Вы, конечно же, догадались, что именно Гриша спас фонтан Аркадия Петровича от уничтожения руками вандала-чиновника? Тот самый ржавый вентиль, который он с таким трудом отвинтил, конечно же, не открывал никаких потайных дверей и не обсыпал его золотом – зато он пустил воду в старую трубу и спас старинный фонтан.

Гриша, конечно, об этом не подозревал, как и все остальные, и потому это было для всех чистым чудом. Рабочие, надо сказать, не растерялись, в отличие от чиновника Евгения, а оперативно поставили на трубу заглушку, пока весь раскоп не смыло, и удалились. Евгений тоже удалился, грозя всем собравшимся небесными карами. Аркадий Петрович на радостях вынес из своей подвальной мастерской огромный самовар, который он нашёл в заброшенной тверской деревне в далеком восемьдесят четвёртом году на одном из пленэров художников, и устроил праздничное чаепитие. У волонтёров нашлись с собой финики, сушки и вафельки, так что досрочное открытие фонтана отпраздновали на славу.

Однако всего этого Гриша не знал, потому что, когда он прибыл домой, там все стояли на ушах, спасая попугая Тириона. После семечек из чёрного шарика он почувствовал себя действительно нехорошо – нахохлился и сидел на холодильнике, не реагируя на водичку и вкусные орешки. Аня, не дозвонившись до Гриши, в панике вместе с бабушкой отнесла его в ветклинику на соседней улице, где возмущённому Тереше промыли зоб и вкололи лекарство.

Когда Гриша вернулся домой, Тирион сидел на том же холодильнике, оскорблённый в лучших чувствах. Бабушка, обнаружив, в каком виде вернулся Григорий, потеряла дар речи и немедленно сняла с него всё вплоть до трусов. Остаток дня Гриша провёл, расхаживая по дому в пледе на манер древнего римлянина или шотландского горца. Рассказы его о загадочном подземном ходе Аня слушала вполуха: во-первых, была на него зла, потому что ей пришлось возиться с Гришиным попугаем, а во-вторых, она привыкла, что фантазия брата часто обгоняет реальность.

Краткий репортаж о чудесном обретении фонтана они прочли в местном паблике «Всё Карасё», где Ева разместила красочные фотографии водяной струи, ликующих волонтёров, Аркадия Петровича и вымазанного грязью чиновника Евгения.

Утро следующего дня выдалось туманным, что было на руку детективам. Даже на уровне второго этажа воздух просматривался не слишком далеко, так что Клима на ветке заметить было трудно. Если он не будет орать.

– Ну что, я пошёл. – Клим бодро попрыгал на месте. Вид у него был довольно странный: чёрные штаны, чёрная водолазка и налобная повязка Наруто. Вместо сюрикенов или куная в руках у него был фотоаппарат.

– Из какой деревни ниндзя ты сбежал? – спросила Ева.

– Неважно! Главное, что я стану старостой деревни, и это мой первый подвиг! – Клим разогнался, взбежал по наклонному стволу и зацепился за ветку. Завис, с кряхтением подтянулся. Замер в двух метрах над землёй.

– Погодите, – опомнилась Аня. – А если Семён на балкон выйдет?

– Я звонила в дверь, его дома нет, – сказала Ева. – Вышел.

– А если он вернётся? – спросил Гриша.

– Давайте его у дверей подождём, – предложила Аня. – Как корреспонденты. Чтобы…

– Собрать подписи в защиту фонтана, – молниеносно сообразила Ева. – Отличная идея, Ань! Ну всё, мы в подъезд.

Аня скромно опустила глаза – да, мол, она такая.

– Я на площадке посторожу, дам знать, если он подходит, – сказал Гриша.

– А я полез, – грустно подытожил Клим.

– Ни пуха! – Гриша занял наблюдательный пост на вершине замка. Аня и Ева зашли в подъезд. Клим ухватился и полез по ветке вверх. Это было труднее, чем представлялось снизу: кора цеплялась за живот, ветки мешали ползти, и вообще, второй этаж оказался довольно высоко от земли. Он перевалился через сучок, который оцарапал бедро, прошипел от боли и добрался до балкона. Ветка тут подходила совсем близко к стеклу, и Клим подумал, что Гриша был прав: ещё немного, и её спилят. Он протянул руку и легонько потрогал ставень балконного окна. Тот легко отошёл, и в глаза Климу ударила яркая зелень! До самого потолка, цепляясь за натянутые нити, опираясь на подставки, тянулись вверх крепкие раскидистые растения. Они заполняли всё пространство балкона, так что он был похож на тропические джунгли. Клим навёл фотоаппарат, сделал пару отличных кадров, приблизил картинку и опознал в растениях помидоры. Отличные, породистые помидоры, которым обрадовался бы любой садовод! Но совсем не обрадовался бы отдел полиции, куда они хотели отправить фотографии. Помидоры – это вообще не улика! Вот если бы заглянуть в соседнюю комнату…

Клим посмотрел вниз, отбил сообщение: «Как дела?» Гриша прислал лайк и написал: «Всё тихо». Аня и Ева прислали по смайлику. Клим плюнул вниз, примерился, вцепился двумя руками в дерево и перекинул левую ногу через край балкона. Осторожно опустил её, нащупал опору, перенёс вес. Ещё больше. Ещё. Опора держалась. Он перекинул вторую ногу. Встал. Отпустил руки и взялся за ставень.

