Этот день Ева встретила с тяжёлым сердцем. Во-первых, вчера в кафе она поругалась с Аней – когда та узнала, что она использовала костюмы из театралки для того, чтобы поднять посещаемость «Читариума». Хорошо так поругалась: Аня заявила, что Еву ничего не интересует, кроме этой лампы, и она ни в грош не ставит их усилия, а ребята, между прочим, реальным делом занимаются, в отличие от неё. Ева тоже много чего сказала в запале. В итоге Аня с Гришей ушли домой, Клим испарился под каким-то техническим предлогом, и она осталась одна у кофейного столика. Как старуха из сказки Пушкина.

Во-вторых, её огорчала потеря подписчиков. От канала стали отписываться, и это значило, что детективы сбавили темп. Её идеи не срабатывали, и понятно почему. Ева не хотела это признавать, но перед самой собой она могла быть честной: авантюра с лампой сильно пошатнула единство их рядов. Ей следовало взяться за это дурацкое расследование с шариками. Мелких дел не бывает.

Разброд и шатание царили в агентстве, и виновата в этом была она. Ева всю ночь думала, да так и не придумала, как заманить покупателей. А завтра истечёт срок, и они всем составом поступят в распоряжение алчного Егора из «Читариума». Ева сильно сомневалась, что остальные согласятся с её ставкой, а значит, вероятно, ей одной придётся отрабатывать за всех. По неделе за каждого – это… Ева быстро посчитала, и её охватил ужас, примчавшийся на крыльях ярости. Это целый месяц бесплатной работы в «Читариуме»!

Когда она поняла это – уже на лестнице магазина, – все сомнения испарились. Девочка толкнула дверь, вошла и потребовала от Егора:

– Давайте сюда ваше художество.

И более не проронила ни слова, пока он вытаскивал из подсобки афишу-сэндвич и надевал на неё. Молчала, пока он отпускал свои шуточки и похлопывал её по плечу. Вышла боком, крабиком поднялась на улицу и принялась зазывать народ, ворочая пластиковыми рекламными боками. На лице у Евы была пленительная улыбка, в руках – флаеры, а в голове только одна мысль: она ни за что не проиграет. Только не этому мерзкому Егору!

Тем временем остальные члены агентства «Утюг» сидели за столом на кухне Алтыновых и тупили. Аня что-то писала на канале – наверное, пыталась удержать оставшихся подписчиков, Клим проматывал запись с дрона, а Гриша вяло отбирал у Терёши пакет с обрывками шариков, которые Аня собрала ещё при первом нападении. Тягостное молчание висело над столом, словно дирижабль «Гинденбург» (о нём Гриша недавно читал комикс). Один в один – пузатое такое свинцовое молчание.

Он наконец выдрал из клюва пакет и отогнал Тириона – тот, оскорбившись, улетел на холодильник. Мальчик взялся засовывать улики обратно, да так и замер. На обрывках были буквы! Обрывки слов!

– Аня, тут буквы, – сказал он.

– Логотип какой-то, – не глядя, буркнула сестра.

Гриша перетасовал остатки шариков несколько раз. У него получилось несколько интригующих вариантов. Например, «умри чита».

– И что это значит? – задумался Гриша. – «Умри чита» звучит зловеще. Или вот ещё, смотрите: «чума и рита» – тоже жутко. Или «урча мити», или «муар и тич». Всё это очень подозрительно.

– Ой, да это… – Аня бросила взгляд, потом замерла. Отложила телефон. Склонилась над столом, перетасовала обрывки. Посмотрела на Гришу обалдевшим взглядом.

– Да нет, – помотал тот головой. – Быть этого не может.

Однако же могло. Сложенное из обрывков воздушных шариков, на столе перед ними лежало слово «Читариум» – тем же самым фирменным шрифтом, такими же буквами. Название магазина, в неравной борьбе за рекламу которого изнемогала Ева. Совпадение? Случайность? Или… заговор?

