз к сараю, уничтожил остатки немцев в сарае в количестве 3-х человек и забрал немецкий станковый пулемет, повернул его в сторону противника и открыл огонь по врагу, этим самым обеспечил подход полка к Копытово, в это время политрук Ищенко был тяжело ранен в правое плечо и вынесен с поля боя»[231].

Этот вполне правдоподобный и реалистично описанный эпизод показывает, что немецкая оборона была начеку, и войска противника, выполняя все требования своего командования, осуществляли патрулирование окрестностей опорных пунктов в ночное время. В результате скрытый подход наших войск к Копытову был ими вовремя обнаружен. Это и стало, скорее всего, одной из главных причин неуспеха наших атак.

Да и бой противник вел умело. Местные жители вспоминают, как немецкие пулеметчики носились по деревне на мотоциклах, быстро перемещаясь с одного угрожаемого участка на другой. Таким маневрированием они восполняли недостаток численности и создавали у наступающих преувеличенное представление о своих силах.