«Я внутри», – написал он. Раздвинул помидорные джунгли и открыл балконную дверь. Чат взорвался криками: «Немедленно уходи!» – писала Аня. «Сначала сфоткай», – писала Ева. «Круто», – писал Гриша.

Клим огляделся и понял, что нашёл плантацию ядовитых растений. Чат пикал не переставая, и Клим отключил звук, чтобы не бесил. У самого входа на балкон стояли какие-то пластиковые ящики, три штуки, непонятного назначения, с прорезями, а вся комната была уставлена разнообразными цветами, цветочками, вечнозелёными растениями, ящиками с рассадой, аквариумами с горящими лампами, горшками с лианами, можжевельниками и кактусами. Всё это тянулось вверх, раскидывалось в стороны, ползло и стелилось по поверхностям. У входа, на стеллаже, стояли большие прозрачные бутыли с водой, к которым были подведены трубки от капельниц с какими-то растворами, а ещё больше трубочек отходило внизу от бутылок. Прозрачные трубки опутывали, как пластиковая паутина, все растения. Клим нагнулся посмотреть и понял, что из трубочек сочится вода. Он оказался в огромной теплице. Здесь и душно было, как в теплице. Какой-то звук его тревожил, но он не мог понять какой. Клим сделал серию фоток, потом включил видео и просто пошёл по комнате, осматривая разные растения.

На экране мелькнуло беззвучное уведомление о сообщении. Клим глянул в чат и оторопел – Гриша писал капсом: «ТРЕВОГА, ТРЕВОГА, ОРЁЛ ЛЕТИТ В ГНЕЗДО», а потом куча сообщений от девочек, а потом…

В двери загремели ключи. Клим рванулся к балкону. По пути он двинул коленом один из ящиков, тот рухнул на пол, и тотчас все ящики взорвались синхронным грозным гулом, и Клим понял, какой звук не давал ему покоя, – это были пчёлы!

Три улья бешеных пчёл!

Клим заорал дурным голосом и кинулся прочь от балкона в глубину квартиры. Рука его зацепилась за тоненький поливочный шланг, прозрачная трубка намоталась на кулак, и следом на Клима накрутилась шершавая плотная лиана. Потом прилетел рой пчёл, Клим в ужасе замычал и бросился к двери, волоча за собой здоровенный горшок.

Семён Кузьмичёв возвращался домой в отличном настроении. В одной руке он держал мешок с грунтом, в другой – пару отличных горшков, куда он планировал пересадить форзиции, а то разрослись уже, кобылы такие. Сейчас заварит чай с лимоном и имбирём, а потом займётся пересадкой. У двери квартиры его встретили две девочки-школьницы.

– Здравствуйте! – сказала одна из них, повыше ростом, со светлыми волосами и яркими зелёными глазами. – Мы из газеты «Крылья Зюзино»! Я Ева, а это Аня. Мы собираем подписи и проводим опрос среди жителей квартала! Скажите, вы слышали, что у нас во дворе откопали фонтан тридцатых годов?

– В первый раз слышу, – пожал плечами Семён, опуская мешок.

– Он вот тут, у соседнего дома, обязательно посмотрите, – сказала Ева.

– А вы бы хотели, чтобы у нас был фонтан? – спросила Аня.

– Да я даже не думал, – улыбнулся Семён. – Наверное, да, это хорошо. Летом особенно.

Ему показалось, что из квартиры донёсся какой-то грохот.

– Простите, мне надо идти. – Он сунул ключ в замочную скважину, повернул.

– Ещё один вопрос! – гаркнула ему на ухо Ева, и Семён пошатнулся.

– Ты чего орёшь так? – возмутился он.

– Простите, простите, – замахала она руками. – У нас в «Крыльях Зюзино» все так орут, просто невозможно работать в редакции! Скажите, а как вы относитесь к аниме?

– Чего?!

Из квартиры донёсся сдавленный вопль, что-то упало и, кажется, разбилось. Семён насторожился, но тут у Ани вдруг оглушительно заиграла какая-то бодрая танцевальная мелодия, Аня закачала головой в такт. Семён поморщился.