– Ребят, я тут кое-что заметил, на записи с дрона… – сказал Клим.

Но Аня его не слушала. Она сфотографировала надпись, отправила её Еве и тут же принялась записывать новое видео в группу.

– Неожиданный поворот в нашем деле! – почти прокричала она в камеру. – Вы только посмотрите, что за логотип напечатан на преступных шариках! «Читариум» – это новый книжный магазин в нашем районе! Как же он связан с водяными хулиганами? Мы немедленно выдвигаемся туда с найденными уликами! Что за загадка тут скрыта… простите, звонок… – Она прекратила трансляцию.

Звонила Ева. Аня вывела её на громкую связь, но ничего не поняла – Ева рычала, видимо, топала ногами, скрежетала зубами и переходила на ультразвук.

– Это! Всё! Они! Нарочно!

Аня ойкнула, сбросила звонок и побежала одеваться.

– Кажется, я зря ей послала фото, – заметила она.

– Да, я боюсь, она разнесёт весь «Читариум», пока мы доедем! – сказал Гриша.

– Ева, дыши! – Клим, прыгая в одном кроссовке, набрал её. – Не делай глупостей!

– О, я спокойна! – раздался леденящий кровь голос. – Я очень спокойна. Я. Очень. Спокойна.

– Вот и хорошо, – обрадовался Клим. – Вот и здорово.

– Климушка, а ты можешь привезти немного бензина? – вкрадчиво попросила Ева. – Литров двадцать…

– А… потерпи, мы скоро будем! – заторопился Клим, таращась на Аню и Гришу круглыми глазами. – По-моему, она решила, что это заговор против неё.

До книжного магазина пешком добираться минут двенадцать – полторы автобусных остановки, но на самокатах ребята домчались за пять с половиной. Перед входом в магазин лежала афиша-сэндвич с рекламой. По ней явно кто-то успел походить. Или даже попрыгать.

– Катастрофа, – выдохнула Аня. – Если они заставили Еву надеть это…

– Надеюсь, внутри не слишком много крови, – сказал Гриша.

Мимо шли люди, светило солнышко, гудели машины и вентиляция метро, а из подвала не доносилось ни звука. Только дверь поскрипывала на ветру. Как в фильмах ужасов – тот самый невинный вход в подвал, в котором со второстепенными героями не произойдёт ничего ужасного. Совсем ничего.

– Гриш, иди первым, – предложила Аня.

– Чего это?

– Ты диких животных любишь.

– Животных! А не монстров и оборотней, – возмутился Гриша. – Пусть лучше Клим.

– Чего это я?

Препираясь, они спустились втроём. Опасливо всунули головы в дверную щель.

– Успели, – выдохнул Клим.

Ева, красная, будто свёкла, пыхтела у кассы, а Марфа пыталась напоить её водичкой и обмахнуть полотенцем, как боксёра в перерыве между раундами. Егор забрался на верхнюю ступеньку стремянки и грозно сжимал пассатижи.

– А! – радостно закричал Егор, увидев их. – Заберите её, пока я полицию и скорую не вызвал!

– О, скорая вам потребуется! – отозвалась Ева, подскакивая, как бойцовский петушок. – Сейчас вы за всё ответите.

– Да за что я отвечу?! – страдальчески возопил Егор. – За доброту свою? Я ж тебя пожалел, дал шанс эту лампу заработать.

– А сами за спиной готовили предательский удар! – Ева обернулась к Ане. – Включай трансляцию, сейчас мы его разоблачим!

– Может, не надо? – пролепетала Аня.

Клим поднял свой телефон, показывая, что они в эфире. Ребятам было прекрасно видно, что он просто включил запись видео, но Ева этого не знала.

– Вот это что? – Ева вывалила на кассу обрывки шариков, которые ей передал Гриша. – Это, скажете, не ваше?

Марфа растерянно перебирала обрывки.

– А откуда это у вас?

– С места преступления! – победно заявила Ева. – Где людей такими шариками с водой расстреливают.

