В тюрьме пахло потом, мочой и фекалиями. Меня волокли по извилистому каменному лабиринту, освещенному лишь дрожащими языками факелов. Место заключения располагалось на самом краю Цзяошаня, тщательно скрытого от глаз горожан. Я не знал, насколько глубоко под землю мы спустились, но затхлая сырость цеплялась к коже, пробирая до костей.

Стены гулко отражали мучительные стоны и хриплые всхлипы заключенных, сопровождаемые зловещим бряцанием цепей. Мои глаза еще не привыкли к темноте, но я все равно различал белки их воспаленных глаз, когда они хватались за решетки своих камер, умоляя о воде, еде – или милосердной смерти.

Солдаты срезали веревки с моих запястий и бросили меня в тесную камеру, словно мешок с мукой, швырнув на прогнивший тюфяк из заплесневелой соломы. Вся камера была неприятно склизкой, грязь моментально размазалась по моим ладоням и коленям, когда я попытался подняться. Дверь с лязгом захлопнулась, и в нос ударил резкий запах ржавчины.

– Пожалуйста, – торопливо сказал я. – Это какое-то недоразумение. Вы должны меня отпустить. Моей матери нужно лекарс…

Капитан резко шагнул вперед и со всей силы ударил ножнами по прутьям. Металл зазвенел, словно колокол, пронзая мои уши.

– Молчать!

– Послушайте, друг мой, – с трудом выдавил я, изобразив натянутую улыбку. – Все, что случилось между нами ранее… Я ужасно сожалею. Может, просто забудем об этом? Я готов бесплатно кормить вас в чайном доме хоть до конца ваших дней. Что скажете?

– Скажу, что вырву тебе язык, если произнесешь еще хоть слово.

Отчаяние сдавливало горло.

– Моя мать тяжело больна. Я ее единственный сын и обязан заботиться о ней. Прошу вас!

– Слушай сюда, щенок…

– Довольно, капитан Тянь.

Голос принадлежал кому-то, кого я не мог увидеть, – он раздался из безопасной тени. Кем бы этот человек ни был, он явно обладал властью, потому что капитан тут же напрягся, а затем глубоко поклонился.

Из темноты шагнул мужчина, и пламя факелов осветило его черты. Его присутствие захватывало и подавляло одновременно. Одетый в безупречные шелковые одежды, сотканные из редчайших золотых нитей, этот человек словно сам воплощал все величие царства. По ткани извивался вышитый узор – синий дракон с пятью когтями. Рисунок начинался у нижнего правого угла верхнего платья, огибая спину мужчины и поднимаясь через плечо, пока когти дракона не замирали на груди.

Даже в тусклом свете тюрьмы волосы мужчины сохраняли безупречный блеск. Они были собраны в величественный пучок и закреплены изящной шпилькой из сверкающего золота. На пальцах поблескивали массивные нефритовые перстни, а мизинцы и безымянные пальцы обеих рук защищали острые, похожие на когти футляры для ногтей[21].

Большинство наверняка поразилось бы его явному непомерному богатству, но меня привлекло совсем другое. Его нить Судьбы. Серая, как и моя. Но в отличие от моей, его нить была полностью перерезана, ее свободный конец болтался в воздухе всего в нескольких дюймах от мизинца.

Как такое возможно? Если бы его Судьбоносный был мертв, на его руке осталось бы замкнутое черное кольцо. Разрез выглядел намеренным, словно он сам провел по нити лезвием. Но это невозможно. Наши нити нерушимы – дары богов, связывающие две предначертанные души. Я никогда не мог прикоснуться к ним физически – они казались живыми, но их можно было лишь видеть, а не трогать или изменять. Разорвать нить Судьбы самолично невозможно.

Я слишком долго смотрел на него – и понял это, когда рука капитана Тяня молниеносно проскользнула в промежуток между прутьями и вцепилась в мои волосы, заставляя опуститься в подобие поклона.

– Наглец! – рявкнул он. – Ты что, не знаешь, как проявлять почтение к своему императору?!

