ИЗ СКАНЕРА Я ВЫБРАЛАСЬ на подгибающихся ногах. И сразу встретилась глазами с Боргеном Кару.

– Я умираю, да? ― спросила я.

Он поморщился, словно я задала неудобный вопрос.

– Как… как это будет?

– Рита, я не уверен, что…

– Бросьте. Вы же там все видели. Расскажите мне, что со мной будет дальше. Как это было у… у других. У жителей Вессема, у военных. Вы говорили, это была паршивая смерть. Вот и скажите мне, что меня ждет.

– Я попробую вылечить… замедлить это. Насколько возможно.

– Но если не получится? Я хочу знать.

Кару помолчал, все еще сомневаясь. Затем медленно начал говорить:

– Поражены самые глубокие слои мозга. Те, что отвечают за сон, за память. Потом, вероятно, процесс пойдет дальше и затронет другие области. Это называется «энцефалопатия». Постепенно пойдут разные… нарушения. Вы будете многое забывать, у вас будут случаться приступы страха, пострадает мелкая моторика ― знаете, что это? Будет нарушено дыхание, пострадает речь. Будут кровоизлияния в различных… Рита, простите, я не…

Я пожала плечами:

– Суть я уловила. Я умру запуганным, ничего не помнящим и не понимающим существом, истекая кровью и не способная даже позвать на помощь. Я поняла. Но, ― я скривилась, стараясь не заплакать, ― Борген, я не понимаю ― почему? Почему сейчас?

– Расскажите, что случилось в Вессеме пять лет назад.

– Да. Конечно.

«Соберись, тряпка. У него сын умирает, ему не до тебя. Ты пережила смерть Нико и Коди, ты теперь с чем угодно справишься. Просто делай, что от тебя требуется, и ни о чем не думай».

Я подошла к столу, на котором все еще стоял мой бокал, сделала пару глотков, остановив начинающуюся истерику, и принялась рассказывать:

– Нам было по тринадцать. Мне, Коди, нашим друзьям ― Нико, Эме и Тенне. Нико был просто одержим Вессемом, искал в архивах информацию ― косвенную, он так это называл. Думаю, он на самом деле не все нам рассказывал. Мы же и половины не понимали из того, что он говорил. В общем, он проложил маршрут. Мы дошли за ночь. Большую часть пути проехали в пустом товарном вагоне, спрыгнули, когда Нико сказал, и пошли через лес, потом вдоль русла реки. Нико сумел сбить геопозиционирование на своем комме ― я не очень понимаю как, но его местоположение по-прежнему определялось в Гетто. Иначе нас развернули бы еще на подходе к военным.

– Военным?

– Да, там есть какая-то база в лесу. Мы ее обошли. К утру были в Вессеме. Гуляли по городу. Заходили в дома. Это был просто город! Разрушающийся, но… обыкновенный.

– Вам было страшно?

– Да, немного. То есть… не так, как тогда, во второй раз.

– Не было приступов паники?

– Нет, говорю же.

– Значит, это действует не постоянно. Так-так. Продолжайте.

Теперь Кару расхаживал по кабинету из угла в угол.

– Да нечего продолжать. Мы переночевали там и вернулись. Ну, сперли кое-что. Получили, конечно, от родителей и от нашего инспектора. Соврали, что ходили на юг, в брошенные шахтерские поселки. Вот и все. И никто не заболел, ― добавила я тихо.

– Этот Нико ― он все еще в Гетто? Это же с ним вы говорили по дороге? Я могу с ним встретиться?

– Нико умер, ― отрезала я. ― Полтора года назад.

– Тогда кто был вашим штурманом?

– Я говорила не с человеком, а с программой. Приложение для комма. Нико написал его незадолго до того, как…

– Приложение-навигатор? С маршрутом до Вессема?

По лицу Боргена я поняла, что он подумал. Что у Нико крыша поехала на почве этой истории. Так что я решила за него заступиться.

– Не только. Это как виртуальный помощник. Только лучше. ― Я машинально потянулась к серебристой сумочке и достала комм. ― Я с ним разговариваю. Он помнит… многое. То, что помнил Нико. С ним можно общаться, попросить о чем-то. Я попросила его найти вас в «вейсе», и он нашел. Попросила сделать так, чтобы мой комм не отслеживался. Проложить маршрут к Вессему. Пока мы шли ― он мне подсказывал, как лучше идти. Он мне уже много раз помогал.