Егор спустился, внимательно изучил улики. Развернулся и набросился на детей:

– Вы где их взяли?! Это ограниченная серия! Мы их не использовали в рекламе! Они дома у нас лежат!

– Мы их взяли на месте преступления! – парировала Ева. – Двор дома двадцать пять по улице Маршала Катукяна!

Глаза у Марфы стали круглыми, как узбекская алыча.

– Это же наш двор, – пробормотала она. – Как это…

– Вот! – с торжеством заявила Ева. – Снимай, Клим, они признаются!

Егор нахмурился, ещё раз рассмотрел лоскутки, один даже на зуб попробовал.

– Ничего не понимаю, – сказал он. – Эти шарики мы не использовали в рекламе.

– А дети у вас есть? – уточнил Гриша. Это казалось очевидным: пока родители на работе, дети, предоставленные сами себе, вполне могли устроить водяной террор.

Егор покачал головой:

– Нет у нас детей. И эти шарики дома в коробке лежат. Запакованные. Да, Марфуша?

– Ну да. Правда, я пару десятков оттуда взяла, – призналась Марфа. – Когда мы магазин открыли. Для рекламы. Соседей обошла, подарила им карандаши и шарики.

Егор закатил глаза.

– Да не работает такая реклама, не работает, сколько раз говорить! Зря вещи потратила. Это только в аниме японцы соседей обходят, Марфа!

– Я думаю, это важно, – вздохнула женщина. – Мы же недавно переехали, хотела познакомиться. Зашла к Фёдору, к Антонине Сергеевне…

– А вы на каком этаже живёте? – спросила Аня, ощущая внутри какую-то щекотку – она была совсем рядом с разгадкой. Самое замечательное чувство в расследовании. Всё складывалось, словно кусочки мозаики.

– На двенадцатом. В квартире сорок пять.

– А в квартире сорок шесть живёт Антонина Сергеевна?

Глаза у Марфы ещё сильнее округлились.

– Нет, она не могла бросаться, что вы! Она пожилая женщина, зачем ей это…

– Бабушки на скамейке говорили, что не видели её уже два дня, – вспомнил Гриша.

– И два дня подряд во двор падают шарики, – подхватила Аня.

– Так я вот об этом хотел сказать! – встрял Клим. – Я когда видео ещё раз просмотрел и на «стопе» приблизил, там была фигура за окном. И рука в форточке, кажется, мелькала.

– Да зачем же ей так хулиганить? – недоумевала Марфа.

– Она не хулиганила, – вступила Ева, которая всё это время молча стояла и изучала ситуацию. Воевать с Егором ей расхотелось – не потому, что она признала его правоту или своё поражение, а просто потому, что неважное, как она раньше думала, расследование стало на глазах набирать обороты. Пошла драматургия, неожиданные повороты сюжета, и Ева, как человек театральный, чувствовала, что назревает катарсис.

Она уже включила трансляцию, кратко объяснила, что происходит, и очень вовремя выступила на сцену в белом.

– Она не хулиганила, – повторила Ева. – Она привлекала внимание. Два дня её не видели соседки. Два дня падают шарики. Это значит…

– Это значит, что у неё что-то случилось! – кивнула Аня. И сердито посмотрела на Еву, явно не собираясь отдавать той расследование.

И Ева – о чудо! – сдержалась, потому что Аня и правда участвовала намного больше в этом деле. «Иногда надо отходить в сторону, – подумала Ева. – Тем более всё это ради подкаста».

– Так она может быть в опасности! – Марфа подхватилась и вышла из-за кассы. – Егор, садись. И не говори ничего, справишься ты с кассой, это не страшно. Вон Ева тебе поможет.

– Кто, я? – изумилась Ева.

– А мы тебе уменьшим число рекламных посетителей, – подбодрила её Марфа и одним взглядом осадила Егора, который пытался что-то возразить. – Так, ребята, вы чего застыли? – Марфа обернулась уже в дверях. – Вы мне нужны. Если Антонина не открывает, то значит, не может подойти к двери. Ей точно требуется помощь! Кто со мной на машине?