Мое сердце глухо застучало в груди. Мне не послышалось? Или это шум крови в ушах сыграл со мной злую шутку? Прикованный взглядом к полу, я вдруг обнаружил, что не могу подобрать слов, – нечастое для меня явление. Я не осмелился заговорить. Теперь вероятность лишиться языка за малейшее неуважение к его императорскому величеству казалась слишком реальной.

Не зная, что еще делать, я рискнул бросить взгляд вверх. Император сунул руку в рукав и вытащил флакон, который солдаты конфисковали у меня. Повисла долгая тишина.

Я неловко поерзал, а он лишь разглядывал чешуйку, на губах его играла едва заметная усмешка. Я воспользовался моментом, чтобы изучить его лицо. Он выглядел на удивление молодо для человека, который правил Северным Царством дольше, чем я жил на этом свете. Сними с него роскошные одежды – и мы могли бы сойти за братьев. Но вот его глаза…

Они казались старыми, нет, даже древними. Через них проглядывала мудрость, накопленная за века, и… что-то еще. Жестокость.

Заключенные рядом тут же принялись шептаться.

– Это же…

– Нет, не может быть, – пробормотал кто-то. – Он должен был давно состариться и дряхнуть в покоях.

– У него есть шаманы, – донесся еще один приглушенный голос. – Говорят, они используют кровавую магию… Приносят в жертву невинных наложниц, и это дарует ему вечную молодость.

– Он Сын Неба[22], назначенный богами! Он и есть божество! Зачем ему такие глупости?

Капитан Тянь снова ударил ножнами по прутьям моей камеры, металлический лязг эхом разлетелся по коридору, мгновенно погружая всех в тишину.

– Кто скажет еще хоть слово, лишится головы.

Я резко втянул воздух обратно в легкие. По спине скользнул холод, оставляя за собой дорожку мурашек. Император сделал еще один шаг вперед, совершенно невозмутимый перед лицом бессмысленных слухов.

– Знаешь, что это, мальчишка? – спросил он, поднимая флакон к мерцающему свету факелов.

Его голос звучал отрывисто, четко. А я не знал, что ответить. Если скажу правду, он сочтет меня сумасшедшим? Дураком? Не могло быть ничего унизительнее, чем увидеть, как его императорское величество рассмеется мне в лицо.

Император нахмурился.

– Если ты не хочешь отвечать, возможно, твой друг окажется сговорчивее. Приведите его.

Из-за угла вывели еще одного пленника, поддерживаемого под руки двумя стражниками. Маленькое тело мужчины безжизненно обвисло, его ноги волочились по каменному полу. Его лицо превратили в кровавое месиво. Глаза заплыли, опухли и побагровели. Сломанный нос испачкал губы и подбородок засохшей кровью. И все же, когда он, к моему удивлению, нашел силы поднять голову, я узнал его мгновенно. Доктор Ци.

Из моих легких вырвался рваный выдох.

– З-зачем он вам? – выдавил я сквозь стук зубов.

Император смотрел на него без особого интереса. В его взоре темнел холодный оттенок превосходства. Для него мы были не больше чем тараканами под вышитыми золотом туфлями.

– Где ты это взял? – спросил он доктора, поднеся флакон к его разбитому лицу. – Отвечай честно, и, возможно, я сохраню тебе жизнь.

Голова доктора поникла, слюна и кровь стекали сквозь его выбитые зубы. Кажется, его губы полностью потрескались от ударов.

– Юг, – прохрипел он. – С… с Юга…

– Ты провез это через границу контрабандой, верно?

Доктор Ци выглядел до предела напуганным.

– Да, ваше императорское величество.

– И ты знаешь, что это?

Доктор сглотнул.

– Д-драконья чешуя.

– Знаешь, где достать еще?

Доктор опустил взгляд на холодный каменный пол.

– Этого я не ведаю, но знаю того, кто может. Мой человек на Юге. Охотница. Она верит, что дракон все еще жив. Говорит, что выслеживает его… д-довольно давно.

Мои уши горели. Я не мог до конца осознать, что только что услышал, лишь застыл, вцепившись в прутья камеры, рот беспомощно приоткрылся в потрясении. Настоящий живой дракон? Нет, это невозможно. Может, та охотница приняла за него змею? Или какого-нибудь иного зверя?