– Я могу посмотреть?

– Что посмотреть? ― не поняла я.

– Это приложение.

Я помотала головой:

– Он все равно не будет с вами разговаривать. Он говорит только со мной.

– Он встроил распознавание лиц?

– Нет же. Я просто прошу его… что-то сделать. Или говорю с ним. Вот и все. Другим он никогда не отвечает. Даже Эме и… Тенне.

– В этом приложении могла остаться еще какая-то информация о Вессеме? Которой вы не знаете?

– Может быть.

– Тогда мне очень нужно его посмотреть. Дайте ненадолго комм. Я подключу его к своему компьютеру, извлеку информацию и верну вам.

Наверное, на моем лице отразилось все, что я об этом думаю, потому что Кару замолчал и спросил:

– Что?

– Я не собираюсь отдавать вам Нико для опытов! ― выпалила я.

– Это просто приложение. С ним ничего не случится, обещаю.

– Это не просто приложение!

– Рита… вы что, всерьез считаете, что он смог перенести свою личность в комм? В этот комм? ― Борген кивнул на то, что я сжимала в руках. ― Мальчишка из Гетто?

– Он был очень умным вообще-то! ― взвилась я. ― Он в тринадцать уже вычислил, где стоит Вессем, а вашему Теодору до сих пор слабо, кстати говоря, в пятнадцать школу окончил, продвинутую программу, он такие приложения писал ― у вас бы глаза на лоб полезли!

– Ладно, я не буду с вами спорить. Да что вы так вцепились в этот кирпич, я же не собираюсь с вами драться! Хорошо. Задайте ему сами несколько вопросов. Это вы можете?

Я кивнула и включила комм.

– Привет, Нико, ― сказала я в треснувший экран.

– Привет, Рета, ― отозвался Нико. ― Нужна помощь?

– Да. Расскажешь про Вессем?

– Тебе? Или тому парню, что стоит напротив?

– Как он узнал, что я здесь? ― шепотом спросил Кару.

– Камера же, ― пожала я плечами. ― Нико, у меня… в общем, проблемы. Когда я ходила в Вессем, там что-то случилось. Помнишь, я рассказывала, как я побежала?

– Когда Коди сказал тебе бежать?

– Да. Там было что-то ― какое-то вещество или излучение, я не знаю. И теперь у меня… разрушается мозг или вроде того. Вот этот человек так сказал.

– Это ведь, кажется, тот парень, которого мы искали в «вейсе»? Борген Кару?

У Кару вытянулось лицо.

– Да, это он. Он говорит, что может помочь мне, попробовать найти лекарство, но для этого ему нужно знать больше о Вессеме. Если есть что-то, чего ты мне раньше не рассказывал, пожалуйста, можешь рассказать сейчас?

– Конечно. Задавай вопросы.

– Лаборатория Вессема, ― вклинился в разговор Кару.

Заглянув мне через плечо, он смотрел в глаза нарисованному Нико. Ничего не происходило.

– Лаборатория Вессема. Научный центр. Нико, расскажи про научный центр в Вессеме. Значит, не только распознавание лица, но и распознавание голоса, да? Хорошо. Рита, спросите вы.

– Ты что-нибудь знаешь про лабораторию или научный центр, который был в Вессеме?

– Да.

Кару закатил глаза, но уже в следующий момент перестал корчить рожи и застыл.

– Я его видел, ― добавил Нико.

* * *

Наверное, мы задавали неправильные вопросы. Нико добросовестно отвечал, но мы будто в стеклянную стену бились.

– Вы же были друзьями, ― заметил Кару.

Он вызвался отвезти меня к Анне, и теперь мы, пробравшись через зал с медузами (гости уже расходились, но я успела на бегу схватить и запихнуть в рот пирожное), ехали обратно той же дорогой. Кару крутил руль одной рукой, рассеянно глядя на дорогу, но тут повернулся ко мне.

– И что? ― вяло отозвалась я.

– Почему он раньше не говорил вам, что ходил туда снова?

– Мы тогда мало общались. Ему нужны были деньги на флойт. Я понятия не имела, где он их берет. И не спрашивала.

Иногда Нико приходил очень сильно избитым. Иногда денег у него оказывалось столько, сколько я даже представить не могла. Иногда я не видела его неделями. Иногда он с трудом мог вспомнить, кто я такая. Иногда я тоже не узнавала в нем парня, которого с детства… знала.