– Я! – бодро отозвался Клим. – Только нам надо заехать ко мне домой за дроном.

– Зачем?

– Она к двери подойти не может, а к окну может, – объяснил Клим. – На двенадцатый этаж к ней или альпинистов вызывать надо, или мой дрон запускать.

– Мы на самокатах доедем, – сказала Аня.

Ева умоляюще показала ей телефон, но Аня и сама понимала: каждую минуту этой операции следует заснять. Этого она не упустит!

Когда колокольчик перестал звенеть, Егор вздохнул и уселся на табурет за кассой. Поправил карандаши, выровнял календарики. Хмуро уставился на Еву.

– Да поняла я, – мрачно проговорила Ева. Взяла на кассе пачку влажных салфеток и пошла к выходу. – Это для дела, – пояснила она. – Афишу оттереть.

– А что с моей афишей? – заволновался Егор.

– Да так, упала, – флегматично бросила Ева. – Несколько раз. Но вы не волнуйтесь…

– Что значит упала? – подскочил Егор, но тут колокольчик звякнул, и в магазин ввалился покупатель – взлохмаченный и ошарашенный юноша. Следом, подпрыгивая по ступенькам, закатился скейт.

– О, добро пожаловать! – лучезарно улыбнулась Ева. – Вот флаер возьмите, по нему скидка.

– Какая скидка, он сам зашёл! – возмутился Егор.

– Я не зашёл, я упал, – растерянно сказал юноша. – Там ваша афиша валяется, я на неё наехал и сюда свалился.

– Ну всё, я пошла работать, – быстро сообщила Ева и исчезла.

Но наверху она вообще не работала, а следила за трансляцией в группе агентства. Прислонилась к стене, будто рекламный велосипед, и не отрывалась от телефона. Впервые Ева была просто зрителем расследования, а не его активным участником. И, скажем честно, она следила за репортажем, забыв обо всём. Аня комментировала каждый шаг и вообще выглядела королевой журналистики.

Марфа долетела до дома двадцать пять по Катукяна примерно за десять минут. Аня и Гриша уже были там – допытывались у бабушек, не появилась ли Антонина и какой у неё номер телефона. В ответ на подозрения («откуда вы такие взялись?») Гриша уверял, что они из добровольной дружины помощи МЧС – «Новые тимуровцы». А вчера – да, снимали кино, такая у них переменчивая жизнь.

Полёт его фантазии оборвал Клим, который, хмуро глядя на трансляцию с камеры дрона, объявил, что бабушка и правда там, в окне. Кажется, на кухне. Выглядит неважно.

– Антонина Сергеевна! – ахнула Марфа, глянув на экранчик, и замахала руками. Антонина, заметив дрон, просунула руку с платочком в окошко и слабо замахала. Она что-то говорила и указывала в глубину квартиры, но звук камера дрона не записывала.

Дальше события развивались ещё быстрее. Разумеется, Марфа вызвала МЧС, полицию и скорую. Но пока те добирались по пробкам, у Клима возникла ещё одна гениальная идея: поднять к Антонине Сергеевне чей-нибудь телефон. Например, Гришин. Почему его? Так ведь Аня ведёт трансляцию, Марфа говорит с полицией, а Клим с телефона дроном управляет. Один Гриша никакого вклада не вносит.

Если начистоту, то Климу, конечно, просто хотелось испытать корзинку для переноски груза, которую он прикрепил на дрон. Он вообще в будущем планировал организовать доставку пиццы и даже название компании уже придумал – «Дрон-пицца», ну или «Пицца Дронт», – окончательно пока не решил. Но испытания же надо проводить? Вот на телефоне и можно провести.

– Да не волнуйся, всё будет хорошо, гарантия сто сорок шесть процентов!