Губы императора медленно изогнулись в улыбке.

– Где она сейчас?

– Последний раз ее видели в джунглях… н-неподалеку от горной границы.

– У нее есть имя? – спросил император.

– Думаю, ее зовут Фэн, господин.

– Ты найдешь ее для меня.

– Ваше императорское величество, пощадите, мои ноги… Они… уже не так сильны, как прежде.

Император Жун задумчиво покачал головой:

– Ты прав, доктор. Благодарю тебя за сотрудничество в этом деле.

Доктор Ци поднял голову, в его глазах промелькнула искорка надежды.

– Значит, я свобод…

Договорить он уже не успел. Император поднял руку и резко опустил ее, словно топор. Его молчаливое, но безошибочно понятное распоряжение было выполнено мгновенно.

Капитан Тянь двинулся стремительно, обнажив меч с пугающей скоростью. Он занес клинок над головой доктора, и острие резко свистнуло, прорезав воздух. В следующий момент капитан отрубил голову доктору.

Все мое тело охватила неконтролируемая дрожь. Кожа горела, но мне было так холодно, что я едва мог дышать. Мир вокруг завертелся, и головокружение заполнило разум. Как только я наклонился, опираясь на руки и колени, желудок начало выворачивать наизнанку. Мне едва хватило времени вытереть рот рукавом, как я заметил ее. Нить Судьбы, обвивающая палец доктора Ци, потемнела, превратившись в черную полоску. Она исчезала, как фитиль, что догорал до конца. Затем она пропала совсем.

Император щелкнул языком, разочарованно взглянув на меня.

– А вот у тебя, похоже, крепкие ноги, – сказал он. – Скажи мне, мальчишка, ты хочешь жить?

Ответ был очевиден, но я не мог произнести ни слова.

Император шагнул через еще теплое тело доктора, не проявив никаких эмоций, и его длинные одежды начали пропитываться кровью. Он присел передо мной, по ту сторону клетки. Он пах дорогими духами, но смрад тюрьмы все же был сильнее.

– Я о тебе слышал, – прошептал он. – Тебя называют Искателем Нитей.

Все внутри сжалось, и воздух, что я успел вдохнуть, застрял в груди. Глаза мужчины были словно мертвыми, совсем без души.

– Это правда? – спросил он. – Ты действительно видишь красные нити Судьбы? Или мои информаторы ошиблись?

Подрагивая всем телом, я осторожно кивнул.

– Я вижу их, ваше императорское величество.

Он поднял руку и протянул ее ближе ко мне.

– Так говори. Скажи мне, что ты видишь.

Меня охватило замешательство. Я совсем не знал, что ответить. Я с сожалением смотрел на его перерезанную серую нить. Если я скажу правду, это точно его разозлит. Никто не жалует того, кто приносит плохие новости. Разве не будет лучше восхищаться той великой любовью, которая его ожидает?

Но все же я предпочел ответить честно.

– Прошу прощения, ваше императорское величество, но, похоже, вашей связи с Судьбоносным… больше не существует.

Его лицо окаменело, стало непроницаемым. На мгновение мне показалось, что капитан Тянь вот-вот разрубит меня на месте, не задумываясь. Мое сердце было готово вырваться из груди, а в легких не хватало воздуха. Вокруг стало слишком тихо и душно. А потом…

Император еле заметно улыбнулся.

– Что ты слышал о Южном царстве Цзянь? – спросил он.

– Только то, что граница закрыта, а ваша императорская армия, эм… встречает серьезное сопротивление в последние месяцы.

– Но ты понимаешь, почему мы в состоянии войны?

– На самом деле нет, – признался я.

– Ресурсы, мальчишка. Великие империи столь же сильны, сколь и богаты. Я уже освободил царства Лан, Фэнь, Мин и ваше Сюэ, и посмотри, как процветают народы под моим руководством.