Что ж, теперь я поняла, где его носило.

Он ходил в Вессем еще несколько раз, приносил оттуда что-то и продавал. А потом, месяца за три до своей смерти, наткнулся на лабораторию.

(«Она наполовину в природных пещерах, ― говорил Нико. ― Когда поднимаешься ― надо свернуть немного с дороги, обойти, там будут вроде как всякие бомбоубежища времен Гражданской, наверное, и технические постройки. Я думал снять с них оборудование. А нашел вход».)

– Может, это вообще не тот научный центр, что вам нужен, ― сказала я.

– Вряд ли в таком маленьком городишке было больше одного научного центра. Он сильно изменился после этих походов?

– А?

– Нико. Он ведь один раз попал под действие этого «фактора В».

(«Я прихватил кое-что, ― говорил Нико. ― Потом решил там заночевать, заодно покопаться в оборудовании. Но не успел толком ничего сделать, у меня случился приступ паники. Очнулся уже утром в лесу, в голове была каша».)

– Что скажете? Последние три месяца ― сильно он изменился?

– Он был наркоманом! ― Я повысила голос. ― Да, он сильно изменился, у него вместо мозгов было картофельное пюре, только с Вессемом это никак не связано! С ним невозможно было разговаривать, у него всех мыслей было ― флойт, флойт, где взять денег на флойт или что он видел под флойтом, он постоянно врал, воровал все, что не приколочено, он… он был самым умным, кого я знала, и добрым, и…

Я скривилась и закусила губу так, что во рту стало солоно.

– И вы до сих пор его любите, ― закончил Кару вместо меня.

– Это все вообще не ваше дело! ― прокричала я шепотом.

Кару поколебался немного, потом протянул руку и сжал мою ладонь. Мы помолчали.

– А что насчет Стеша, его брата?

– А что с ним? ― Я пожала плечами. ― Он жив, наркоманит потихоньку. Сейчас, наверное, уже совсем растение.

– А их родители?

– Работают на авторазборке, оба. ― Я снова пожала плечами.

– То есть им вопросы насчет всего этого задавать бесполезно… Как бы то ни было, это приложение ― одна из самых странных штук, что я видел, ― сказал Кару. ― Я делаю нейроимпланты уже два десятка лет, но я не представляю, что нужно, чтобы записать свои воспоминания… на этот носитель. Сколько ему было лет?

– Семнадцать.

– Почему он не пошел учиться? Университет Сити его бы принял, я уверен.

– Потому что… Так получилось.

– Флойт? ― понимающе спросил Кару.

– Это не то, что вы думаете. Это из-за Стеша, его брата. Нико после школы решил сначала поработать, чтобы помочь родителям. Стеш тогда крупно вляпался… ну, неважно. А потом случилась авария, и Нико потерял руку. У него были деньги… Не то чтобы очень много, но хватило бы на бионический протез, какой-нибудь простой, а Нико бы его потом сам прокачал, такой был план. Но ему все время было очень больно ― из-за руки. Стешан узнал. Он… в общем, предложил ему обезболивающее. А вы же знаете, какие люди под флойтом… Хотя откуда же вам знать… Короче, он сделал ему инъекцию. И себе тоже, на деньги Нико. Потом еще ― Нико его сам попросил. Подсел он мгновенно. Стеш так и принимает время от времени, не слишком часто. А Нико очень быстро…

Я замолчала. Ничего удивительного, что Нико подсел. Однажды мы с Коди пробовали флойт, и я знала, как мир меняется, стоит тебе его принять. Краски становятся яркими, люди вокруг ― прекрасными, мусор на улицах превращается в волшебные цветы, серые бетонные коробки кажутся фантастическими дворцами… Мы с Коди сидели в комнате нашего соседа, где под ногами хрустело битое стекло, а на столе месяцами плесневела посуда, и видели вокруг себя шикарный ресторан, из окон которого открывается вид на пляж и море с мерцающими в нем огоньками планктона. Не знаю, что мерещилось нашему соседу, но тоже что-то хорошее. Я никогда не видела, чтобы он так светло улыбался. Все дело в том, что ты видишь мир и не видишь его одновременно. Флойт вытаскивает из твоего мозга все самое приятное, что только может быть. Вот почему он так популярен в Гетто. Вот почему подсел Нико ― ему-то, наверное, жить тут было совсем невыносимо. Жаль только, мозги от него превращаются в кашу за несколько месяцев.