Гриша со слезами проводил свой любимый аппарат, который был с жужжанием поднят на двенадцатый этаж. Антонина Сергеевна с помощью дуршлага и ёршика для мойки бутылок сумела вынуть его и перенести внутрь. А дальше всё получилось совсем легко – вы и сами можете зайти на страницу агентства и всё своими глазами увидеть.

Бабушка поговорила с Марфой и объяснила, что застряла на кухне, так как кухонная дверь захлопнулась, а телефон остался в комнате. Вот ведь смешно: лекарства на кухне, ключи от дома там же, как и шарики. А выйти она не может. В форточку кричать с двенадцатого этажа – никакого толку. Да и сил нет. Вот она и бросала шарики днём, когда народ во дворе был – чтобы заметили.

Вы, наверное, уже увидели, как Антонина Сергеевна свои ключи в корзинку дрона запихнула, и тот полетел вниз. Однако заряд кончился на уровне второго этажа, и аппарат рухнул в сирень под окнами. Крику было! Больше всего кричал, конечно, Клим. Затем они нашли ключи и бегом поднялись на двенадцатый этаж – а Марфа всё это время успокаивала соседку по телефону.

Ну, и в финале всей этой истории вместе с МЧС приехало телевидение. Крупным планом телевизионщики сняли и Антонину, которую обследовали медики, и Марфу, и гордую Аню, и грустного Клима, ковырявшегося в сломанном дроне, и разозлённого Григория – до него только сейчас дошло, что дрон мог рухнуть с его драгоценным мобильным. И, конечно, двух бабушек на лавочке, которые выступили экспертами по вопросам безопасности.

А вот финал финала этой истории ни в какую трансляцию не попал. А произошёл он утром следующего дня, когда грустная Ева размешивала пенку на своём тыквенном латте против часовой стрелки. Она сидела на табурете у окна, а остальные члены агентства устроились за столом и шумно праздновали победу. Дело было раскрыто, в паблике прибавилась тысяча подписчиков, просмотры последней трансляции лезли вверх, как температура при ковиде.

Но Ева даже в группу не стала заходить. Очень странные чувства она испытывала: с одной стороны, агентство раскрыло дело и их подкаст сильно прибавил в популярности; с другой стороны, она почти не имела отношения к этому успеху. Поэтому и не заглядывала в паблик со вчерашнего дня.

И ещё Ева грустила потому, что три дня истекли, а сто человек она так и не набрала. Не набрала даже пятидесяти, честно говоря. Все её унижения с афишей не помогли, и значит, дело «Ева против магазина “Читариум”» проиграно. А поскольку втягивать в него ребят было нечестно, то ей предстоял месяц бесплатной работы на отвратительного Егора с его отвратительной бородкой. Вот она и сидела, не участвуя в общем веселье, и набиралась сил на то, чтобы идти на нелюбимую работу – как это обычно делают взрослые.

И вдруг зазвонил её телефон.

– Марфа, здравствуйте, – Ева даже не удивилась тому, откуда та знает её номер. Какая разница? Вот они, суровые шаги командора, вот она, расплата за прегрешения. – Я скоро приеду. Передайте Егору… что?! В смысле – «когда заберу лампу»? То есть я выиграла?! Сколько-сколько посетителей?!

Она опустила телефон и растерянно посмотрела на весёлую троицу, которая увлеченно топила маршмеллоу в какао.

– Марфа говорит, что я выиграла лампу. Говорит, что у них только за сегодня больше ста человек. Вы что-нибудь понимаете?

– Ну, может быть, твои переодевания помогли, – задумчиво протянул Гриша.

– Или афиша, которую ты носила? – предположил Клим.

– Или мой последний пост на канале, – добавила Аня. – Я там рассказала о шариках, «Читариуме» и твоём споре. Пустила подписчиков за кулисы расследования. Правда, прикольно вышло?

Ева слезла со стойки у окна и села за общий стол. Отодвинула латте и заявила:

– Так! Вы неправильно топите эти зефирины! Я покажу, как надо.