– Как вы думаете, что лучше: махо-сёдзе или сёнэн? – прокричала Ева ему прямо в лицо.

– Да я не смотрю такое… – Семён отодвинулся, потянул дверь, но девочка повисла у него на руке.

– Ну пожалуйста, ответьте, у меня материал горит! Меня редактор убьёт! Пожалуйста-а-а, ну скажите, ну вам жалко, что ли…

– Да не знаю я, да что ты вцепилась-то! – рявкнул мужчина и распахнул дверь.

С воплем на него из темноты вылетело нечто жуткое – опутанное трубками капельниц, в обрывках листьев и стеблей, разбрасывая комья мокрого грунта. А вокруг этого чудовища с яростным жужжанием кружились пчёлы.

Девочки и Семён заорали одновременно и бросились по лестнице вниз, размахивая руками.

И только Гриша на вершине замка продолжал вести наблюдения.

Он и стал первым очевидцем этой пчелиной драмы. И радостно снял её на телефон.

Первым с воплями вылетел на улицу Клим и понёсся в парк, как молодой олень. За ним выскочили как ошпаренные девчонки и кругами начали носиться по двору, спасаясь от пчёл. Последним выбежал хозяин двадцать первой квартиры. Он сначала немного побегал, потом снял куртку, накинул её на голову и вернулся к подъезду. Распахнул окно на лестничной клетке, выгоняя пчёл.

Всё вроде бы успокоилось, и Гриша спустился вниз. Что же всё-таки там произошло? По воплям Клима и его бегству было трудно восстановить всю картину, и Гриша решился. Он, сгорая от любопытства, вошёл в подъезд.

Поднялся на второй этаж. Дверь в квартиру была приоткрыта. Под потолком кружилась одинокая пче-ла.

Гриша приоткрыл дверь и просунул голову в щель. В прихожей валялись обрывки растений, растекалась лужа воды, по полу тянулись грязные следы ботинок. Судя по всему, Климовых.

Хозяин стоял посреди комнаты, махал руками, качал головой и говорил по телефону.

– Нет, ты прикинь, залез на балкон! Да! Опрокинул улей – ну, пчёлы задали ему жару. А девчонки отвлекали меня, прикинь! Вместе работали! Да, в полицию позвоню, конечно. Так он мне лимонник раздербанил, и ещё семья пчёл улетела! Да я откуда знаю, что они искали, нет у меня ничего, кроме растений, ты же знаешь! Ну всё, давай. Сейчас участкового наберу.

Он опустил телефон, набирая номер.

Гриша понял, что ещё немного и случится страшное. Оказывается, не Семён преступник, а они! И если приедет полиция… Он набрал воздуху в грудь, спрятался за дверь и громко сказал:

– Извините, мы просто ошиблись! Не надо полиции!

– Чего?! – Мужчина обернулся. Подбежал к двери, распахнул её. – Что значит «ошиблись»? Вы вообще кто?!

– Мы тут живём! Рядом! – объяснил Гриша, спустившись на пролёт ниже. – Мы думали, вы ядовитые растения выращиваете!

– А ну покажись, пацан! – Семён, прыгая в тапочках со ступеньки на ступеньку, помчался вниз и добежал до приоткрытой двери подъезда.

– А вы полицию не будете вызывать? – спросили из-за двери.

– Да я всех вас… да я… – Семён задохнулся от возмущения. – Я тебя сейчас вместо лимонника в горшок посажу!

– Мы всё исправим! – пообещал голос. – Честно-честно!

– Я тебе исправлю! – разъярился мужчина. – Я этих пчёл как родных растил. Они мне как семья были!

– А вы точно не аконит выращивали? – поинтересовался мальчик из-за двери.

– Да с чего ты взял?

В щель двери протиснулся пакетик с засохшим цветком. Мужчина присмотрелся.

– Это крапива, ботаник!

– А приложение показывает, что аконит! – В щели мелькнул экран телефона.

– Да ошибается оно! Крапива это!

– Да кто выращивает крапиву у себя дома?

– Я выращиваю! – заорал Семён. – Я её в салат добавляю! Откуда ты вообще этот цветок взял?

– Попугай принёс!

– Какой, к чёрту, попугай! – Семён рывком распахнул дверь подъезда и схватил мальчишку лет девяти за плечо. Потряс, как куклу. – Я тебе знаешь что сделаю! – прошипел он.

– А это что? – раздался голос. Мужчина повернулся и увидел ту самую высокую девочку – Еву. В руках она держала чёрный шарик. – Вы зачем это по ночам разбрасываете? Это законно вообще?

Семён выдохнул и отпустил мальчика. Гнев его разом улетучился, и выглядел он теперь не как демон мщения, а просто как грустный мужчина лет тридцати.

– Ладно, пойдём, – махнул он рукой, – поговорим дома. Заодно и приберётесь, детективы.