– Когда он понял, что уже скоро конец, он взял мой комм, потом вернул ― уже с приложением. Он правда ведет себя как Нико. Как нормальный Нико, до флойта. Я с ним… очень много разговаривала.

– Рита, я понимаю, вы относитесь к нему как другу, но это не Нико. Это голосовой помощник и, видимо, набор каких-то не совсем легальных программ.

– Вы говорите прямо как Эме, ― пробормотала я.

Хотя Эме, конечно, обычно выражалась иначе.

– И я не хочу вас расстраивать… еще больше, но рано или поздно ваш комм все равно сломается.

– Да знаю я!

На самом деле я удивлялась, что этого до сих пор не произошло. Все же мой комм не из шикарных и дорогих, да и лет ему было порядочно.

– Думаете, вы сможете перенести это приложение на новый?

Я покачала головой. Не то чтобы я не пыталась. Мы с Коди хотели. Перенесли всю информацию… кроме Нико. А сам Нико нам в этом деле помогать отказался ― сказал, что не может. С тех пор я стала обращаться с коммом осторожно. Очень-очень осторожно.

– Я мог бы попробовать, ― предложил Кару.

Я помотала головой.

– Вы просто надеетесь вытянуть оттуда информацию, ― сказала я. ― Не делайте вид, что вам есть дело до меня и Нико.

– Это игра с ненулевой суммой, ― улыбнулся он.

Я не хотела говорить, что ничего не поняла, но он, видимо, и сам догадался.

– Вы будете в выигрыше ― с новым коммом, я тоже ― с информацией. Оба выигрывают, понимаете?

– Это при условии, что вы все не сломаете.

– Я, наверное, не упоминал, что двадцать лет занимаюсь имплантами?

– Это не имплант. И вы сами сказали, что не понимаете, что это такое. И никто в вашем Сити не поймет.

– Тут я бы поспорил, ― пробормотал Кару. ― Моя жена ― очень талантливый программист.

Вот только его жены тут и не хватает.

– Так или иначе, Нико явно сделал с вашим коммом что-то еще, кроме установки приложения.

– С чего это вы взяли? Что это значит ― что-то еще?

– Рита, подумайте сами ― сколько нужно свободного места, чтобы записать свои воспоминания?

– Ну… Много?

– Много… Хотел бы я видеть, как это «много» поместилось в ваш комм. И в каком виде там теперь хранится информация, ― пробормотал Кару, явно разговаривая уже не со мной, а сам с собой. ― Мне правда жаль, что этот парень погиб. И не только потому, что он, видимо, был неплохим человеком. Я бы взял его на проект «Эндокор», не думая ни секунды.

Его слова пробудили у меня смутные воспоминания.

– «Эндокор»… Это что-то связанное с Анне, точно?

– Откуда вы знаете?

– Слышала, как они с Теодором о чем-то таком говорили. ― Я наконец вспомнила цифры, мерцающие на руке Анне, и во мне всколыхнулась волна любопытства. ― Что это такое?

– Это совсем новый комплекс имплантов. Не забивайте голову.

Перед глазами вдруг во всех подробностях встала сцена, как Анне одним движением уложила Акселя, и я уставилась на Боргена Кару, приоткрыв рот.

– Это же незаконно, ― прошептала я.

Не то чтобы я была таким уж законопослушным гражданином. Но есть же разница ― унести из магазина горсть протеиновых батончиков или сделать какое-то чудовище и отпустить его разгуливать среди людей.

Сколько бы пробелов ни было в моем образовании, это даже я знала: все эксперименты по радикальному усовершенствованию человеческого тела ― неважно, генетические ли или с помощью имплантов ― запретили вскоре после Гражданской, потому что Галаш успел наворотить со своими солдатами такое, от чего у наших волосы зашевелились на всех местах, только поддержка Северного союза и спасла. В моем расширенном курсе по истории целых три лекции посвятили сражению при Караге.

– Вовсе нет.

– Вовсе да! Я же видела, как она двигается, она одним ударом отправила отдыхать такого громилу, который должен был всю нашу компанию по стенке размазать! Не держите меня за полную дуру, это, ― я изо всех сил напрягла память и с облегчением вспомнила нужное место из учебника, ― пятнадцатый параграф Радостокского соглашения, «Манифест Феникса» или как его там.