Освободил? Я едва не рассмеялся императору в лицо, но сумел сдержаться. Сегодня достаточно и одной отрубленной головы. Когда империя захватила мой родной край, меня еще и на свете не было, но, если верить А-Ма, людям не стало ни лучше, ни хуже. Да, теперь у нас общий язык и единая валюта, но огромные территории несли с собой бесконечные проблемы.

В царстве Лан засухи уничтожали посевы, а крестьяне из последних сил пытались выполнить годовую норму сбора урожая, установленную императорскими советниками. В царстве Фэнь, у самого восточного побережья, по дорогам разгуливали банды, грабя деревни. Царство Мин, что к западу, на границе с Пустошами, уже почти необитаемо – его жители бежали в Цзяошань в поисках лучшей жизни, но и здесь она была далеко не сахар. Из-за годового торгового запрета многие товары стали дефицитом, а бесконечные призывы на войну лишили город рабочих рук. И при всем этом император хотел подчинить себе еще и Южное царство?

Я не правитель. Меня вполне устраивала моя простая жизнь – заваривать чай, подавать печенье, может, свести пару-другую счастливых влюбленных. Я никогда не претендовал на знание политики, экономики или военного искусства, но одно знал точно: императорские походы на Юг принесут пользу только ему.

– Похоже, тебе удалось избежать призыва в армию, – заметил император, вопросительно изогнув густую бровь.

Я прикусил внутреннюю сторону щеки – воспоминания о том дне обрушились на память, словно пенистые волны моря на берег. Задолго до того, как я увидел военных, я услышал их: глухой ритм барабанов разносился по улицам. В небе развевались алые знамена, солдаты выстроились на главной площади, а затем растеклись по городу, зачитывая указ.

– У меня есть официальное освобождение, – ответил я устало. – Я единственный ребенок в семье. А-Ма тяжело больна и не может работать, так что долг велит мне оставаться рядом и заботиться о ней.

– Ах, вот что, это все объясняет, – кивнул император, подняв к свету стеклянный флакон. – Ты ведь знаешь, что это такое?

Я сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле.

– Да, знаю.

– Этот дракон… – Его императорское величество выдержал паузу, изучая мою реакцию. – Последний оставшийся в живых.

– Откуда вам известно?

Император внимательно наблюдал за мной, в его взгляде мелькнул зловещий отблеск. Что бы он ни задумал, мне вряд ли это понравится.

– Я хочу предложить тебе сделку, – продолжил он, игнорируя мой вопрос.

– Какую еще сделку?

– Ты отправишься на Юг и найдешь эту охотницу. Выследишь моего дракона и приведешь его ко мне. Взамен получишь полное помилование.

Сердце билось так быстро, что я едва мог различить отдельные удары. Император сошел с ума? Я не мог отрицать, что видел силу чешуек собственными глазами, но…

– Я не разведчик, – возразил я. – И говорю это не из скромности, ваше императорское величество. Я просто отвратительно ориентируюсь на местности.

– Предпочтешь смерть?

Я поднял на него взгляд, все еще стоя на коленях:

– На сколько времени мне предстоит уйти?

– На столько, сколько потребуется.

– А потом я свободен?

– Даю тебе свое слово. Более того, я представлю тебя к награде.

– Награде?

– Найди моего дракона, – сказал он, – и я позволю тебе взять столько чешуек, сколько потребуется, чтобы исцелить твою мать.

Внутри все сжалось в тугой узел. Щемящее чувство в груди подсказывало мне, что выбора у меня нет. Конечно, я хочу, чтобы А-Ма поправилась. Но как бы я ни пытался казаться глупцом, дураком я не был. Когда император просит – это всегда приказ.

– Что вы собираетесь с ним делать? – спросил я осторожно. – С этим драконом?

– Это не твое дело, мальчишка. Отвечай немедленно: мы договорились?

Я глубоко вдохнул:

– Как угодно его императорскому величеству.

Император довольно кивнул и спрятал флакон обратно в рукав.

– Отлично. Ты отправляешься немедленно.

Тревога пронзила меня с головы до ног.

– Но мне нужно сообщить матери! Она должна получить последнюю чешуйку, иначе…

Капитан Тянь с грохотом ударил ножнами по прутьям, заставив меня замолчать.

– Император выразил свою волю.