Процесс циркуляции крови в организме и воды в природе ученые обнаружили и описали почти одновременно, а точнее, с разницей в пятьдесят лет. Простая случайность?
В 1628 году английский медик Уильям Харви опубликовал труд «Анатомическое исследование о движении сердца и крови у животных», в котором описал, как кровь по артериям и венам непрерывно течет по кругу через сердце и легкие. Открытие Харви дополнил в 1661 году итальянский медик и естествоиспытатель Марчелло Мальпиги, доказавший существование капилляров. В 1674 году француз Пьер Перро, юрист по образованию, опубликовал работу «О происхождении источников», в которой объяснил, что реки – продукт испарения морской воды, которая выпадает на землю в виде дождя, скапливается в горных водоемах, откуда стекает в долины и возвращается в море. Данной работой Пьерро положил начало гидрологии, в которой гидрологический цикл или круговорот воды в природе – центральное понятие. Впрочем, круговорот воды в природе задолго до европейцев описали в Индии. В Упанишадах, дополняющих священные индуистские Веды и датируемых VIII–IV веком до нашей эры, этот нескончаемый цикл, движимый солнечным теплом, описан с поразительной точностью: «Облака поднимают воду из моря на небо, – сказано в одном из текстов, – и выпускают обратно в море дождем». А вот Платон и Аристотель считали иначе. Они были убеждены, что морская вода просачивается под землю, где собирается в обширные озера. Согреваемая огнем в недрах земли, вода превращается в пар и под давлением поднимается по ходам и коридорам в горы, где конденсируется на стенах гротов, чтобы однажды пробиться на свет источником, совсем как бьет из раны кровь.
Такая точка зрения объясняет, почему географ Птолемей с уверенностью поместил исток Волги на высокие горы, которым даже дал название: Рифейские или Гиперборейские. Сам Леонардо да Винчи, гений эпохи Возрождения, считал, что в горные источники, из которых берут начало реки, вода попадает прямиком с морского дна через подземные проходы, и, подобно Аристотелю, сравнивал эту сеть с кровеносной системой человека. Такие идеи были распространены и среди тех, кто первыми исследовал и описывал Волгу. Многие считали, что Каспийское и Черное моря, Волга и Дон соединены подземными протоками, и это хотя бы отчасти объясняет, почему два внутренних моря так часто путали, отмечая устье Волги на карте. Даже в 1698 году, когда шотландский инженер и шлюзмейстер Джон Перри по приглашению Петра Первого прибыл в Россию для строительства канала между Волгой и Доном в районе нынешнего Волгограда, он надеялся найти под землей естественные проходы – «коммуникации», как он их называл, – которые можно было бы использовать для проведения работ. Расстояние между Волгой и Доном в этом месте не превышает семидесяти километров, и еще викинги перетаскивали здесь свои корабли по суше, чтобы попасть из одной реки в другую. Но сколько Перри ни копал, ничего, кроме камней, ему обнаружить не удалось, и под конец обманувшийся в своих ожиданиях инженер сдался и покинул низовье Волги.
На примере небольшого притока Сены, речушки Кокий, Пьер Перро доказал, что для питания реки достаточно выпадающих осадков. Используй он в качестве примера несравнимо бóльшую Волгу, вывод не изменился бы – измерения, проведенные с помощью современных методов, показали, что в воде, протекающей мимо набережной в Нижнем Новгороде, 60 % талого снега, 10 % дождя и 30 % грунтовых вод. Гидрологи утверждают, что в среднем каждая молекула воды находится в реке всего от двух до шести месяцев, а затем испаряется или переносится течением в море, где в среднем пребывает уже головокружительные 3200 лет. Иными словами, следующей весной Волга уже не будет прежней. И раз уж 97,2 % всей воды на Земле находится в морях, 0,62 % – в толще горных пород, а какие-то 0,001 % – в атмосфере, думаю, большая часть нынешней Волги к тому времени окажется в Каспийском море, а обратно вернется, может, только через две – четыре тысячи лет.