– Рита, у Анне просто встроенный вертикализатор тела, ― произнес Борген. ― Она сломала позвоночник, оказалась парализована, у нее был выбор ― провести всю жизнь в инвалидном кресле или пойти в экспериментальную программу и встроить в свое тело… в общем, много всего. Вертикализатор позволяет ей двигаться, ничего более. Она умела драться и до операции и неплохо этим зарабатывала. Даже работала телохранителем.

Я чуть не рассмеялась, вспомнив, как впервые увидела Анне. Я тогда подумала, что у нее должен быть телохранитель. А она, оказывается, сама может любому надрать задницу.

– Честно говоря, до аварии ее физическое состояние было куда лучше, чем сейчас, все-таки чудес не бывает, ― продолжил Кару. ― Так что никаких сверхчеловеческих способностей. Это законно… просто очень дорого.

В этом я не сомневалась.

– Она работает на батарейках, ― сказала я, вспомнив разговор, которому была свидетелем.

– Чем, по-вашему, я тут занимаюсь ― подпольно конструирую биороботов? ― спросил Кару уже с раздражением.

Я вообще-то об этом особенно не задумывалась.

– Ну, вы делаете импланты, ― припомнила я.

– Вот именно. Слуховые, искусственные конечности, искусственные глаза ― не говорите, что вы этого никогда не видели. Специальные линзы для людей с лицевой агнозией. ― Он вдруг оживился, видимо, любил эти линзы, что бы они из себя ни представляли, большой светлой любовью. ― Линза связана с приложением для комма, анализирует и запоминает лица, потом подает владельцу сигнал, когда он встречает знакомого, и выводит информацию, кто это и где они встречались ― здорово, скажите? ― Не увидев моей реакции, Кару увял и вернулся к прежней теме: ― «Эндокор» ― одна из последних разработок, но она контролирует только тело. Голову никто не трогает. Максимум, что мы можем себе позволить, это импланты, которые корректируют некоторые нарушения психики.

– Ага! ― сказала я. ― Искусственно прокачивать интеллект ― это тоже незаконно, я точно знаю.

– Хватит, Рита, ― устало вздохнул Кару. ― Они были разработаны еще до принятия закона. Для людей с эпилепсией и болезнью Паркинсона. Все! Если бы можно было сделать что-то еще, я бы уже вовсю конструировал искусственный дыхательный центр, чтобы спасти сына. А не с вами вел бессмысленные споры.

Я задумалась.

– Но ведь сделать эту штуку с дыхательным центром ― это же, ну, не то же самое, что… э-э-э… ― Я зашевелила пальцами, пытаясь донести свою мысль. ― Почему этого нельзя?

Борген пожал плечами:

– Считается, что это может привести к непрогнозируемым последствиям. А все, что может, даже в теории, нарушить закон о трансгуманизме, запрещено. Мы не ставим такие эксперименты на людях, Рита. Никогда.

С этим утверждением я бы могла поспорить ― в конце концов, у нас в Гетто была больница, где вовсю шли испытания лекарств. Но, наверное, это не то же самое. Ведь лекарства сперва тестируют на животных. И, сколько бы у нас ни рассказывали страшилок про то, как один парень принял таблетку и ослеп, зато стал ориентироваться по ультразвуку и слышать мысли окружающих, на деле сверхчеловеком во время этих испытаний никто не стал.

– И много в Сити таких, как Анне?

– Она единственная, ― грустно признался Кару. ― Мы пока дорабатываем проект. Возникли некоторые… сложности.

Я хотела полюбопытствовать, какие такие сложности, но мы как раз подъехали к дому Анне. Кару не стал останавливаться у главного входа, свернув к спуску на подземную парковку.

– Лифт вон там. Я позвоню Маноа, что вы поднимаетесь, ― сказал он, останавливаясь. ― Постарайтесь не задерживаться, я буду ждать вас здесь.

– Зачем это? ― не поняла я.

– Отвезу вас домой, ― ответил Кару удивленно.

– Спасибо, ― поблагодарила я.

– Просто не хочу, чтобы вас снова втянули в какую-нибудь авантюру, ― улыбнулся Кару.

– Потому что я ценный материал?

– Нет, потому что идеи у Теодора ― одна другой хуже. Он думает, что он прав, что игра стоит свеч, но нельзя так рисковать другими людьми. А своих друзей он, к сожалению, умеет убеждать.

