В туннеле на дороге, идущей вдоль морского побережья, дают о себе знать рефлексы. Я не в состоянии перестать думать о том, что могло бы произойти, если бы в эту самую минуту случилось землетрясение. Каждый из наших жестов – результат того, чему нас научила жизнь. Ребенок, которого побили, всякий раз, как кто-то будет размахивать перед ним руками, попытается спрятаться, убежать, даже если никто на него не нападает. Японцы кланяются перед своим собеседником, даже если он на другом конце провода. В парижском метро прижимаешь к себе сумку, чтобы тебя не обокрали. В Японии, стоит начаться землетрясению, люди закрывают голову руками или залезают под стол. С момента землетрясения девушки, как я вижу, гораздо меньше надевают туфли на каблуках, и я слышала, как школьники, выйдя из школы, говорят: «Лучше поедем на поезде, чем на метро».

Одним прекрасным днем, вернувшись в Японию, я увидела, что из дома исчезло пианино моих родителей, на котором я играла. Я была недовольна. Моя мать сказала, что «одолжила» его подруге, дочь которой хотела научиться играть. Она объясняла мне всё это, а потом добавила: «И потом, ты знаешь, в случае землетрясения пианино – это машина смерти, оно катится на всех скоростях и своим весом пробивает стену, а уж о людях и говорить нечего».

В моей парижской квартире две стены до потолка заняты книжными полками. Я заказала мастеру прикрепить их к стенам тогда же, когда переехала туда четыре года назад. До того я бы никогда не возвела книжные полки под самый потолок, да еще рядом с постелью. А уж в Японии мне это просто не могло прийти в голову. Хотя с точки зрения экономии пространства устраивать низкие полки – это неразумно; у моих родителей, к примеру, полки с книгами не выше 1,6 м. Мне случалось удивляться квартирам моих парижских друзей: платяные шкафы рядом с постелью, вазы на уровне головы.

Расположив у себя книжные полки таким образом, я постоянно пребывала в страхе. Закидала вопросами и друзей, и мастера, который их прикручивал к стенам. Они лишь посмеялись надо мной в ответ и были правы.

Я сполна отдаю себе отчет в том, насколько рефлексы укоренены в нас.