Мне не хотелось оправдывать Теодора, но я чувствовала, что должна. На него я была не так зла, как на Марко.

– Наверное, он просто не знал тогда, что это настолько опасно.

– Ну допустим. ― Кару уже был сильно раздражен. Видимо, все не мог простить Теодору, что тот сунул жало в его исследования. ― Но сейчас он точно знал, чем это грозит, и все равно попытался заставить вас снова влезть в это.

– О чем это вы?

У меня снова появилось это неприятное чувство в животе.

– О том, что в то время, как вы звонили мне и просили найти поисковый дрон, Илена Маноа была дома.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

– Дома, ― медленно проговорила я, пытаясь осмыслить то, что услышала. ― Почему вы не сказали раньше?

– Потому что в конечном счете мне это сыграло на руку. Простите, Рита. Но если бы я рассказал вам сразу, вы бы отказались сотрудничать.

– А теперь не боитесь? ― спросила я, отвернувшись, чтобы он не видел моего лица.

– А теперь мне не хочется обманывать вас дальше.

Я вдруг вспомнила, как пряталась от пыльной бури на заброшенной станции и как Нико сказал, что они не денег мне предложить собирались. Все это было ради того, чтобы заставить меня вновь пойти в Вессем? Сначала вытащили меня в Сити, потом приехали в Гетто с этой идиотской историей про сестру ― Эме была права, как всегда, ― а что они собирались предпринять дальше? Что еще наврать, пообещать, чем угрожать? Что им там вообще настолько надо?!

– Вы в порядке, Рита? ― спросил Кару.

– Да, ― ответила я. ― Просто задумалась.

Тошнота отступила, и на смену ей пришла злость. Я ведь поверила в это! Я действительно переживала за Илену и, если бы не полицейский чип, кинулась бы ее спасать. Что за идиотка! Сколько раз еще Теодору и Марко надо будет обмануть меня, чтобы я перестала быть такой наивной?

Сейчас, когда я знала, что Илена никуда не сбегала, история стала разваливаться, как башня из пустых бутылок. Стоило мне задать пару вопросов, и они бы прокололись. Но я была слишком пьяная, слишком уставшая, слишком… глупая.

Я снова повернулась к Кару. Он все знал и тоже врал, и мне хотелось вцепиться ему в лицо, в его пижонскую белую татуировку, но я сдержалась. Он нужен мне так же, как и я ему. Никто, кроме него, даже не возьмется лечить меня, никто, кроме меня, не проведет его в Вессем. Как он это назвал ― игра с ненулевой суммой? Или это другой случай? Неважно.

– Может, отвезти вас домой прямо сейчас?

– На мне платье Анне, ― покачала я головой.

Анне я тоже ненавидела. Наверное, это была не ее идея, но я слишком хорошо помнила, как она рыдала в баре у Георге, умоляя меня спасти Илену. Что Теодор пообещал ей, если она согласится убедительно сыграть убитую горем сестру?

– Уверен, Анне не обидится, если вы в нем уедете, ― заметил Кару.

– Зато я обижусь.

Я вышла из машины и направилась к лифту.

Анне уже ждала меня у двери своей квартиры.

– Рита! ― улыбнулась она. ― Как все прошло?

– Отлично.

– Как сканирование? ― поднимаясь с дивана, спросил Теодор.

– Все в порядке, ― широко улыбнулась я. ― Никаких отклонений. Мозг как у Эрика Канделя. А теперь давайте мне мое барахло.

Я скинула туфли так, что они разлетелись по комнате, и одним движением стащила лиловое платье. Теодор вздрогнул и отвернулся, у Анне улыбка сбежала с лица.

– Вот твоя одежда и рюкзак, ― кивнула она. ― Рита, что случилось?

– Да все супер, ― пожала я плечами, натягивая штаны и футболку. ― Как у Илены, наверное. Может, даже лучше. Как думаешь, кто из нас получил бо́льшую дозу облучения, а? Я на свалке или она в пустошах?

– Она знает, ― пробормотал Теодор тихо, но я расслышала.

– Знает что, Теодор? А? Что я должна была узнать, но не узнала вовремя, мать твою?! ― Теперь я уже просто орала. ― То, что ты ― дерьмо собачье, вот что, и Марко, и эта твоя Анне, то, что вы все ― полное дерьмо! Где моя куртка, мразь? ― обернулась я к Анне.

Анне, наверное, могла бы уложить меня одним ударом, но она почему-то снова выглядела напуганной девочкой. Она метнулась куда-то ― я надеялась, чтобы принести куртку, а не звонить в полицию. Я осталась наедине с Теодором.

Тяжело дыша, я смотрела ему в глаза.

– Рита, ты все не так поняла, ― сказал он спокойно.

– Да неужели?

– Когда мы просили тебя найти Илену, мы в самом деле думали, что она ушла. Это Борген тебе сказал, что она была в Сити все это время, да? Мы это узнали, только когда он включил ее чип. Она в самом деле готовилась уйти. Отключила чип и комм, подготовила карту… Мы запаниковали, не проверили свои догадки, да, мы тебя обманули, но невольно, клянусь!

Я чувствовала, что погружаюсь в его речь, как в патоку.

– Потом чувствовали себя идиотами. Когда ты спросила, я… черт, мне было стыдно признаваться, что мы облажались, что все твои усилия были зря. ― Он скривился. ― Я тебе соврал, чтобы ты не думала, что…

– Вот твоя куртка, ― прозвучал голос Анне, и я очнулась.

Выхватив у нее куртку Коди, я направилась к выходу.

– Счастливо оставаться, ― сказала я не оборачиваясь. ― Очень надеюсь никогда никого из вас больше не увидеть.

Кару ждал меня в машине. Я забралась к нему и обняла куртку.

– Можем ехать? ― спросил он.

Я промолчала.

Не хотелось с ним разговаривать, я бы с удовольствием забилась сейчас на сиденье в автобусе и закрыла глаза. Но автобус не скоро, я могу попасться патрулю, который спросит, что я делаю в этой части города, и мне было тошно оттого, что надо принимать помощь Кару после его вранья. Ладно, по крайней мере, я знаю, зачем он все это делает, ― пытается спасти жизнь своего сына. А что нужно Теодору и его компании? Что это для них ― развлечение?

– Что им там было нужно? ― спросила я. ― Теодор и Марко. Зачем их туда понесло?

– Думаю, просто захотели пощекотать себе нервы.

– Нет, ― покачала я головой. ― Не просто. Мне кажется, они там что-то искали.

– Где? В Вессеме?

– Да. Наверное, это что-то важное. Если Теодор так хочет снова туда попасть. ― Я помолчала и добавила: ― Я бы тоже хотела. Не смотрите так. Я бы вернулась, если бы не чип. Попыталась бы найти Коди. Теперь-то уже все равно. А вы, случайно, не умеете отключать полицейские трекеры?

– Нет, к сожалению. Или к счастью. Не ходите туда, по крайней мере, пока я не пойму, как все это лечить.

Я засмеялась:

– Я не должна туда ходить, пока вы не поймете, как лечить последствия, но вы не поймете, как их лечить, пока я не пойду туда и не найду лабораторию, да?

Кару улыбнулся.

– Слушайте, я же вам за этим нужна? Найти лабораторию и принести оттуда все, что нужно, чтобы вылечить вашего сына и, если повезет, то еще Марко и Теодора?

– Нет, совсем не… А, какого черта. Да, я собирался вас попросить об этом. Не бесплатно, конечно. У меня есть деньги… как вы понимаете.

Я покачала головой:

– С меня снимут следилку только через год. Я столько не проживу, вы сами сказали.

– Маттиас тоже.

Я не сразу поняла, что это его сын.

– Но если бы не чип… вы бы согласились?

– Какая разница? Чип же есть.

– Но если бы я смог его отключить?

– А, так вы все же можете?

– Нет. Тут я не врал. Но я буду искать способ.

– Если найдете ― да, я пойду. Но с одним условием.

– Каким же?

Кару смотрел на меня очень серьезно, только глаза его улыбались. Я вдруг представила, как мы выглядим со стороны. Сидим на подземной парковке, обсуждаем незаконное предприятие, я тут вообще практически нелегально… Мне тоже захотелось смеяться.

– Условие такое. У меня есть подруга, Тенна Весник. У нее с легкими то же самое, что у вашего Маттиаса. Если вы найдете лекарство ― помогите ей. Сразу, а не так, чтобы она стояла в очереди. Если вам это подходит ― то я согласна.

– Подходит. ― Кару торжественно протянул мне руку, и я ее пожала. ― Теперь отвезти вас домой?